— Здравствуй, ученик, — сказал Лекс.

Грым шумно втянул нос.

— Долго шёл, учитель.

— Дороги плохие.

— Отговорка.

— Ладно, поймал.

Они обнялись без дальнейших слов.

Грым оказался легче, чем Лекс помнил. Не истощён до костей — он явно ел и следил за собой, — но месяцы под землёй всё равно забрали своё. Плечи стали жёстче, лицо суше, руки покрывали новые ожоги и мелкие порезы. От него пахло металлом, пылью и машинным маслом.

— Ты жив, — сказал Лекс, когда они отстранились.

— Я старался.

Писк ткнул его манипулятором в сапог.

— Лекс.

Речь всё ещё ломалась, но имя прозвучало почти чисто.

— И ты жив.

— Не… при…менимо.

Грым фыркнул.

— Сам его этому научил.

— Верю.

Серафима всё-таки добралась до Грыма с лекарской сумкой.

— Сядь.

— Я нормально.

— Это заразное слово. Лекс тоже им болеет.

Грым посмотрел на Лекса с выражением предательства.

— Ты привёл ещё одну Айрин?

— Хуже. Она училась у оригинала.

Пока Серафима проверяла пульс, глаза, дыхание и старые швы на ладони, Кор-Дум ходил вокруг так близко, что дважды мешал ей достать инструмент. В третий раз она ткнула его локтем.

— Либо помогайте, либо отойдите.

— Я помогаю.

— Вы закрываете свет.

Дворф отступил ровно на полшага.

Грым позволил осмотр, а потом сразу перешёл к делу. Это Лекс узнал мгновенно.

— Я нашёл не оружие, — сказал он. — Сразу чтобы никто не придумал лишнего. Нашёл маршрут и обозначение материала. Сектор семь-Г. Путь был закрыт. Потом пульт показал резервную линию. Я её до конца не проверял.

— Почему? — спросил Демид.

Грым пожал плечами.

— Потому что один. Потому что воды мало. Потому что Писк ломается. Потому что отец бы убил, если бы узнал, что я полез в неизвестный сектор только потому, что на табличке красивое слово.

Кор-Дум одобрительно кивнул.

— Хоть чему-то научился.

— Не у тебя.

— Неблагодарный.

Лекс присел возле разложенных схем.

Грым показал Зал Пробуждения, сервисную линию, красную метку и обход. На полях стояли не выводы, а вопросы: «питание?», «датчик?», «почему ключ?», «7-Г — материал?». Рядом отдельным блоком — перечень того, что Грым точно не знал.

Лекс провёл пальцем по списку.

— Хорошая работа.

Грым слегка покраснел.

— Кристалл помогал.

— Вижу.

— Но я перепроверял.

— Тоже вижу.

— Он иногда угадывал.

Писк немедленно вставил:

— Мол…чи… если… уга…ды…ваешь.

Лекс посмотрел на Грыма.

— Это ты его научил?

— Полезной вещи.

Кор-Дум хмыкнул так громко, что капсула у стены будто ответила слабым щелчком.

Все сразу замолчали.

Грым поднял ладонь.

— Не трогаем. Три зелёные капсулы. Что внутри — не знаю. Один раз менялась нагрузка. Не открывал.

— И не будем, — сказал Лекс.

— А про… — начал Грым и остановился.

— Что?

Он посмотрел на отца, потом на Лекса.

— Там есть записи. Старые. Много. Некоторые про… нас. Про расы. Про то, что было до. Но перевод дырявый. Кристалл показывает одно, Писк другое, половину я вообще не понимаю. Я записал, что видел. Не хочу сейчас пересказывать как правду.

Лекс кивнул.

— Вот так и рассказывай: что видел, а не что хочется из этого сделать.

Серафима спросила тихо:

— Ничего, что нужно знать прямо сейчас?

— Про опасность — только то, что сказал. Про семь-Г — направление. Про остальное… — Грым потрогал амулет. — Домой донесу записи. Там разберём.

Так было лучше. Не откровение, которое делало одного дворфа носителем истины о мире, а работа, которую ещё предстояло проверить.

Лекс посмотрел на запас воды.

— Сколько до обхода?

Грым сразу понял.

