Я прокашлялась, разгоняя затянувшееся молчание.

– Глава…

– О, пожалуйста, зовите меня по имени, – поспешно поправил он, смущённо улыбнувшись. – Мне так стыдно, мы уже несколько дней как родня, а я только сейчас сообразил определиться с обращениями!

– Арунотай, – кивнула я, принимая его извинения. – Поскольку делать мне здесь почти нечего, а праат Чалерм, как вы сами заметили, не очень-то справляется, я подумала, что мне стоит ему помочь. – Я пронаблюдала изумление на его лице и в узорах. – И, получив от него одно небольшое дело, обнаружила, что некоторые слуги живут на горе в своё удовольствие, не выполняя своих обязанностей и даже не скрывая этого. А пратья, обязанная по должности ими руководить, отказалась что-либо с этим делать. Я понимаю, что слуги находятся в ведении пранура Вачиравита. Но он недоступен, а меж тем нерадивость слуг опасна: ученики больше рискуют на охоте. Может быть, вы могли бы как-то вмешаться в эту ситуацию? Отправить кого-то на проверку из ваших людей? Или хотя бы дать мне в распоряжение нескольких стражников?

По мере того как я говорила, лицо Арунотая вытягивалось всё больше. Под конец он не выдержал и закрыл его руками.

– Небеса, Вачиравит, что же ты делаешь?.. – пробормотал он. Потом вынырнул из ладоней и умоляюще посмотрел на меня. – Кессарин, я не могу просто так брать и вторгаться в его дела. Его рассудок и так держится на ниточке. Если он почувствует, что я не уважаю его решений или не считаю его пригодным к работе, я не знаю, что он сделает… Я боюсь на него давить. У меня только один брат, Кессарин. Я попробую ещё раз с ним поговорить. Может быть, он согласится хотя бы временно отдать мне какие-то решения. Я надеялся, что перемены пойдут ему на пользу, что он попытается… не знаю, произвести на вас впечатление?.. Но, похоже, стало только хуже. Простите, что втянули вас в это.

Я была вполне уверена, что Кессарин бы ему ничего не простила. Но мне стало по-человечески жаль Арунотая. Ему действительно трудно было позавидовать. Вздохнув, я попрощалась и отправилась искать другой путь.

Выходя от Арунотая, я бросила взгляд на часы и обнаружила, что время уже обеденное, а значит, я могу наконец пойти попытать счастья с учителями. Честно говоря, особой надежды на успех у меня не было. С того момента, как я попала на Оплетённую гору, мне не удалось сделать ровным счётом ничего, что я планировала. И пусть попытки каждый раз приводили к тому, что я выясняла что-то новенькое, сути это не меняло. Так что я шла к учебным павильонам в ожидании, что и тут вместо задуманного получу нечто совершенно иное. Опять же, на простые вопросы охотники отвечать отказались, а теперь я хотела гораздо большего. С другой стороны, теперь у меня была бумажка с подписью Вачиравита, может, удастся надавить авторитетом…

В центральной части резиденции на восточном склоне росло множество древодомов, но я понятия не имела, кому они принадлежали. Согласно Чалерму, охотники проживали отдельно, к югу от центральной аллеи, а ученики и учителя – к северу. Мне это разделение было не очень понятно: разве не могли охотники быть учителями? И ученики ведь тоже ходили на охоты… Древодом Вачиравита относился к учебному кварталу, хотя, насколько я знала, Вачиравит никого ничему не учил.

Для меня это всё означало, что от дома Арунотая я сначала дошла до своего, а потом двинулась дальше, заглядывая в двери и окна, пока не увидела на одном из балконов группу махарьятов среднего возраста. Эти хотя бы были чуточку темнее, чем виденные мной до сих пор обитатели горы, да и древодом у них приближался по цвету к моему. Я подошла поближе к балкону и поклонилась.

– Да пребудет с вами тьма ночного неба, яркая, как звёзды, и надёжная, как рассвет! – приветствовала я их одним из наиболее торжественных обращений. Я же хотела произвести хорошее впечатление!

Люди на балконе на мгновение замолкли, а потом один мужчина засмеялся, и остальные примкнули к нему.

– Ишь ты, слова какие знает! – веселилась обильнотелая женщина с шикарными чёрными волосами, разложенными по плечам и груди, как на парадном портрете.

