Выйдя из командирской палатки, покрутил головой: «И что это было? Зачем мне, вообще, что-то говорили? Опять какая-то проверка? Лучше не заморачиваться, главное помнить, что командир своих в обиду не даст! А значит всё в порядке!»

***

Полог палатки опустился и Васильев уже собирался что-то сказать, но Рогожин покачал головой. Вот Егор немного постоял в задумчивости, помотал головой, и что-то решив для себя, бодрым шагом пошёл прочь. Вернув зрение в нормальное состояние, кивнул майору:

— Ну что скажешь?

—Умный мальчик! Такая сила! Он же уже инициировался?

— Да, и меня это напрягает. Слишком рано, да и цена была заплачена непомерная! Погиб парень — лишь немногим уступающий ему по силе!

— Это большая потеря, — майор сокрушённо вздохнул. — С миру по нитке собирали, а тут ещё и потери.

— А я говорил, что рано? Надо было ещё заниматься!

— Руслан, ты же знаешь, что тогда они становятся самоуверенными и гибнут ещё быстрее. Из закончивших полный курс, а это пять лет, едва половина переживает первые задания! И это при том, что процентов десять гибнет на полигонах!

— Угу. Пусть они сперва гибнут, а выживших учить. Так получается?

— Как это ни страшно звучит, но да! И не забывай, что сейчас они воюют с людьми. И придя в Школу, будут уже психически закалены. Да и учиться им придётся куда меньше! А самое главное, повоевав в наших войнах, они смогут учить других людей. Ты же знаешь, Китеж выпускает воинов, и для наших целей они не годятся!

— Может и не понадобится идти в Школу, — Степаныч пригладил усы, — чай и сами сможем научить!

— Может быть... — майор задумался, — но решать такие вопросы не нам! Кстати, Руслан, а где ты этих новеньких взял?

— Молота и Пьеро?

Посмотрев в бумаги, Васильев кивнул:

— Да. Селиванова и Самойлова...

— Тут вопрос, не где я их взял, а почему вы их пропустили?

— Ну, ты даёшь, Руслан. Где столько людей взять? Хорошо хоть тебе на глаза попались! Я как подумаю, что твой Мажор мог реально в штабе оказаться, ух... Такого парня чуть не упустили...

— Ты на него не надейся! Отслужит и домой пойдёт...

— Что? — майор аж подпрыгнул. — Ты в своём уме? Куда его с такими силами? А он же ещё расти будет... А если в криминал подастся? А? Ты об этом подумал?

— Не подастся, — усмехнулся Степаныч, — почему думаешь, его Мажором кличут?

Васильев на мгновение задумался, вспоминая:

— Он сын олигарха. Ну и что, это нисколько не лучше. Представляете, что будет...

— Не ной! — Рогожин хлопнул рукой по столу. — Это не нам решать, что с ним будет! Сказано домой, значит домой!

— Кем сказано?

— Им... — Рогожин поднял взгляд вверх.

— Кем им? — майор непонимающе смотрел на эту пантомиму.

— Не тупи...

— Ох, ты-ж! — Васильев вытер платком моментально вспотевший лоб. — Что ж ты сразу-то не сказал?

— Говорю!

— Значит, у Него на парня свои планы?

— Да...

Посидев какое-то время с ошарашенным видом, Васильев задал щекотливый вопрос:

— Но почему тогда ты его оставил умирать, вместе с тем парнем?

— У него хотя бы шансы были, да и Тунгус бы выжил, если бы не шальная пуля...

— А если бы погиб?

Рогожин тяжело вздохнул:

— Жалко было бы... А вот то, что волнует тебя... Я должен приложить все силы, что б учить его, но беречь не имею права — не больше чем остальных. Таков приказ! Его приказ!

Две недели, две недели — ля-ля-ля! А я схожу с ума! Достали нас уже на второй день, точнее на первый, но тогда мы просто тупо сидели в прострации и шизели... А тут вроде осознано шли. Представляете, выходит дяденька и начинает пичкать вас информацией о том, как должно перекосить лицо в том или ином случае. А попытка научить нас управлять эмоциями? Представляете, говорит:

— Я сейчас расскажу анекдот, а вы должны сдержать эмоции...

И начинает:

— Поженились зайчик и белочка. Год живут вместе, два, три, а детишек у них нету. Пошли к доктору. Доктор взял анализы, провёл тесты и говорит: «К сожалению, хочу вас расстроить. Но детишек у вас нету не потому, что вы зайчик и белочка, а потому что... Вы мальчик и мальчик!»

