Кто прав?

Судить не мне.

Но я буду поступать именно так.

Отдал приказ на движение. Сургут его тоже выполнил.

Я обернулся, чтобы запечатлеть навсегда в памяти, выжечь почти черный крест с вырезанным именем. Сверху каску, и на ремне погнутый, покореженный «ПКМ».

Все что осталось от Мари.

Но я был уверен, что валькирия сейчас пировала с Одином.

Девочка, всегда держащая свое слово, которую никто не понимал.

…Уже и забыл, как это здорово и удивительно – гулять с любимой девушкой, держащей тебя под руку. Герда красивая, таких слов не было, чтобы описать… смешливая, задорная и радостная. Сегодня, в легком сарафане, без своего вечного спутника – огромного пистолета, она предстала предо мной в другом свете.

В отличие от спутницы, у меня в тактической кобуре верный друг из родного мира – товарищ Ярыгин. В карманах тактических брюк – три плоские гранаты, по эффекту, как сообщил Каштан, «чисто «РГД», осколков поменьше, правда», и две такие же, светошумовые, не хватило только ресовского боевого ножа. «Каратель», несмотря на бритвенную остроту, был инороден, не вселял такой уверенности. Потому что я отвечал не только за свою безопасность.

На часах было почти три, когда мы достигли нужного дома, утопающего в зелени. Высокий забор, сплошь в диком винограде, в нем калитка. Позвонил. Буквально через двадцать секунд открыла женщина около тридцати пяти лет.

Поздоровались, затем сказал:

– Я хотел бы увидеть Жанну.

– А вы кто?

– Девушку зовут Гердой, а я – Люгер.

– Майя, – представилась та. – Цемент говорил, что вы должны сегодня зайти.

Довольно большой, уютный дворик с беседкой, здесь росли три голубые ели, яблони, вишня. Детская горка, небольшой домик на высоком пеньке, песочница. В ней играла черненькая девочка лет двух. Она сосредоточенно насыпала в пластмассовое красное ведерко совком песок, рядом стоял желтый игрушечный грузовик-самосвал с забавной, нарисованной улыбающейся мордашкой. Здоровенный серый котяра, как Матроскин из мультфильма, валялся рядом в тени какого-то куста и слушал маленькую хозяйку, которая иногда принималась учить его или спрашивать.

– Котя, сказы один! – Тот лишь сощуривал глаза.

– Жанна, – позвала женщина, ребенок обернулся, удивительные сапфировые глаза отметил сразу.

– Это дочь Цемента? – изумленно и недоверчиво спросил я.

По его словам, да и другие рейдеры не раз говорили… Так вот, я представлял взрослую девушку от восемнадцати до двадцати пяти, думая, что папа решил ей сделать последний подарок. Здесь же…

– Биологически – не его, – ответила Майя. – Он подобрал ее где-то на Внешке, когда еще не жил в Остроге. Младенцем. Носился с Жаннкой, не каждая хорошая мамочка так над ребенком квохчет. А год назад обратился ко мне за помощью. И да, обеспечил, я не только придерживаюсь контракта, но и сама полюбила ее всем сердцем. Иметь детей здесь сложно, а так… подарок судьбы. Вы принесли?

Что она имела в виду, понять не сложно. Молча достал жемчужину, показал.

– Я сейчас! – засуетилась та и бросилась почти бегом в дом.

Ребенок довольно спокойно отнесся к «лекарству от папы».

– Теплая! – подержав в ладошке, сообщила нам, улыбаясь и показывая белые-белые передние зубы. А глаза, как у Хельги, один в один.

Девочка проглотила жемчуг из рук Герды. Все, мы свою миссию выполнили. В этот момент будто ощутил, как что-то огромное сдвинулось с места, провернулось со скрежетом.

Да, теперь точно начиналась совсем другая история.

– Вам что-нибудь надо? – спросил у Майи.

– Нет, у нас все есть, только заходите в гости почаще. Вы ей понравились, да и девушка ваша тоже, но главное, никому, слышите, никому пока не говорите, что это дочь Цемента и, вообще, что девочка была ему дорога.

