— Ты хотел поговорить со мной, — сказал Маметкул, — зачем?

— Я знаю, как захватить город, ответил Алексей.

Тишина повисла над поляной. Даже треск углей в костре казался оглушительным. Воины переглянулись.

Маметкул поднялся. Его рост превышал рост Алексея на полголовы. Он медленно обошел вокруг инженера, стоявшего со склоненной головой.

— Многие обещали мне чудеса. Один шаман клялся вызвать духов реки, чтобы затопить острог. Другой уверял, что его заговоры сделают воинов неуязвимыми для пуль. Где теперь эти обещания? — произнес татарин.

— Я не шаман. Но я знаю законы войны. И я пока не рассказывал всего, что я знаю.

Маметкул остановился прямо перед Алексеем, глядя на него сверху вниз.

— Хорошо, — произнес он наконец, растягивая слово, — Рассказывай.

Серая дымка тумана стелилась над водой, скрывая очертания берегов. Два струга бесшумно скользили по реке, держась ближе к правому берегу, где густые заросли ивняка спускались к самой воде.

Река делала широкую излучину, огибая высокий берег, поросший соснами. Именно здесь, за поворотом, их и поджидала неприятность.

Две большие лодки, почти такие же струги, как у казаков, стояли поперек реки, перегораживая фарватер. На них было человек по пятнадцать в каждой — бородатые мужики в потрепанной одежде, однако все как один вооруженные пищалями и саблями. На корме первой лодки стоял мордатый детина в красном кафтане — явно старший.

— Стой! Кто такие? Куда путь держите? — загремел его голос по воде.

Иван Кольцо поднял руку, останавливая гребцов. Струг по инерции еще немного проплыл вперед и замер в полусотне саженей от заставы. Второй струг, на котором был Черкас, остановился рядом.

— Казаки мы! — ответил Иван громко и спокойно. — Из Сибири плывем!

Человек в красном кафтане ухмыльнулся, обнажив желтые зубы.

— Из Сибири, говоришь? А я Прокофий Губин, приказчик господ Строгановых. Здесь наша земля, и без нашего ведома никто не проплывет.

Казаки переглянулись. Как поступить, непонятно. Боя никто не боялся, но он означал, что весь путь был напрасен. Продать товар после такого будет невозможно.

Прокофий Губин, щуря хитрые глазки, разглядывал казаков. Его люди тоже внимательно и настороженно осматривали пришельцев.

— Ишь, какие бравые! — насмешливо протянул Губин. — И куда же это вы из Сибири направляетесь?

— На Русь, — коротко ответил Иван Кольцо. — За припасами для отряда Ермака.

— За припасами? — Губин почесал бороду. — А отчего кажется, будто тайком плывете, словно воры какие?

Строгановские люди захохотали. Один из них, рябой и кривоногий, выкрикнул:

— Гляди-ка, осторожные они! Не от нас ли прячетесь?

Губин поднял руку, унимая смех.

— А что везете? Надо посмотреть!

В наступившей тишине было слышно, как плещется вода о борта стругов. Казаки молчали, напряженно ожидая, что скажет Иван Кольцо. Тот не спешил с ответом, обдумывая каждое слово.

— Ничего мы не везем, — наконец произнес он. — Оружие, припасы, свои вещи. Мы не купцы, а служилые люди.

Губин ухмыльнулся еще шире:

— Не купцы, говоришь? А может, все-таки купцы? Может, везете чего такого, что от царской таможни утаить хотите? Мех, к примеру? Соболя там, бобры?

Его маленькие глазки впились в лицо Ивана Кольца, словно буравчики. Казацкий сотник оставался невозмутимым, но внутри кипела ярость. Пристрелить этого приказчика — вот и все.

— С чего ты взял? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— А то мы не знаем, как вы, казаки, промышляете! — Губин сплюнул в воду. — Награбили в Сибири добра, а теперь везете продавать втихомолку. Только здесь, милые, наша власть! Господа Строгановы от самого царя грамоту имеют — все, что по рекам их плывет, досматривать и пошлину с него брать!

Он окинул взглядом своих людей.

— Так что давайте-ка, показывайте, что там у вас под рогожами спрятано. А не то придется силой смотреть, да тогда пеняйте на себя!