Я глубоко вдохнула и сжала зубы. Ну что ещё не так?

– И по какому же поводу нас беспокоит сия прекрасная велеречивая дева? – спросил тощий долговязый махарьят с седой косичкой, сидящий у самых прутьев балконной клетки.

Мне стало неуютно. Не могло ли быть так, что мои представления о вежливости устарели? Всё-таки я из маленького клана и не так часто встречала махарьятов из других кланов, тем более с такой длинной историей, как Саинкаеу. Если моё приветствие показалось им слишком напыщенным, значит ли это, что у них принято обращаться к учителям проще? Я бы предположила, что в большом клане отношения между учителями и учениками, наоборот, будут более формальными, но что я знаю о больших кланах? Ладно, если хотят проще, будет им проще…

– Нельзя ли мне присоединиться к вашему просвещённому обществу, чтобы обсудить один вопрос? – прокричала я. Орать на всю гору сам вопрос мне не очень хотелось.

Они посмеялись ещё, но дядька с косичкой махнул мне рукой, чтобы я поднималась. Я шустро взбежала по лестнице, отметив, что учительский древодом изнутри мало отличается от жилищ первых лиц клана: те же висячие кресла и белёные доски.

– Какой же вопрос так беспокоит очаровательную прани? – спросил меня ухоженный махарьят в бирюзовой тунике с серебряным шитьём. Он был баснословно красив, но меня насторожило обращение. Уж не узнал ли он меня как махарьятту из Суваннарат?

– Эту неразумную зовут Кессарин Саинкаеу, она жена пранура Вачиравита, – сообщила я, довольно условно поклонившись. Хотели же проще? А я хотела видеть их лица, когда представлюсь – удивятся или нет?

Учителя резко утратили весёлость.

– Пранья… – пробормотал красавец, подрываясь с места, чтобы уступить мне подушку. – Простите, мы не ожидали, что вы проявите интерес… Вовсе не хотели вас оскорбить!

Ну хоть у этих реакция соответствовала моим ожиданиям! И вроде бы непохоже, что они обо мне что-то знали, просто приняли за ученицу. И то сказать, это я привыкла дома, что все всех знают вдоль и поперёк, а тут столько людей, перезнакомиться со всем кланом, наверное, невозможно. Арунотая и Вачиравита отличают – уже хорошо…

Я, не прибедняясь, села на подушку и оглядела собравшихся. Нормальные такие охотники средне-старшего возраста, не слишком сильные, но и не безнадёжные.

– Мы и не знали, как вы выглядите, – вставила женщина с шикарными волосами.

– А на вид вас легко принять за махарьятту, – завершил красавец с такой заискивающей улыбкой, что у меня что-то склеилось от сладости. И заодно расслабилось от облегчения.

– Весьма польщена, – выдавила я, улыбнувшись в ответ. Конечно, нехорошо, что во мне видят махарьятту, но что с этим делать, я не представляла. Да и не в том я положении, чтобы перебирать комплиментами. А этот оказался ещё и на руку. – Раз уж господин наставник так справедливо отметил, что я обладаю некоторым заметным природным даром, я хотела обратиться к вам с просьбой. Мне предоставили только небольшую подборку обывательских книг, а меж тем я всегда интересовалась историями о демонах и махарьятских подвигах. Не соблаговолит ли кто-то из вас помочь мне воспользоваться общей библиотекой? Я так поняла, чтобы получить там книгу, мне нужно разрешение кого-то из учителей…

Все трое озадаченно переглянулись, и на мгновение я испугалась, что они вовсе не учителя. Но кому ещё сидеть в тёмном древодоме в учебном квартале? Для учеников староваты!

– Гм, – булькнула женщина, и её пышное тело сотряслось от этого звука, как болотная вода от вырвавшегося воздушного пузыря. – Так мы можем давать списки только своим ученикам. А вы, уж извините, не из них. За этим совет строго следит, так что мы бы и рады, но…

Теперь ещё совет какой-то… В моей книжульке про совет ни слова не было, однако же он за чем-то тут следит, а вот за точильщиками мечей не следит никто. Как это так у них получается? Я уже собралась вытащить Чалермову бумажку, но потом прикинула, что, может, обзавестись учителем было бы мне на руку. Похлопаю глазами, притворяясь несведущей дурочкой, и вытяну из него всю подноготную, как тут что работает, как устроены барьеры и что случилось с амардом.