Итак, четыре входа в подземелья, и четыре мага, которые их защищают. Четыре стихии, переплетенные друг с другом в закрывающих входы печатях. Звучит странно и глупо, но можно понять, что речь идет о большом количестве энергии. И о людях, умеющих этой энергией манипулировать. Когда лорд Хартвин готовился уйти (в то, что он умер, Заноза уже не верил) он оставил на охране Ядра лучших учеников. Самых сильных. Не доверяющих друг другу. И совершенно не отягощенных моралью. Лорд Хартвин если и имел представление о моральных нормах, то какое-то очень свое. Не очень человеческое.

Хотя, если подумать, люди знают, что такое мораль, но тоже не спешат ей следовать.

Старые крепостные укрепления, некогда прикрывавшие спуск под землю, были снесены. Образовавшийся пустырь застроили дешевыми домами и отдали под заселение всем, кто не нашел себе места ни в деревне, ни в слободах, ни в шахтных поселках. Тем, кто не был создан ни для какого труда, и едва способен наскрести денег на оплату убогих ночлежек в новом квартале. Люди, которым ничего не нужно, ничем не интересуются. А воцарившиеся в будущем Блошином Тупике нищета, запустение и грязь стали лучшей защитой для четырех печатей. Никто не мог забрести сюда случайно, чужаки бросались в глаза, да и кому пришло бы в голову задержаться на этих провонявших безнадежностью улицах?

А если кто-нибудь интересовался входами в подземелья, маги узнавали об этом сразу. Стража никогда не искала тех, кто не вернулся из Блошиного Тупика. Какой смысл? Ценные вещи, если таковые водились у пропавших, рано или поздно появлялись у скупщиков краденного. Но никаких других следов все равно было не найти.

Собственно, Стража вообще делала вид, что Блошиного Тупика не существует. За исключением тех ее представителей, кто с Тупиком сотрудничал, к вящей выгоде обеих сторон.

И, казалось бы, в чем проблема? Сжечь проклятое место — это даже не услуга Шиаюн, это услуга всему городу. Да, придется пожертвовать охраняющими Ядро магами, но их все равно нужно убить, такова цена души Бераны. Заноза подумывал о хорошем пожаре, благо, огненных и взрывчатых зелий алхимики делали предостаточно. Заманить четверых магов в какое-нибудь подходящее место, заминировать его и взорвать к чертовой матери. Магия — не пистолет и не сабля, мгновенно ею не воспользуешься, а взрывчатка хороша внезапностью. Взрывная волна, провалившийся пол, падающие на голову перекрытия, огонь со всех сторон — такие вещи сильно дезориентируют. И если хорошо все рассчитать — а за этим дело не станет — то взрыв и пожар прикончат всех четверых.

Удобно, быстро, чисто. Но, к сожалению, неприемлемо. Теперь. После того, как он побывал в Тупике и посмотрел на людей, которые там живут.

Не приходится рассчитывать на то, что маги назначат встречу на чужой территории. Нет, любые переговоры они захотят вести там, у себя. А в скученности Блошиного Тупика взрыв и пожар — это смерть для большинства его обитателей. Крепостные стены удержат огонь, не выпустят в город, да и пожарные бригады в слободах и в замке позаботятся о том, чтоб пламя не перекинулось в другие кварталы, но в самом Тупике все сгорит подчистую. Вместе с людьми.

Еще вчера этот вариант казался идеальным. Чем думал, интересно? Ведь знал же, что Блошиный Тупик — не казармы, населенные боевиками и контрабандистами, а обычные трущобы. Что, неужели сложно стало решать две задачи одновременно, и плетение паутины для Хольгера поглотило мысли целиком? Или, может, кто-то слишком много думает о взаимоотношениях людей и нелюдей?

Кому-то следовало бы рассортировать мысли на актуальные и не имеющие значения. Прямо сейчас. Пока и правда не дошло до пожаров и взрывов в жилых районах.