– Обещаю.

Та помолчала, затем спросила:

– Он мертв?

В глазах же отчаянная надежда на «нет». Я ее просто ощущал. Но…

– Да.

– Вот, он просил вам передать, как появитесь, код должны знать. – Женщина протянула мне точно такой же контейнер-сейф, который нашел в дренажной трубе, только длиннее, за ним и бегала в дом. До этого неосознанно прижимала к груди.

Герда, сидя на корточках, возилась с Жанной, та улыбалась, что-то объясняла ей, размахивая руками, пусть и не все слова правильно, но говорила бойко.

Отошел в сторону, уселся в беседке, где стояла чугунная пепельница.

Закурил, рассматривая подарок.

Набрал знакомый код.

Сначала вытащил боевой ресовский нож, которого так не хватало. Проверил заряд – полный.

Кто не спрятался – я не виноват!

А затем на ладонь упал теплый Метазнак. Черный кубик в оправе, скорее всего, из платины. Цвет настолько насыщенный, что казалось, он поглощал лучи светила Стикса.

Вздохнул глубоко-глубоко, прогоняя сквозь легкие табачный дым.

Взглянул на небо – облака легкие-легкие, солнце – яркое до слепоты, бесконечность неба и ветер, теплый ветер нес свежесть, сонм летних ароматов зелени…

Готовиться к войне, говоришь?

Мы к ней всегда готовы!

Потому что – это наш дом, здесь все наше.

И кто захочет это отнять, умоется, сука, кровью!

Своей кровью!..

И как там сказал Цемент?

Тчк!

"В лето 7090 от Сотворения мира,

храбрый атаман Ермак с вольным казачьим войском

двинулся за Урал в сибирскую землю, находящуюся под властью жестокого татарского хана Кучума.

Победы следовали одна за другой,

но путь был тяжёл, рати редели, порох таял. Враг намного превосходил числом.

Поддержка из Руси, измученной Ливонской войной,

была мала и запаздывала. Смерть Ивана Грозного окончательно разрушила надежду на помощь государства. Купцы Строгановы, организовавшие экспедицию, теряли к ней интерес.

Отряд Ермака

укрылся в захваченном городе Искере,

столице татар на берегу Иртыша,

и держал его, стиснув зубы,

в ожидании суда истории и чуда."

Хроника минувших веков

Глава 1

Пролог

…Шедший впереди струг с треском налетел на что-то. Раздались крики и ругань.

Зря мы решили плыть этой ночью, подумал я. Очень зря. Не было раньше здесь ничего под водой. А теперь появилось.

Я вспомнил, как когда-то давно на мою колонну в Афганистане напали почти так же. Подбили первый танк и перегородили проход, а потом началась стрельба. Я был еще молодым капитаном инженерных войск.

И тогда, и сейчас, я мог бы не рисковать своей жизнью. Никто меня не заставлял ни сидеть на пыльной броне БТРа, ни стоять на деревянной палубе лодки.

— Максим, зачем тебе это нужно? — морщился седой полковник, которому я подал рапорт о прикомандировании. — Ты обучение провел? Провел. Отлично все сделал, даже мне понравилось. Поэтому оборудуют позиции и без тебя. Справятся! Нечего подставлять голову под пули. Там, куда ты просишься, их летает очень много. Горячее места в Афгане сейчас нет.

— Нужно, товарищ полковник, — упрямо сказал я. — Как говорится, если хочешь, чтоб было сделано хорошо, сделай сам. Если я буду контролировать, может, это спасет чью-то жизнь.

— Тут ты прав, — вздохнул он. — Ладно, езжай.

И, помолчав, добавил:

— Я тебя хорошо понимаю.

И сейчас я мог не покидать город и не отправляться на строительство нового острога. Опыт у казаков есть, инструменты — тоже. Все сделали бы сами.

Но со мной будет лучше и надежнее. Поэтому я здесь — на лодке, идущей по Иртышу.

Снова там, где полным-полно врагов. Но теперь вместо БТРа у меня казачий струг, а вместо «калашникова» — пищаль шестнадцатого века.