Матвей это заметил, оглянулся на нас, сделал недовольную рожу и взглядом отогнал Никиту. Дескать, не положено тебе еще вникать в дела государственной важности. А меня, к моему удивлению, оставил, даже, кивнул, чтоб я подошел ближе. Ишь ты! Наверное, думает, что я смогу что-то сказать полезное. Очень хорошо! Меня здесь начинают уважать!

Гостей пригласили в ту избу, в которой проводился круг по поводу моего принятия в отряд и другие важные совещания. На пороге стоял Ермак, есаул, который, увидев меня, немного скривился, хотя ничего не сказал, и начальник разведки Прохор.

Лицо Ермака, обычно такое суровое, дипломатически расплылось в улыбке. Дескать, очень рад гостям! Ну а что делать, одним свинцом Сибирь не завоюешь. Тем более, когда свинца этого почти не осталось.

Мы расположились на лавках и на стульях.

— С чем пожаловали? — улыбаясь, спросил Ермак.

— Прошла весть, что в город проник человек с племени Ювах, — почтительно сказал шаман.

— Да, был такой. Хотел убить одного из наших, — ответил Ермак. — К счастью, охрана вовремя заметила его.

Я чуть не хмыкнул от удивления. Как же, заметила. Спала и бродила вдоль стен, пока я ее не позвал. Ну да ладно, хочет атаман показать, что у него тут и муха не проскочит. В принципе, правильно. Пусть думают, что в городе все под контролем.

А откуда же они узнали об убийце с далекого севера? Похоже, Юрпас сообщил. Больше некому. Он что, тоже шпион? Наверное, так его называть нельзя, потому что Ермак находится с поселением остяков в хороших отношениях (иначе бы они не припыли). Но докладывает о том, что здесь происходит. Как все сложно, однако. Со всеми надо держать ухо востро.

— Поэтому мы просим отдать нам его тело. От этого польза будет и вам, и нам.

— А какая нам польза? — удивился Ермак.

— Его злобный дух не потревожит город. А мы отдадим его тело Тому, кому оно придется по душе. Мы знаем, что ты, Ермак, против того, чтоб мы приносили в жертву людей. Но он не совсем человек и к тому же мертвый. Не откажи нам в нашей маленькой просьбе.

Ермак удивленно вскинул брови.

— Хорошо, забирайте. Мы не боимся никаких злых духов, но если это для вас так важно, то мы не против.

А затем шаман произнес фразу, которую никто не ожидал вдвойне.

— Он, — сказал шаман, показав на меня рукой, — может поехать с нами и посмотреть, как мы отдадим тело Тому, чье имя я не могу сейчас называть. Раньше никто не из нашего племени не видел этого.

Повисла тишина. Глаза Ермака расширились, а потом сузились. И у всех остальных лица стали молчаливо-напряженные.

— А ты хочешь поехать? — вдруг спросил меня Ермак.

— Да, — ответил я после недолгой паузы. — Очень хочу.

Мне и на самом деле было интересно. Но не ловушка ли это? Зачем остякам я там нужен? Непонятно.

— Тогда езжайте, — кивнул Ермак. — Только, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы с нашим человеком ничего не случилось. С ним поплывут десять казаков. Подождут его в струге.

— Конечно, — наклонил голову шаман.

Мы вышли из избы. Казаки принесли шкуры, чтобы завернуть в них тело убийцы, а меня Ермак с Мещеряком отозвали в сторону.

— Их главный шаман хочет на тебя посмотреть, — сказал Ермак. — Вот зачем они тебя ждут.

— Выгнать Юрпаса из города к чертям, — прорычал Мещеряк. — Остяки сразу узнают, что у нас здесь происходит. А через них, может, и Кучум!

— С Кучумом у них плохие отношения, — возразил Ермак. — А нам польза от остяков есть. Не раз и не два сообщали о приближении отрядов татар. Власть нашу признают, ясак платят, как положено. Да и остяки не такие злые, как вогулы. С ними проще договорится. Народ миролюбивый. Возможно тебе, Максим, удастся с ними наладить совсем хорошие отношения. Нам это было бы очень полезно.

— Все следят за всеми, — вздохнул Мещеряк. — Надоело. Как просто в бою — тут враги, там друзья. А так… не пойми, кто он тебе. Так и жди в любую секунду предательства.

