— Понимаю, — всё ещё похрюкивая, кивнул здоровяк. — Но вот баки ты забивать будешь тупому быдлу, которое бегает тут по базе и зовёт себя воинами, а мне не надо! Сказанул же, воин Аллаха... — вновь заржав, утирает выступившую слезу. — И кто? Хасан! Да у него, кроме денег, нет бога!

— Хватит! — ещё один удар по столу. — Хасан, конечно дурак, но он мой брат!

— Вот с этого и надо плясать, — перестав смеяться, Бешеный нехорошо усмехнулся, — а то заладил: воин, воин, — и, почесав могучую грудь, продолжил: — Придумал что-то? Тогда рассказывай, только без этих штучек, — крутит в воздухе рукой, — ну да ты понял! Сделаю в лучшем виде!

— Знаю, что сделаешь, — главарь, откинувшись на спинку стула, и качнувшись пару раз, со смешинкой в голосе признался: — Вот за это и ценю! А ты этим бессовестно пользуешься...

— А то! — здоровяк, довольно улыбаясь, пододвинул к себе стул. Который тут же жалобно заскрипел под его весом. — Что надо сделать?

Главарь передвинул по столу маленькую, чёрную флешку:

— Отвезёшь это Ахмаду. Смотри, что б в руки федералам не попало... Иначе всем конец!

— Так, может, не стоит так рисковать?

— У меня нет выбора, — братец Хасана, обречённо вздыхает. — Там имена людей, которым можно дать на лапу, и некоторый компромат на них, чтоб Ахмаду было чем надавить... А то эти русские такие жадные! Зная наше положение, могут самым бессовестным образом задрать цену, а то и вовсе отказаться. А так брату будет, чем припугнуть... Ну и пару реквизитов, с которых можно перевести деньги, — замолчав, вновь качнулся пару раз на стуле и махнул рукой: — Иди, у тебя ещё несколько часов, чтоб поспать! Да и я вздремну, — остервенело потерев лицо, пожаловался: — Устал я! Как Хасана взяли, так и не сплю почти... Ну да ты иди, иди... И будь осторожен!

Так, так! Очень интересно! А ведь наверняка этот типус один обитает, по статусу положено, и знает что и как здесь, и флешечка у него интересная. Васильев наверняка счастлив будет, как Будённый расчесав усы! Пойду-ка, отберу! Да заодно узнаю, сколько здесь выносных постов и когда пересменок! А жизнь то налаживается, так глядишь, и капитан бить не сильно будет! Плюс Васильев заступится, если я ему флешку притараню?! Всё решено!

Спустившись вниз, припустил за Бешеным. Тот шёл не торопясь, и я, пристроившись буквально в трёх шагах, следом... Ну что, Егор, гордись собой ты прав на сто процентов! За ближайшим поворотом стоял обычный строительный вагончик. Туда и направил свои стопы, местный питекантроп. Был, конечно, шанс, что там будет женщина... Поэтому остановившись возле стенки, прислушался, тепловое зрение в том формате, что я им владею тут бессильно, теплоизоляция в стенках, однако! И где только взяли такой, на мою голову? Может и звуков неслышно будет! Ан нет! Что-то брякнуло, так что, скорее всего разговор бы услышал. Наверняка, этот гамадрил, разбудил бы даму, если и не кинуть палочку, то уж из принципа точно! Вроде как, мне поспать не дали и тебе не хрен!

Аккуратно, можно сказать, заискивающе — стучу в дверь. Дяденька пустите погреться!

— Какого ... — громыхнуло изнутри.

Продолжаю настырно заискивать.

— Да что за ... кто там такой ... ... ... ... ... убью сука! — последнее он выкрикнул, распахнув дверь и выбросив ногу вперёд, мне в грудь.

Всё-таки молодец Рогожин! Прав он был, говоря, что ускорение убьёт во мне реакцию, а так ничего, нормально... Даже адреналина не хапнул! Ушёл в сторону и извинился за своё наглое поведение. Вот прям берцем по колокольчикам и извинился, они так забавно звякнули. Тип слегка просел и задохнулся. Конечно, он хотел закричать, поднять тревогу! Вот только трудно это сделать, без сознания и если твоя челюсть сломана.

Затащив тушу внутрь, закрыл дверь. Ох ты ж ну и здоровый же я кабан стал! Такого гиппопотама ворочаю! Порывшись в столе, нашёл скотч и хорошенько перемотал ублюдка. Нажав пару точек на теле, привёл его в сознание и приступил к допросу...