Строгановские люди придвинулись ближе. Их лица были наглыми и жадными. Настоящие разбойники, привыкшие грабить под прикрытием хозяйской власти.

Черкас положил руку на рукоять сабли. Его люди тоже напряглись, готовые к схватке. Но Иван едва заметно покачал головой.

— Погоди, — сказал он Губину. — Не горячись. Мы атаману Ермаку служим. А он царю присягал. Так что мы тоже царские люди получаемся.

— Царские? — Губин расхохотался. — Да царь-батюшка про вас и знать не знает! Самовольно в Сибирь ушли, без указа!

После такого Иван уже не выдержал.

— Вон с дороги, — сказал он. — Не твое дело, кто мы и что везем.

— Не мое? — Губин покраснел от злости. — Ах, так…

Он не договорил. Его прервал голос одного из казаков:

— Братцы, да что мы перед ними оправдываемся? Мы Сибирь брали, кровь проливали, а они тут на готовеньком жиреют!

И казаки, не дожидаясь приказа, схватились за пищали.

Еще секунда — и начнется бой. Иван поднял руку и сказал, громко и зло:

— Слушай меня, приказчик! Мы идем не только за припасами! Мы идем к самому царю! Везем от атамана Ермака челобитную — просить помощи для отряда, что Сибирь для Руси завоевывает! И рассказать о том, что происходит вдалеке от Москвы!

Губин замер. Схватки он, похоже, не боялся — просто не верил, что кто-то может не подчиниться ему в этих краях, но слова Ивана заставили его призадуматься.

— К царю? — недоверчиво переспросил приказчик.

— К царю! — подтвердил Иван. — И знаешь, что мы ему расскажем? Расскажем, как тут, на реке, люди купцов Строгановых разбойничают. Как честных служилых людей грабят, своевольничают, царским именем прикрываются без царского на то дозволения!

Лицо Губина из красного стало белым. Он облизнул вдруг пересохшие губы.

— У Строгановых есть грамота!

— Грамота? — Иван усмехнулся. — Грамота им дана торговать да соль варить, а не разбоем промышлять! Думаешь, царь обрадуется, когда узнает, что его люди, кровь за Русь проливающие, не могут по русской земле проехать без того, чтобы их не попытались ограбить?

Черкас поддержал его.

— А мы ведь не просто так к царю едем. Мы ему весть везем — Сибирское царство пало! Кучум мертв! Новые земли к Руси присоединены! И вот, скажем государю, хотели мы быстрее до Москвы добраться, чтобы радостную весть донести, а тут нас останавливают, грабить пытаются…

Губин сглотнул. Его люди переглядывались, явно встревоженные таким поворотом дела. Драки они не хотели. Надеялись взять казаков «на испуг» своим статусом и тем, что если казаки не позволят досмотреть струги и не поделятся товаром, быть им объявленными преступниками, то есть они сами подпишут себе приговор, но вдруг все изменилось.

— Погоди, погоди, — забормотал приказчик. — Если вы правда к царю…

— К нему! — грозно повторил Иван.

Он выдержал паузу, давая Губину еще времени осознать всю опасность положения.

— И вот что я тебе скажу, приказчик. Дойдем мы до Москвы, и непременно расскажем, что здесь творится. Расскажем и царским дьякам, и боярам, и самому государю. А еще, — Иван понизил голос, но так, чтобы все слышали, — как думаешь, обрадуются Строгановы, узнав, что их приказчик своим разбоем им неприятности с царем наживает?

— Мы вас можем сейчас даже всех пострелять и саблями порубить, — добавил Черкас. — И нам за это ничего не будет, потому что правда на нашей стороне! Царь поймет, что на его людей разбойники напасть пытались! Иль вы плохого о царе думаете? Говорите, что здесь уже не Русь, и царская правда тут ничего не значит?

Губин побледнел еще больше.

— Посмотрим тогда, — продолжал Иван Кольцо, — что с тобой будет, если жив останешься. Кто тебя первее повесит — царские люди за разбой или сами Строгановы за то, что их доброе имя в Москве опорочил. На твое место быстро других найдут, не таких дураков, которые понимают, где можно поживиться, а где лучше помолчать.