— Валтар сейчас где?

— За вторым обозом.

— Значит, ничего не требует. Он предлагает из безопасного места. Передай Драконову: восточные части, которые не вошли под обвал, назад. Без попытки пробиться сюда. Те, кто западнее — к западному выходу. Центр удерживает карман, пока не выведем обозных рабочих.

Адъютант моргнул.

— Рабочих?

— Если бросить телеги в проходе, мы сами закроем путь.

— Да, магистр.

— Илльдару: не собирать магов в одну группу. По тройкам, на дистанции. Простые щиты, никакой площадной магии. Пусть ищут границы подавления, а не спорят с ними.

Адъютант побежал. Вэл’Шан поднял посох и сам попробовал локальный импульс. Эфир ответил. Слабее обычного, но ответил. Значит, глушитель не накрывал всё ущелье. Правильно. Лекс не мог создать такую мощность из ничего. Новость была одновременно хорошей и плохой: противник научился размещать ограниченные устройства именно там, где они давали наибольший эффект. Сверху пришёл очередной залп болтов. Молчаливый Страж поднял руку. Один болт отскочил от чёрной пластины на предплечье. Второй ушёл в камень. Третий попал адъютанту, который не успел уйти далеко, в бедро. Тот закричал и упал. Вэл’Шан спрыгнул с валуна и опустился рядом.

— Кость?

— Не знаю.

— Не вытаскивать. Перевязать выше и ниже, унести к лекарям.

Двое гвардейцев подняли адъютанта. Старая версия самого Вэл’Шана сочла бы это мелочью. Адъютанты заменимы. Приказы важнее крови. Теперь он видел иначе: каждый раненый становился ещё двумя людьми, которые его несут; каждый убитый командир — дырой в передаче решений; каждый испуганный маг — источником ошибки, если заставить его творить слишком сложное заклинание. Это не делало его добрее. Делало точнее.

— Илльдар! — крикнул он.

Седовласый маг появился из тумана не сразу. На щеке у него была кровь, посох треснул у навершия.

— Я здесь.

— Сколько у тебя рабочих групп?

— Семь троек. Ещё две распались при обвале. Ищу людей.

— Не ищи долго. Держи локальные щиты, подавляй верхние стрелковые позиции там, где видишь вспышки. Не атакуй через мёртвые зоны.

Илльдар стиснул зубы.

— Мы можем поднять общий купол, если собрать силы.

— И подарить противнику одну большую цель для «Крохи».

Маг посмотрел на него. Потом кивнул.

— Верно.

— Ещё одно. Если увидишь, что щит начинает вести — снимай. Не держи из гордости.

— Я не ученик.

— Тогда не веди себя как ученик.

Илльдар ушёл. Вэл’Шан снова посмотрел на проход. Враг не побеждал их магией. Он побеждал тем, что заранее решил, какие ошибки им будет выгодно совершить. От этого было только хуже.

* * *

Грымза ждал под обозом дольше, чем хотелось. Пахло ящерами, мокрой кожей, зерном и страхом. Сверху по доскам телеги несколько раз стучали сапоги. Один раз чей-то меч ударил по колесу так близко, что гоблин инстинктивно втянул голову в плечи. Рядом лежал Хромой Пыж — прозвище, которое тот ненавидел и потому слышал ежедневно. Ещё трое гоблинов прятались под соседними повозками. Их задача была не «резать всех сзади». Зиг ещё на базе сказал:

— Живой гоблин с ремнём от упряжи полезнее мёртвого героя с красивой историей.

Кор-Дум выразился короче:

— Сначала ремни. Потом замки. Потом всё остальное.

Грымза запомнил. Когда начался обвал, телеги качнуло. Люди закричали. Один ящер встал на дыбы, второй рухнул на колени. Охрана побежала к центру. Грымза не вылез. Слишком рано. Он дождался, пока один надсмотрщик сам отцепит повод, пытаясь развернуть упряжь. Тогда дал два коротких щелчка языком. Гоблины выскользнули из-под телег. Первый нож пошёл не в человека — в подпругу. Второй — в связку боковых ремней. Пыж перерезал тормозной канат на повозке, которая стояла под уклоном. Телега медленно пошла назад, сначала почти незаметно, потом быстрее. Два солдата попытались удержать её, но не смогли. Повозка развернулась поперёк прохода и перегородила путь отряду, который спешил к центру.

