— Это что за непотребство на стене? Кто повесил? Немедленно снять! Я вам покажу, как голых баб на стены вешать!

— Да кто?.. — пытается вякнуть бывший муженёк Мальвины, но тут же затыкается, подвывая на одной ноте.

Ибо ему в ключицу впиваются мои стальные пальцы. Это больно, поверьте мне.

— Она же не голая, — пытается возмутиться паренёк сидящий рядом с ним.

— Молчать! — подпускаю рыка в голос и отвешиваю смачную затрещину.

Упс… Кажется немного увлёкся. Ангелочек закатив глазки, тупо, сползает на пол.

— Ах ты, — вскакивает на ноги парочка, что сидела за соседним столом.

— Валите его! — хрипит Эванилиэль.

— Эх… Не вышло по тихому, — тяжко вздохнув, перестаю давить на болевые точки и перемещаю руку на подбородок.

Слышится хруст и Эванилиэль оседает мёртвой тушкой. Схватив со стола нож и вилку, знакомлю столовые приборы с восставшими из-за стола, но не успевшими из-за него выбраться, ангелочками.

Эх… Вот что со мной не так? Ведь в поговорке говорится, что если бить вилкой, то будет четыре дырки. Ан нет. Одна большая в горле. Может глубоко засадил? Да не, нормально. За то наглушняк. Да и второй рядом оседает, за ножик ручками хватается.

Мдя… Опять дядюшка Эдем ругаться будет. Пришёл, обидел ангелочков. А вот нечего было! Видят же, я пришёл, прикинулись бы ветошью, сделали бы вид, что поверили. И всё. Нет, надо глупые вопросы задавать.

А ну их. Радует только одно, что с ангелами сдерживаться не надо. Всё равно воскресят. Так, надо незаметно перышков у Эванилиэля надёргать. Вдруг за это по голове дадут ему? Ну или Эдем на разборки припрётся, а я ему, хоба, букетик в подарок. Мол, смотри, дядя, какой я хороший племянник.

Так, а теперь снимаем плакат, скручиваем в трубочку и за пазуху. И быстренько валим. Всё по заветам капитана Рогожина. Вот это идеальная работа диверсанта, а не как тут мои парни побоище устраивали.

Перемахнув одним прыжком стойку, подмигиваю открывшим рот ангелессам: Оле и ещё одной незнакомой девчонке, и бросаюсь к стеллажу. А сзади, раздувая моё эго, раздаётся голос незнакомой поварихи:

— Какой мужчина!

Эх… Нет времени задержаться и продемонстрировать все свои таланты. Ибо новая блондиночка тоже весьма хороша.

Хватаю Карину за руку и шагаю вслед за ней в распахнутую дверь, за которой клубится серый туман. Мягкое свечение и мы входим в новое помещение. Это какая то комната…

Весёленькие сине-розовые обои с купидончинами на стенах, шкафы с книгами, большой стол, диван у стены…

— Где мы? — мотаю башкой по сторонам.

— У меня дома, — пожимает плечами Карина.

— Ты что живёшь прямо за стенкой от работы?

— Ха-ха-ха, — девушка весело смеётся, и, раскинув крылья, падает на диван.

Вот теперь понятно, почему нет кресел. Иначе куда девать крылья? А так раскинула по сторонам и нормально. Можно сказать, диван это и есть кресло для ангела.

— Ты такой забавный, — закидывает ногу на ногу. — Двери это телепорты. Указываешь куда надо и всё. Хотя по сути, сейчас, мы действительно за стеной столовой. Пока кто-нибудь не совершит перенос в другое место. Но ладно, — встаёт, — как думаешь, скоро тебя воскресят?

— Не знаю, — пожимаю плечами, — по идее уже скоро. Я вообще ребят своих ждал, пока ещё жив был. Но видимо что-то пошло не так.

— Ясно. Значит скоро. Хочешь выпить?

— Тебе лучше не знать, что я хочу, — дурашливо усмехаюсь.

— А мне надо выпить, — Карина подходит к шкафу, достаёт оттуда два бокала и бутылку вина.

Налив до самых краёв протягивает один мне:

— За то, что Лизмилиэль нашла своё счастье.

— Она больше не ангел Лизмилиэль, — качаю головой. — Она локисса Елизавета, коротко Лиза, и боец «Небесного Легиона» Мальвина.

— Ну значит просто за сестрёнку, — улыбается.

— Сестрёнку? — у меня чуть челюсть не отвалилась.

— Ага, — кивает. — Когда Лизми… Кхм… Мальвина ушла к Локи, наша семья отреклась от неё. Все кроме меня. Вот я теперь и сижу на кухне, — наливает себе новый бокал и выпивает залпом.

