— Хорошо. Пускай всё сложно, пускай демон должен очиститься от порчи. Тогда у меня два вопроса: во-первых, как вы умудрились запачкать своего амарда?

Арунотай поджал губы, и я впервые увидела на его лице искреннее раздражение. Впрочем, направлено оно было не на меня.

— Ицара, поймите, я не так давно возглавляю этот клан. И — о мёртвых не принято говорить дурно, но… Всё началось ещё при моём деде. Амарданур Думрун был личностью весьма принципиальной, и как раз в то время его принципы стали расходиться с путями нашего клана. Он объявил деду, что собирается покинуть гору. Естественно, для любого махарьятского клана это трагедия. — Арунотай встал и прошёл круг вокруг своего кресла, словно та история до сих пор его будоражила. — Тем более, для такого большого. По уму, деду следовало смирить свою гордыню и договориться с амардануром на его условиях. Потому что это мы в нём нуждаемся, а не он в нас! Это же ясно, как осенняя луна!

Я даже вздрогнула, когда Арунотай вскинул руки, словно призывая небеса поддержать его возмущение. Вот это его прищемило!

— Однако, — тон главы приобрёл ядовитый привкус, — дед решил, что он не обязан подстраивать клан под желания амарда, и вообще, кто такой этот вчерашний демон, чтобы указывать великим Саинкаеу! Проще говоря, как в сказке, хочу, говорит, чтобы сама посланница небес была у меня на побегушках. Вы наверняка не хуже меня знаете, что у демонов всегда есть первичная форма. Труп или какая-то вещь или хотя бы место, где демон впервые явился в наш мир. В случае амарданура Думруна, в хрониках клана было описано, что демон, из которого он развился, обитал когда-то в подземном озере в сердце горы. Мы не знаем точно, как он там завёлся — может, утонул там кто-то или люди спрятали там клад… Не важно. Главное, что про озеро мы знали точно.

Арунотай замолчал и перевёл дыхание, а потом видимым усилием воли усадил себя в кресло и обратился ко мне.

— Дед придумал завалить это озеро трупами.

Я подавилась потрясённым ругательством.

— Да-да, — скривил губы он. — причём не какими-нибудь, а трупами людей, умерших дурной смертью. Именно они — источник порчи, которая поразила амарданура и в итоге превратила его снова в демона, только ещё более кровожадного и дикого, чем тот, каким его помнили наши хроники. Однако, от порчи он значительно ослаб, и тогда сильнейшие махарьяты клана собрались вместе и наложили на него подчиняющее заклятье.

Я запустила руки в волосы, уничтожив причёску, о которой так переживала всего чашу назад. Нет, я понимала всю дорогу, что Саинкаеу где-то очень сильно напортачили, но до такого я бы сама никогда не додумалась. Не удивлюсь, если именно с тез самых пор в мире не появлялось больше ни одного амарда! Вряд ли вселенский закон мог просить такое преступление!

— И вот, — продолжал меж тем Арунотай, для которого это всё давно перестало быть новостью, — он получил совершенное решение: управляемый демон производил махару, выращенные им лианы подчинялись главе клана, поставленные им барьеры стояли. И менять цели клана не пришлось.

Он горько усмехнулся.

— Вы — новый человек на горе, и пусть вы не докопались до самого дна, я уверен, проживи вы тут хотя бы год, и все наши тайны раскрылись бы вам так или иначе. Во времена моего деда клан Саинкаеу был полон одарённых махарьятов — как навыками, так и смекалкой. И, конечно, дед не мог допустить, чтобы кто-то кроме непосредственно вовлечённых в эту историю старейшин узнал, что он сделал. Поэтому от чересчур сообразительных стали потихоньку избавляться…

У меня в голове шумел водоворот. Ну конечно: любого, кто догадывался, что с амардом что-то не то, тут же скармливали лианам, благо спору носили в себе все. Клан тупел. Чтобы поддерживать репутацию успешных охотников, им пришлось набирать всё больше и больше людей, но не выдающихся, а так, середнячков. Либо не умных, либо не сильных, чтобы не возомнили о себе чего и не полезли куда не просят. Учили их тоже осторожно, чтобы не задавали лишних вопросов, не добрались до неудобного знания. Клан рос, но с каждым пополнением качество всех его дел становилось всё хуже и хуже…