— Нор-р, — прошептал Грымза. — Вот теперь хорошо.

Один из орков-надсмотрщиков заметил их.

— Гоблины!

Он поднял дубину. Грымза не полез под удар. Отскочил за колесо. Орк обошёл телегу — и получил короткий дротик Пыжа в бедро. Яд был не смертельный. Зиг специально запретил сильные смеси в тесном обозе: случайно уколешь своего — потом объясняй лекарю. Орк сделал ещё два шага, нога подломилась. Грымза выхватил ключи с его пояса. Вот ради них и пришли. На части носильщиков были не цепи, а шейные деревянные колодки с общим запором — скорее знак контроля, чем настоящая необходимость. Грымза видел такие раньше.

— Эй! — крикнул он ближайшему человеку. — Ключи!

Тот смотрел на него, не понимая.

— Свобода, дурень! Держи!

Он бросил связку. Человек поймал. Несколько секунд просто смотрел на металл. Потом начал открывать соседей. Грымза уже резал следующий ремень. Сзади закричали. Охрана возвращалась.

— Всё, нор! Не геройствуем! К камням!

Пыж исчез первым. Остальные отступили между телегами. Грымза увидел ящик с серебряной фурнитурой, который буквально лежал у ноги. Посмотрел. Вздохнул. И побежал дальше. Позже он обязательно расскажет Зигу, какую силу воли проявил. Если выживет.

* * *

Ефросинья увидела, как первый человек из обозных побежал не к Лексу — он вообще не знал, где Лекс, — а от охранника, который только что потерял дубину и пытался вытащить меч. За ним рванул второй. Третий остался, поднял с земли брошенные гоблином ключи и начал открывать колодки. Через несколько минут то, что происходило вокруг, уже невозможно было назвать ни единым бунтом, ни организованным восстанием: куда ни смотрела Ефросинья, люди принимали свои отдельные решения. Кто-то прятался под телегой, кто-то помогал раненому солдату, потому что тот вчера поделился водой, кто-то ударил надсмотрщика камнем, а кто-то просто стоял и не понимал, куда идти. Ефросинью гнали в обозе уже третий месяц; теперь она увидела западный склон и людей со Знаком на предплечьях. Не Лекса. Не знамя. Знак.

Она схватила мальчика лет десяти за руку и потянула.

— Туда.

— Там стреляют.

— Здесь тоже.

Они побежали между телегами. Двое охранников попытались остановить поток. Один крикнул, что приказ Драконова запрещает покидать секцию. Никто не слушал. Второй поднял меч. Ефросинья пригнулась. Мужчина с разбитым носом, которого она знала только как Фому, ударил охранника тележной оглоблей. Меч выпал. Фома посмотрел на оружие. Не поднял.

— Детей вперёд! — крикнул он. — Кто сильный — сзади!

Вот так у толпы появился порядок. Не потому, что кто-то назначил командира. Потому что один человек сказал разумную вещь, а остальные решили послушать. На западном склоне стрелки сначала подняли арбалеты. Клык увидел рваную одежду и заорал:

— Не стрелять по обозным! Белая тряпка — пропуск вверх! Передайте ниже!

Условного сигнала для такого количества людей не было. Пришлось импровизировать. Один санитар сорвал с носилок чистую простыню и начал махать ею над головой.

— Сюда! Без оружия! К стене!

Люди побежали на белое. Не все дошли. Кто-то попал под случайный болт. Один мальчик сорвался на мокрых камнях и сломал ногу. Ефросинья тащила его вместе с матерью, пока с верхней тропы не спустились двое носильщиков Айрин.

— Раненых сюда! Ходячие — дальше за метку! Не стойте на тропе!

Ефросинья только тогда поняла, что всё ещё держит чужого ребёнка за руку.

— Где твои?

Мальчик показал назад. Там был туман. Ефросинья не отпустила.

* * *

Третьего «Цербера» Демид увидел уже тогда, когда два первых замолчали. Он шёл не через центр. Драконов или кто-то из магов понял, что тяжёлые установки становятся мишенью, и направил последнюю машину по краю, за стеной телег и пехоты. Из тумана сначала показалась плечевая установка, затем голова, потом весь тёмный корпус.

— Дистанция?

Наводчик назвал число.

— Первый оставшийся. По ногам.

«Гром» ударил. Промах. Снаряд взорвался в камне за големом.