– Кто? – наконец пришёл вопрос.

– Кто-то, кому не нравится ваша деятельность, – спокойно ответил Чалерм, не отвлекаясь от цветов. – И кто может управлять лианами. Кому вы говорили о снопах? И о чём ещё успели разболтать?

– Я говорила только с главой, – нахмурилась я. – Рассказала про обе охоты и наши подозрения…

– Наши? – Чалерм резко обернулся.

– Ну… да?

Чалерм бросил цветы и подлетел ко мне, вцепившись в меня лихорадочным взглядом.

– Вы упоминали, что я в чём-то подозревал членов совета? – прошептал он.

Я задумалась:

– Нет?.. Я сказала, что ходила на охоту с Вачиравитом, а потом просто говорила «мы», «мы»… А что?

Чалерм выдохнул и сел на край кровати.

– А то, что из вас только что чуть не сделали куст. И я совершенно не жажду пойти на корм амарду!

Я попыталась собрать в кучку рассыпающееся сознание:

– Вы же не думаете, что глава…

– Кому ещё вы говорили о лианах и снопах?

Я пыталась припомнить, но кому я могла говорить? Хотя…

– Мне было дурно от яда, но, кажется, я слышала шорох за стеной древодома. Может, там кто-то подслушал?

Чалерм попытался потереть лицо руками, но поморщился от запаха пропитки и не стал.

– Как вы тут оказались? – спросила я его, наконец осознав всю странность его присутствия в комнате замужней женщины ночью.

– Ваша служанка прибежала ко мне с причитаниями, что вы зарастаете лианами.

Я в ужасе оглядела постель, но на ней валялись только сухие чешуйки, на которые распадались стебли лиан от пропитки. Буппа стояла в углу и прожигала меня взглядом, украдкой утирая нос. Я почувствовала себя виноватой за то, что напугала её, и не захотела задавать следующий вопрос в её присутствии.

– Ты не принесёшь мне перекусить? – попросила я, хотя аппетита не было вовсе. Она хмыкнула и ушла вниз по лестнице. Я выждала, пока она покинет дом, и снова повернулась к Чалерму, который продолжил уничтожать цветы. Теперь я понимала, почему у него в кабинете их не было.

– Чалерм, – позвала я. – Почему вы меня спасли? Вы же считаете меня засланной от канана… Или уже не считаете?

Он отвлёкся от стены и одарил меня долгим оценивающим взглядом.

– На обратном пути у меня было время всё обдумать. Я не знаю, зачем вы пришли в этот клан. Но ваши действия… не такие, как я бы ожидал, будь вы и правда посредником Адульядежа. Либо вы просто гениально играете роль человека, который плохо играет роль, либо действительно пытаетесь принести в клан Саинкаеу частицу разума. Получается у вас плохо, но я всё же склонен думать, что не нарочно.

Кажется, я всхлипнула – то ли от облегчения, то ли от обиды.

Он снова оставил цветы и подсел ко мне, проникновенно глядя в глаза.

– Пранья, уясните наконец, что в этом месте нельзя просто взять и навести порядок. Любой, кто пытается это сделать, обращается в куст.

– Что же, просто стоять и смотреть, как они творят произвол?! – прошипела я сквозь спёртое горло, а по щеке опять что-то потекло.

– Нет, – вздохнул Чалерм. – Если ничего не сделать, они весь мир скормят лианам. Но нельзя действовать в лоб. Нам нужно понять, кто участвует в этом заговоре, и устранить их. Глава тут не поможет.

– А я?.. – всхлипнула я. – Я могу помочь?

– Можете. Только, пранья, – Чалерм внезапно сжал мою ладонь. Рука у него была сухая и горячая, да и взгляд какой-то лихорадочный. – Постарайтесь не погибнуть, глупо подставившись. Вы мне очень нужны.

Я уставилась на него и почувствовала, как жар разливается по лицу. Мои узоры залились розовым. Вроде невинная фраза, тысячу раз её слышала, но он как-то так сказал… по-особому. И, как всегда, смотрит на меня, как будто я не просто боевая единица, а что-то намного, намного большее.

– Нужна?.. – прохрипела я.