— Мой отец продолжил то, что начал дед, — вещал меж тем Арунотай. — Озеро под горой превратилось в кладбище, и путь туда пришлось скрыть путающим заклинанием, чтобы никто посторонний не смог туда попасть. И вот, отец погиб, и я унаследовал всё это, — он размашисто развёл руками, выдавая своё тревожное состояние. — И что мне было с этим делать? К тому времени в клане не осталось достаточно сильных махарьятов, чтобы очистить амарда от такого количества порчи! Выпустить его из-под контроля я тоже не мог, он ведь нас уничтожит из мести. Просить помощи? У кого? — он вперил в меня горящий взгляд. — Какой клан придёт разбираться с таким безобразием на чужой земле? Саинкаеу возвысились ещё задолго до деда и, признаю, загордились. Мы успели много кому отдавить пальцы. Если кто-то за пределами клана прознает о нашей беде, они запасутся тыквенными семечками и будут смотреть, как мы сами утонем в болоте, которое развели. А иные ещё и подойдут притопить.

Он ещё что-то говорил, но его слова сливались для меня в бессвязный гул.

— И вы… решили продолжить дело отца и деда?..

Арунотай подался вперёд.

— А что, что я должен был делать⁈ Скажите мне, о спокойствие земли, вот вы теперь разделили со мной бремя этого знания. Я не хочу смерти своим людям. Какой у меня есть выбор? Какое решение правильное⁈

Я поняла: семейная черта Саинкаеу — это не жестокость, скотство или зазнайство. Это трусость.

— Как насчёт набрать или вырастить новых, сильных, преданных клану махарьятов, которые всё же смогут очистить амарда?

Арунотай внезапно улыбнулся и поднял палец, словно мои слова попали в драконий глаз.

— Как только я понял, что вы на самом деле настолько сильны, тут же и сделал вам предложение!

Я уже так устала меняться в лице за этот разговор, что восприняла новости, как будто так и надо. Он женился на мне, чтобы я решила его проблему. Да ладно, могло быть и хуже, мог ведь и правда влюбиться. Наверное.

— Ицара, вы не подумайте, вы правда мне глубоко симпатичны, — неверно понял Арунотай моё молчание. — Даже не стой передо мной задача укротить амарда, я бы в любом случае был счастлив видеть вас своей женой. Но увы, сейчас приходится думать о насущном.

— Укротить? — выловила я важное слово из его плетения. — Вы хотели сказать, очистить?

Арунотай сокрушённо покачал головой.

— Даже с вашим талантом очистить его не выйдет. Нужно хотя бы два таких могущественных махарьята. Все мои силы и так уходят на то, чтобы его сдержать, а брат, даже если удастся его найти, не умеет достаточно точно контролировать свою махару.

— Но вы можете найти путь к подземному озеру? — уточнила я. — В первую очередь из него надо выловить останки. Тогда и очистка легче пойдёт!

Уже после первой фразы я видела по лицу Арунотая, что и здесь поджидает какое-то непреодолимое препятствие.

— Путь к озеру завалило два года назад, когда брат ушёл к амардавике. До того он хоть как-то помогал мне сдерживать амарданура, а когда ушёл, тот почувствовал слабину и устроил землетрясение. Теперь туда проникнуть невозможно, мы пытались. Я надеялся, что с возвращением брата удастся восстановить контроль, но он вернулся не в себе…

Я снова перестала слушать бесконечные отговорки. Правильно отец говорил — кто хочет чего-то добиться, ищет путей, а кто не хочет — ищет причины. Арунотай был полон причин. Видала я на ярмарках трюкачей, которые клали доску на камень, сверху ещё доску, а там ещё камень, и так в семь ярусов, а сами на верхушке на одной ноге покачивались, растопырив руки. Неужели Арунотаю нравилось шататься на такой башне?

— Как вы вообще не потравились все, если у вас в подземных водах трупы плавают? — пробормотала я, кажется, поперёк его речи. — Где вы их взяли-то?