— Ничего не поделаешь, — развел руками Ермак. — И ты сам это прекрасно знаешь.

— Да знаю, знаю… — буркнул Мещеряк.

— Будь осторожен, — на прощание напутствовал Ермак. — Если не понимаешь, что сказать, лучше промолчи.

— Так и сделаю, — пообещал я.

Через час мы уже были в лодке. Тело убийцы лежало в мешке из оленьей шкуры, связанное по рукам и ногам. По-прежнему от него пахло рыбой. Лодка шла легко — весла держали руки опытные. Мы шли вверх по Иртышу, потом свернули в протоку, петлявшую между топкими берегами.

Юрпас, кстати, с нами не отправился.

Зато следом молчаливо плыл струг с казаками.

Какая я важная персона сегодня, подумалось мне. Прям дипломат с охраной! Правда, случись что, эта охрана не спасет. Если встретим большой отряд, десяток человек не справится. Но тут уже ничего не поделаешь.

Плыли мы не слишком долго. Я смотрел на берега, изучал местность, но в основном видел заросшие лесом высокие берега.

Потом один из охотников встал, что-то произнес на своем языке, и указал на приближающийся песчаный пляж. Очевидно, там надо было остановиться.

У берега виднелось множество лодок. Некоторые — с парусами, другие — узкие охотничьи. Вдоль берега шёл помост, за ним сушилась рыба, шкуры.

Юрты — точнее, чумы — были поставлены полукольцом на возвышении. Обтянутые ровной лосиной кожей, с дымниками на вершине. Ветер бродил по открытому пространству, пахло костром, рыбой, болотом и кедром. В поселении находились люди. Кто-то готовил сети, кто-то чистил рыбу или занимался другими делами.

Мужчины-остяки носили суконные кафтаны с меховой опушкой, широкие пояса и кожаные штаны. Женщины — длинные рубахи с орнаментом, перетянутые ремнями. На ногах — сапоги из тюленьей кожи, тоже плотно обвязанные ремешками.

Меня проводили в центр селения, к большому чуму. У входа стояли два охотника с копьями. При виде нас они молча шагнули в стороны.

Внутри на вытесанной колоде сидел высокий старик. Густые седые волосы, ожерелье из медвежьих зубов на груди и кожаная туника, вся в непонятных знаках. Это был Ханг-Ян, «Понимающий след», вождь, шепнул мне на ухо приплывший в город шаман перед тем, как мы вошли.

Ханг-Ян, увидев меня, приветственно поклонился.

Я поклонился в ответ.

Я ожидал долгого разговора, но его не случилось. Наверное, вождю было достаточно на меня просто посмотреть и самолично убедиться, что я не демон. А может, здесь было что-то еще.

После паузы он задал вопрос на языке остяков. Шаман перевел.

— Он спрашивает, нравится ли тебе у нас.

— Да, очень, — ответил я, не понимая, «у нас» — это где, в поселении или в этом мире? Хотя мне неплохо и там, и там.

Потом нам принесли варёную рыбу — жирную, разварившуюся, но вкусную, и к ней похлёбку с чем-то похожим на пшено. Оказалось своеобразно, но хорошо.

После еды мы попрощались с вождем, и шаман повел к роще за селением. Она, как я понял, была священной. Там стояли идолы — столбы с вырезанными лицами, пучками шерсти и лентами. В воздухе витал запах жертвенных масел и угля.

— Сейчас ты увидишь Эм-Нэллы, — сообщил сопровождающий меня шаман.

По всей видимости она — его начальник. Главный шаман племени. О ней говорил и Никита.

Эм-Нэллы оказалась невысокой, согбенной, с лицом, как сухая кора. На одежде из шкур нарисовано множество разных символов. В руке она держала бубен.

Смотрела она меня, как ни странно, очень недружелюбно и не говорила ни слова. Я тоже молчал, ожидая, чем это все закончится.

Вдруг она подняла руку. В отдалении послышались шаги, и в роще показались десятки вооруженных остяков с копьями с луками. Все, как один, с мрачными неподвижными лицами.

Неужели ловушка, подумал я.

Но как это может быть? Мне говорили, что ханты миролюбивые и в хороших отношениях с Ермаком. Откуда может появиться ненависть ко мне? И как они потом собираются тут жить, ведь Ермак неизбежно отомстит за гибель своего человека и за предательство?