– Ваше положение и навыки уникальны в клане, – улыбнулся Чалерм такой улыбкой, что я уже не слышала слов. – Я просидел тут всё это время без малейшей надежды, но с вашим приходом дело сдвинулось с мёртвой точки. С вами у нас наконец-то появился шанс. Я уверен, вы несёте нам всем избавление.

Он снова сдавил мою руку, а потом встал и вернулся к цветам. Я же спрятала лицо в одеяле. Сердце колотилось между ушей. Как, ну как ты, Ицара Суваннарат, умудрилась выйти замуж за одного, а влюбиться в другого?! И как мне теперь покорять горную вершину по имени Чалерм Онси?

Амáрд – мистическое существо, более могущественное, чем люди, но уступающее по силе небесным богам. Амарды селятся на горах, становясь их хозяевами, и свободно разливают вокруг себя махару.

Амардави́ка – амард женского пола.

Амардану́р – амард мужского пола.

Горные ба – демоны, хозяева гор, способные к договору с людьми. Выглядят, как одноногие голубые коровы.

Маха́ра – жизненная сила, с помощью которой можно творить заклинания, менять свойства своего тела, лечить и т. д. В некотором количестве содержится в каждом человеке от природы, но в гораздо большем – в демонах и амардах.

Махарья́т / махарья́тта – люди, развившие в себе способность управлять махарой. Живут тем, что избавляют обывателей от докучливых или опасных демонов.

Прану́р – обращение к махарьяту.

Праа́т – обращение к мужчине из воинского или купеческого сословия.

Прани́ – обращение к незамужней махарьятте.

Пранья́ – обращение к жене махарьята.

Прати́ – обращение к незамужней девушке из воинского или купеческого сословия.

Пратья́ – обращение к жене воина или купца.

Прана́й – собирательное обращение к группе благородных господ (т. е. махарьятов, воинов или купцов).

Нэр – длинный, до середины бедра или до колена, жилет из плотной ткани или кожи.

Сати́ка – большое шёлковое полотно, которое можно по-разному оборачивать вокруг тела, получая в итоге подобие юбки, платья или штанов-аладдинов. Мужчины оборачивают сатику вокруг бёдер, а потом пропускают свободный конец между ног на уровне лодыжек и затыкают за пояс, в итоге получается красивая драпировка. Сатика обычно используется как парадное одеяние.

Чо́кха – длинный прямой кафтан со стоячим воротником, обычно парадный, шьётся из нарядной шёлковой ткани.

Чо́ли – укороченная женская блузка с завязками на спине и короткими рукавами до локтя или короче.

Чонг – шёлковое полотно меньшего размера, чем сатика. Используется в качестве шали, головного платка или оборачивается вокруг торса, чтобы прикрыть грудь.

— Кого это тут нелёгкая принесла?

Из-под крыши ближайшего домика вынырнула скукоженная старушка в шляпе в половину той крыши. Стен у домика не было вовсе, только подпорки да пара занавесок из рогожи. В этой нищей деревне прятать было нечего, кроме болотистых луж, которые жители застилали широкими листьями. Уж не знаю, на каких горных медведей они так охотились, но попалась в итоге я, потянувшись за странной вещицей посерёдке той лужи. Кто ж знал, что под слоем листьев грязевая ванна мне по пояс?

Чалерм с трудом сдерживал смех, когда подал мне руку. Правильно, на прошлой охоте его в грязи валяли, теперь меня… Вачиравит ничего не сдерживал и руки не подавал, стоял хихикал в сторонке. Тоже мне, муж называется! Хоть брак у нас — одно название, а всё равно обидно.

Я состроила ему рожу и позволила Чалерму меня вытащить. Рука у него была прохладная, несмотря на жару. Когда жидкая глина меня отпустила, я чуть не впечаталась носом ему в плечо, отчего стало сразу и жарко, и холодно. Нет, нельзя подпускать его так близко. Если к Вачиравиту я была полностью равнодушна, то к Чалерму, увы нет. Вот только я не доверяла ему достаточно, чтобы поддаться своим чувствам.

— Всё хорошо, пранья? — тихо спросил он совсем над ухом. Мои узоры полыхнули, но я быстро увела смущённый розовый в возмущённый красный, направив свой гнев на старушенцию, которая продолжала расспрашивать, кто мы такие.