Он видимо рассчитывал, что мы будем судорожно прятать улыбки. Не тут-то было, парни хором начали ржать. Нас понять можно, тема больная... Если у соседей и были женщины, то мы до них добраться не могли. И хотя до такого, как в анекдоте, конечно бы не дошло, но мысли молодых и здоровых парней были повёрнуты в одну сторону.

Короче вынос мозга! И вот, на второй день, всё началось по новой. Спасение пришло как всегда неожиданно, в лице любимого командира. Через два часа, когда половина народа спала с открытыми глазами, заявился Рогожин. Постоял, посмотрел, плюнул и спас нас — заявив, что всё должно быть в меру.

С этого момента стало полегче, два часа с особистами, час с Рогожиным. Хотя, тот тоже начал чудить... Ну, это мы так думали, со временем же стало понятно, что командир, как всегда, прав!

И начал он с того, что стал отучать нас от того, что до этого с таким трудом вбивал в наши бедовые головы — от рефлексов. Естественно, что это было, как и всегда, — больно. Чертовски больно.

Дав в руки шест, сказал:

— Защищайся!

Пару ударов я отбил. А что? Считай тот же автомат, только подлиннее... Ух, ты-ж! Больно! Конец шеста прилетел в печень. Ещё пару атак — отбил! И в печень! Да что такое!

— Следующий!

И в печень, и ещё разок... А ведь мы уже давно не лохи?! И всё равно, раз за разом — в печень, в печень.

— Ну и что, красавцы, кто объяснит мне, почему бравые парни, весьма лихо владеющие рукопашным боем, раз за разом получают в одно и то же место! А ведь вашим владением автоматом, я почти горжусь!

Мы униженно молчали. А чего тут скажешь? Один чёрт, чтоб ни замутил: сперва побьёт, потом объяснит. Кстати, ответственно заявляю — так доходит лучше!

— Ну? Есть мысли? Нет? Так и думал! Ох-хо-хох... Вы ведь вполне адекватно реагируете на атаки, ставите блоки, но у шеста нет приклада! У вас рефлекс, справа вас защищает приклад автомата! А взяв в руки другое оружие, вы действуете по старым навыкам. Будем учиться: переключаться...

Хрясь в печень! Хрясь... Вот и перестал тупо подставлять несуществующий приклад — прогрессируем. Верно сказано: самый короткий путь для знаний — через печень...

И если командира мы всё же радовали своими успехами, то особистов нет! И тут Рогожин применил подлый приём! Сидя с нами и слушая лекцию, матюгнулся и куда-то ушёл. Вернулся через два часа вместе с Васильевым и заявил:

— Значит так, те, кто сдаст зачёт... — выдержав театральную паузу продолжил: — Вот мы тут с товарищем майором проработали вопрос... Короче, по пять прыжков обещаем!

— О-о-о!

Надо ли говорить, что таких прилежных учеников, как мы, вы не сыщите нигде! Пять прыжков, целых пять!!! Вам не понять изголодавшуюся душу десантника, оторванного от неба!

***

— Руслан, — выйдя на улицу, майор Васильев покачал головой, — это ведь плановые прыжки?

— Ну да! А что? — Рогожин пожал плечами.

— Что ты будешь делать с теми, кто не сдаст? Прыгать то надо, как бы навык не потеряли?

— Они все сдадут!

— Ой, не смеши меня! Все!?

— Не понять тебе, Витя, десантника! Не понять... Вот увидишь: все сдадут, тем более, что могут, им только стимул нужен! А хочешь, поспорим?

— Давай!

***

И мы сдали! Все! Ну, ещё бы! На кону такое! Как мы только не издевались над собой, но сдали. Правда, тут опять Рогожин поучаствовал со своим трансом... Хотя ладно это всё лирика. Здравствуй небо!

Ветер бьёт в лицо; восторг вырывается криком наслаждения; надо мной крыло парашюта — я лечу-у-у! Рядом в воздухе парят фигурки моих друзей; слышится радостный мат — я лечу-у-у!

И вот пришёл август. Вроде всё как всегда: не прекращающиеся тренировки, время от времени ползанье по лесам и охота, но это довольно редко. Слишком мы увлеклись в прошлом, и началось нездоровое шевеление. Кто это тут не даёт заработать местным и не только авторитетным начальникам? Мы ж не разбирались, чьи это караваны!