Представляете: этот гад упирался и ничего не хотел говорить, я с ним и так и эдак, а он молчит. Вот уже третий палец на руке, рукоятью ножа раздолбал, а он только мычит что-то нечленораздельное! И не хочет говорить — сволочь! По глазам вижу, не хочет! Что значит, при чём здесь глаза? А как ему ещё изъясняться? Рот то я ему скотчем замотал!

— Устал я от тебя. Молчишь вот! Последний раз спрашиваю, сколько человек на базе? Ты чего опять мычишь? Не хочешь говорить? Ладно!

Хрясь! Кости ещё одного пальца хрустнули от удара рукояти тяжёлого десантного ножа.

— Вот чего упираешься? Будешь говорить? Ты головой не мотай, ты по-человечески скажи!

Замахиваюсь ножом. Мычит и сучит ногами. Фу! Ещё и обмочился! Готов! Теперь можно и поговорить! Со стороны, конечно, то, что я делаю — дебилизм! Но на практике, всё наоборот. Как говорит Степаныч: «Если клиент обмочился, значит, почти созрел!» Тут главное — почти! Так что для начала разговора надо проверить, насколько бандит готов к разговору:

— Скажешь сколько человек на базе? — остервенело, кивает. — Точно? А может ещё позапираешься? Нет? А чего раньше говорить не хотел? Чего башкой крутишь? Может тебе ещё палец сломать? Уверен? Ну, смотри! Я ложь чувствую, как только соврёшь, сразу ломаю!

Вырезаю в скотче маленькую дырочку, заорать не сможет, ну а пробубнить чего, пожалуйста! Признаюсь честно, два пальца я ему доломал, всё же пытался врать, сволочь. Закончив же, постоял над покалеченной тушкой, почесал репу и воткнул нож в сердце. Конечно, самым лучшим способом было бы в пузо, и оставить так, но... Как говорится, лучшее враг хорошего!

Затолкав на всякий случай тело под топчан, на котором он спал, критично осмотрел местность... Стянул одеяло до пола... Вот так уже лучше!

Аккуратно приоткрыл дверь и, убедившись, что посторонних нет, выскользнул наружу, предварительно отключив свет... А дверь закрыл, на символический гвоздик, видимо долженствующий, показать, что хозяина нет дома... Лишним не будет, однозначно!

Обратно к моим парням я выбирался тем же путём, что и вошёл. Миновав, не задерживаясь, пост, припустил к выходу. Эти два любителя женщин, всё так же болтали и пили чай. Ну да, ничего, скоро я вернусь и поучу вас правильным манерам...

На выходе всё так же, двое дрыхли, но уже, кажется, другие? Или нет? Да какая собственно разница? Камешек. Так для подстраховки и всё...

Мужики уже ждали. Что собственно естественно, не один я тут по темноте вижу!

— Ну, как сходил? Что там? — Хан как всегда сосредоточен и невозмутим. — Народу много?

— Нам хватит... — и, пресекая вопросы, начинаю распоряжаться: — Всех ко мне, чтоб не повторяться.

Через пару минут, вокруг меня собралось девять сосредоточенных и серьёзных рыл! Ну что ж... Вот твой звёздный час, Егорка. Что ты несёшь своим людям? Риск то огромный! Ведь ты можешь дать, не всю информацию, и тогда не будет такого риска! Но сможешь ли ты жить с этим? Смогу! Ведь я должен заботиться о своих братишках! А они смогут тебя простить? Если узнают? Да откуда им узнать то об этом? Если ты промолчишь и не расскажешь? Ага! А труп Бешеного? Ведь его найдут! И что? Будут искать предателя среди своих. Зато никто из парней не умрёт!

Зато я никогда не смогу смотреть им в глаза и помнить, что проявил малодушие, якобы спасая их! Даже если расскажу и предложу проголосовать... Ответ я знаю и так, а вот совесть... А к чёрту! Я командир и решать буду я! Никакой демократии в спецназе не будет!

— Значит так, братва! Базу будем брать сейчас! — на лицах парней промелькнуло удивление и тут же исчезло, сменившись сосредоточенностью. — Взрывать пока ничего не будем! Извини, Листик, но покажешь своё искусство потом. Там, — взмах рукой в сторону тёмного входа, — держат в плену пятнадцать женщин. Пять постоянно трудятся не покладая рук и не смыкая ног... Две предположительно беременны и десяток на продажу! Скорее всего, тоже не покладая... За самоуправство отвечу сам, вы будете выполнять мой приказ! Надеюсь, все поняли? И если хоть одна сволочь попробует...