— А ты почему не отреклась?

— Потому что я старшая сестра! — гордо вскидывает подбородок. — И это меня должны были, по сути, выдать замуж за Эванилиэля. Но не повезло… Мальвине, — на мгновение спотыкается, но произносит новое имя своей сестры.

— Почему так? У неё сиськи больше? — не сдержавшись, хохотнул.

— Ну да, — соглашается и отпивает прямо из горла.

Делаю шаг вплотную и обнимаю девушку за талию.

— Ты что делаешь? — сглотнув, слабо пытается отодвинуться.

— Обнимаю за талию очень красивую девушку.

— Но это же не талия, — смущено шепчет, упираясь мне в грудь ладошками.

— Разве? — очень удивляюсь, слегка поглаживая попку.

— У меня мурашки по спине, — сообщает очень печальным голосом.

— А так? — сжимаю ладони.

— Это неправильно, мы не должны так поступать, — закидывает руки мне на плечи.

— Тебя подруги просто не поймут, — целую нежную шейку.

— Прошу не надо… О-о-о! Да-а-а!

— Так не надо или да?

— Бу-бу-бу…

— Что?

Отталкивает меня и освобождает голову, стягивая с неё балахон:

— Вот ты нетерпеливый! — смеётся. — Говорю, это через голову не снимается. Крылья мешают. Застёжки сзади.

Ух-ты! Неужели моя мечта сбывается? Крылатенькая красотка! Эм… Стоп, Мажор, это же сестра Мальвины! Ты что? Ага. Точно!

— Тебе надо валить отсюда! — пытаюсь расцепить пуговки, там, где полоса ткани закрывающая спину, крепится к пояснице.

— Куда? — оглядывается, а в глазах грусть. — Я не могу предать своего бога.

— Да я слышал уже это, — фыркаю. — Тебя за что на кухню законопатили? За то, что не отреклась от сестры? Или может ещё за что?

— Ну я Эванилиэлю на голову кастрюлю чая вылила… А нет это уже потом было…

— Чай хоть горячий был?

— Хи-хи… Свежекипячёный.

— Да ты наш человек! — наконец-то справившись с пуговками, помогаю стянуть балахон.

— Я ангел, — упирает руки в бока, гордо выпятив грудь четвёртого размера вперёд.

Хм… Ошибочка. Четвёртого с половиной. Всё-таки балохончик скрывал. Видать больше четвёртого размера это у них семейное. Ой, хороша! Судорожно принимаюсь снимать штаны.

— И всё-таки подумай над тем, чтоб стать локиссой. А я с Локи договорюсь, будешь у нас вместе с сестрой.

— Да кто меня отсюда выпустит? О? Ого? А чё он такой большой? Не влезет же!

— Пф… — отмахиваюсь. — Потом у сеструхи спросишь, что такое большой. Хе-хе.

И тут за дверью раздался громкий крик. Видимо из-за того, что порталы всё ещё связаны мы и слышим, что творится в столовке.

— А вот и я? Что не ждали? Девчонки дайте пожрать! О! А кто это так хорошо повеселился? А я ведь предупреждал! Припрётся Мажор, вы меня ещё добрым словом вспоминать будете!

— Надо будет с Балагуром провести воспитательную работу, — возмущаюсь. — Не диверсант, а штурмовик какой-то!

— Это он? — качнув грудью, интересуется Карина.

— Да. И раз его нахлобучили, кажется, меня скоро воскресят, — с сожалением окидываю взглядом голенькую ангелессу.

— Может успеем? — облизывает губы. — А то меня девчонки засмеют.

— Ну куда ты прёшь болезный? А ты? Эх, такую хорошую табуретку сломал! — возмущается в столовой Балагур.

— Кажется, тебе надо помочь другу, — горестно вздохнув, Карина поднимает с пола свой балахон.

— Сам справится, — притягиваю красотку к себе, впиваясь поцелуем в губы.

— Он гвардеец, он справится, — задыхается девушка. — Давай быстрее, войди в меня.

Подхватив красавицу за попку, пристраиваю её на стол. Ну наконец-то! Моя мечта! Вперёд, на стыковку!

Вас воскрешает персонаж Молот. Воскрешение через 3… 2… 1

— Уи-и-и! Живой! — и вот мою многострадальную головушку прижимают к груди, в которой я откровенно начинаю задыхаться.

А неугомонная Мальвина ещё мотается из стороны в сторону, восторженно попискивая. Я настолько охренел от подобной реакции, что вместо того чтоб попытаться её оттолкнуть, начал шарить руками, в поисках Молота. Чтоб, значит, дать ему сигнал, что меня надо спасать.