Но хотя бы за подготовку к встрече с магами можно было не волноваться. И даже, пожалуй, гордиться. Так, самую малость гордиться, не забывая о собственной потрясающей тупости. Однако если забыть про идеи насчет минирования, остальное было сработано аккуратно и эффективно. Без Интернета, без привычных манипуляций с сетью, исключительно на слухах, разговорах и редких встречах с нужными людьми. По старинке.

Хасан похвалит. Он думает, Заноза без компьютера и телефона шагу ступить не может. А вот фиг! Сто лет обходился, и прекрасно справлялся… Ну, ладно, без телефона не обходился никогда, да и телеграф был штукой удобной, а на Тарвуде ни того, ни другого, только курьеры и личные встречи. Но тем больше поводов для гордости, разве нет?

Слухи о том, что у хозяина мельницы, непонятного, возможно, опасного, но умеющего считать и зарабатывать деньги, есть какое-то интересное предложение к кому-то из четверых магов Тупика, разошлись быстро. Слухи вообще всегда быстро расходятся, это закон, а если их еще и запускать правильно, то они разлетаются со скоростью мысли. И вот это, кстати, не закон, а загадка. Потому что мысль должна быть быстрее, чем информация, передаваемая вербально, а на деле выходит порой, что мысли от слухов отстают. А то и вообще не догоняют.

Кому и что собирался предложить мельник, оставалось неясным. Что-то интересное. Почти наверняка незаконное. Прибыльное. И, что важнее всего, связанное не только с деньгами. Он якшается с Мартином Фальконе, имеет дело не просто с магией, а с настоящими чарами, значит, и интерес к кому-то из сильнейших магов Тарвуда обусловлен чародейством. И возможностями, которые чародейство открывает для владеющих магией.

Чары были единственным фактором, сохраняющим нейтралитет между Тупиком и Замком, между леди Калиммой, ставленницей лорда Хартвина, и четырьмя его учениками. Леди Калимма была чародейкой, ее опекун Мартин был чародеем, и чародеем был ее дворецкий, Гевальд. Трое против четверых, но необъяснимость и непредсказуемость чар стоили мощи четверых магов, даже объединенной. А ведь хозяевам Тупика, при их-то взаимном недоверии, еще надо было суметь объединиться.

Малейшего намека на то, что кому-то из них намерен предложить что-то нелюдь, связанный и с Замком, и с семьей Фальконе-Дерин, оказалось достаточно, чтобы о встрече с любым из четверых наедине можно было забыть. Что и требовалось. Дальше оставалось только назначить сроки. И предоставить принимающей стороне выбрать место.

После прогулки с Эшивой, Заноза худо-бедно, но стал ориентироваться в лабиринтах узких улиц Блошиного Тупика. Он знал, что ему пришлют провожатого — это и вежливость со стороны хозяев, и их забота о собственной безопасности — но получив приглашение в таверну «Кабан», порадовался тому, что это место способен найти самостоятельно. Видел он того «Кабана». Одно из немногих зданий из настоящего камня и дерева, а не из замазанной глиной дранки. Ах, как было бы хорошо взорвать его! Там должны быть тяжелые деревянные балки, мощные перекрытия, глубокий подвал. Несколько грамотно размещенных зарядов взрывчатки, и дом сложился бы внутрь, как карточный, похоронил бы всех, кто каким-то чудом переживет сам взрыв и пожар.

Мечты, мечты…

Взрывать нельзя. Все придется делать руками. И еще… эти упорные разговоры о том, что на Тарвуде бесполезно огнестрельное оружие. Они так и не подтвердились, но не пора ли признать, что у слухов есть основания? А то, что собственные пистолеты ни разу не подвели — это заслуга Минамото-сенсея, научившего правильно стрелять.

Вот чего Хасан точно не одобрит.

А если и он откажется помочь? Как вынужден был отказаться Мартин. Что тогда делать?

Scheiße! Что-что? Решать проблемы по мере поступления. Кто-то слишком привык к тому, что большинство проблем решает Хасан. Может, пора отвыкать? Хотя бы морально подготовиться к тому, что отвыкать придется.