— Если линия не обвалилась — меньше двух часов туда. Назад быстрее, если не полезем дальше. Но я не знаю, что после второй двери.

Кор-Дум открыл рот.

— Сначала еда, — сказал он.

— Отец…

— Сначала еда.

Серафима поддержала:

— И вода.

Грым посмотрел на Лекса.

— Предатели.

— Учителя, — сказал Лекс. — Ешь.

* * *

Через сорок минут они вышли к резервной линии.

Грым шёл впереди, но не в одиночку. Кор-Дум держался справа, Лекс — на полшага позади. Писк катился между ними медленно, двойная опора негромко постукивала на швах. Серафима, Прохор и Демид замыкали группу.

Первую дверь амулет открыл так, как Грым описал: вставка в паз, короткая пауза, белая линия, сообщение о сервисном ключе. Лекс заставил его повторить процедуру без спешки, следя за локальным фоном. Браслет показал краткий скачок и тут же вернулся к исходному уровню.

— Пока ничего, — сказал он.

— Очень обнадёживает, — буркнул Кор-Дум.

— Это описание, не обещание.

— Ещё лучше.

За дверью начинался технический коридор, слишком узкий для двух людей в ряд. По полу шли три канала, закрытые металлическими пластинами. В двух местах крышки были сорваны, и в темноте под ними мерцало что-то синее.

Грым заранее отметил оба участка мелом.

— Не наступать сюда. И сюда.

— Почему? — спросил Прохор.

— В первый раз Писк рядом потерял речь на десять минут. Во второй я не проверял.

— Хорошая причина.

Писк тихо возмутился:

— Речь… бы…ла.

— Ты говорил «гррр».

— Сло…во.

— Очень содержательное.

У второго поворота резервная линия упиралась в закрытую перегородку. На панели горел красный знак, который Писк переводил как «локальный доступ», а кристалл-наставник через приёмник Грыма — как «ручное обслуживание». Амулет не подходил к пазу.

— Вот здесь я остановился, — сказал Грым. — Дальше только версия.

Лекс достал диагностическую «отмычку».

— Тогда проверяем версию.

Три контакта легли на сервисные точки. Первый не дал ничего. Второй вызвал слабую искру. Кор-Дум выругался и потребовал снять прибор.

— Контакт грязный.

— Или линия мёртвая.

— Грязный.

Он достал узкую медную щётку, очистил площадку и только после этого позволил Лексу повторить.

На третьем контакте браслет коротко отозвался.

«Локальный контур. Внешняя команда запрещена. Ручной цикл доступен».

— Что за ручной цикл? — спросила Серафима.

— Не знаю.

Грым указал на боковую нишу.

— Там рукоять.

Кор-Дум подошёл первым. Рукоять была не рычагом, а массивным колесом, почти слившимся со стеной. Он очистил край, постучал, проверил сопротивление.

— Механика, — сказал дворф с таким облегчением, будто встретил родственника. — Наконец нормальные люди.

— Древние?

— Механика.

Колесо поддалось только вдвоём. Кор-Дум тянул, Прохор помогал. Лекс следил за панелью. После первого оборота где-то в стене щёлкнуло. После второго красный знак стал жёлтым. После третьего створка отъехала на несколько пальцев.

Из щели потянуло сухим воздухом и старой пылью.

— Стоп, — сказал Лекс.

Все остановились.

Он поднёс индикатор. Фон отличался от коридора, но не резко. Температура ниже. Никаких признаков движения.

— Дальше.

Дверь открыли ровно настолько, чтобы пройти по одному.

За ней находилось не хранилище сокровищ.

Складское преддверие.

Стеллажи. Два грузовых захвата на потолочной балке. Пустые крепления вдоль стен. На полу — следы от контейнеров, которых давно не было. Свет включился только наполовину, оставив дальний конец помещения во тьме.

Грым сверился со схемой.

— Семь-Г должен быть дальше.

На следующей двери действительно сохранилось обозначение, которое он срисовал: знак семёрки, группа Г и тот же символ «особый материал».

Амулет вызвал ответ, но дверь не открылась.

На панели появилось несколько строк.

Писк читал медленно:

— Ключ… сервис… до…пуск… внеш…ний.

Кристалл-наставник дополнил через треск:

— «Основное хранилище: доступ запрещён. Сервисная выборка: разрешена».