Затем пришел сам Ермак проверить. Подёргал решётку, пощёлкал засовы. С ним — Лука, начальник охраны.

— Крепко. А теперь слушайте все! — сказал Лука. — Отныне у ворот всегда четверо: двое снаружи, двое внутри. На ночь всё запирать. Понятно?

— Понятно, чего тут непонятно, — хмуро отозвались казаки.

…А вечером, когда стемнело, Ермак созвал «малый круг».

— Сейчас начнём. Юрпас с вогулом Алыпом только что вернулись, — сказал мне Мещеряк.

Внутри было душно от толпы. За столом сидел Ермак; по правую руку от него — Матвей Мещеряк, рядом — Болдырев. На лавках все сотники и прочие. У печи примостились шаман хантов Юрпас, вогул в потрепанном кафтане — Алып. Юрпас держался спокойно, а на лице Алыпа было написано плохо скрываемое потрясение. Что же такое смогло изумить душу бывалого охотника?

— Ну что, братья мои, начнем совет, — сказал Ермак. — Сначала пусть Юрпас расскажет новости. Там есть чему удивиться.

Шаман поднялся. В полумраке, при свете нескольких свечей и отблесков огня из печи, его лицо казалось вырезанным из тёмного дерева. Глаза блестели, как у хищной птицы.

— Предатель жив, — сказал он без предисловий, и по избе прокатилась волна напряжения. — Кум-Яхор, шаман, которого вогулы утопили, не умер.

— Как это могло быть? — недоверчиво спросил Матвей. — Мы же сами видели, как он ушел на дно с камнем на ногах. И не показывался из воды долго-долго. Человек не умеет под водой дышать, он не рыба!

Юрпас дождался, пока Мещеряк закончит, и продолжил:

— Более того. Убил татарина Якуб-бека Муртаза по приказу Кум-Яхора, а направил его Кум-Яхор.

Вскочили сразу несколько человек, загалдели:

— Сказки ты какие-то, шаман, рассказываешь! Отродясь не бывало такого, чтоб казненный ожил! Даже сатана не оживлял своих, не осмеливался!

Я тоже был ошарашен. Помнил тот день — туман над рекой, шамана бросают в воду, и мы долго следим за омутом. Тело так и не всплыло.

Ермак ударил кулаком по столу:

— Тихо! Дай человеку сказать!

Юрпас повернулся к атаману:

— Он выбрался. Этой ночью мы с вождём и охотниками проверяли омут — тела нет. Ныряли, искали — пусто. Но в племени никто не знает об этом, кроме немногих. Когда убили Муртазу, я понял, что здесь замешано колдовство. Якуб-бек мёртв, свидетелей нет. Теперь ясно — за этим стоит Кум-Яхор, а его заставил Кучум.

— Кум-Яхор — колдовская тварь! — сказал Савва. — Из могилы поднялся!

Казаки зашумели, начали креститься, кто-то бормотал молитвы. Ермак поднял руку:

— Хватит. Вопрос в другом: что будем делать?

Мещеряк сказал твёрдо:

— Надо убить Кум-Яхора. Причем так, чтоб снова не воскрес. Пока он жив — он опасен.

— Это понятно, — кивнул Ермак. — Но где он?

— Наверное, у Кучума, — предположил Лиходеев.

Ермак нахмурился:

— Кучум на одном месте не сидит. Его трудно найти. Да и послать большой отряд нельзя, это будет заметно. А малыми силами мы Кучума не победим, даже если узнаем, где он.

Я спросил:

— А как он мог выбраться из воды? Камень, верёвки — верная смерть.

— Духи помогли, — развел руками Юрпас. — Наверное, так было!

— Дышал через тростинку! — предположил Лука Щетинистый. — А как все разошлись, выбрался.

Я покачал головой:

— Долго через тростинку не сможешь дышать. Значит, была трубка потолще. Или заранее спрятанная.

Лиходеев добавил:

— Получается, кто-то ему помог. Заранее положил трубку в омут, зная, что шаман там окажется.

— Верно, — согласился я. — Значит, у него был сообщник.

Мещеряк спросил у Алыпа:

— Кто мог это сделать?

— Не знаю, — развёл руками тот. — Кум-Яхора многие уважали!

Ермак встал, прошёлся по избе:

— Трудно найти его. Но нужно.

Я предложил:

— Надо пустить слух, что все знают о его спасении. Тот, кто связан с ним, попытается предупредить. За ним можно проследить и выйти на шамана.

— Верно! — поддержал Мещеряк. — Крыса всегда ведёт к норе.

— Наши охотники найдут, — сказал Алып. — Пойдут по следу и убьют из засады.

Ермак потер бороду:

— Дело говорит. Но и наших казаков надо отправить — для надёжности.

— Я пойду, — вызвался Мещеряк. — Лично удавлю эту тварь.

— Это мы потом решим, кто отправится, — велел Ермак. — А сейчас — расходимся. Каждый знает свое дело. Прохор, Матвей, Максим, Юрпас, Алып — останьтесь.

Густой туман стелился между вековыми кедрами, окутывая ставку хана Кучума серой пеленой.

Мурза Карачи быстрыми шагами подошёл к ханскому шатру. Его мягкие кожаные сапоги почти беззвучно ступали по влажной траве. Стражники при входе расступились: все знали одного из самых доверенных военачальников. Карачи откинул тяжёлый полог и склонился в поклоне.

Кучум сидел на расшитых подушках, поджав ноги. Лицо его, заросшее седой бородой, хранило и следы усталости, и твёрдый, властный взгляд. На голове — соболья шапка, на плечах — халат из китайского шёлка, напоминание о тех временах, когда торговые караваны ещё свободно шли через его земли.

— Говори, Карачи, — велел хан, кивком приглашая мурзу сесть.

Карачи выпрямился, на его хитром лице появилась лёгкая улыбка.

— Повелитель, приношу добрые вести. Предатель Якуб-бек мёртв.

В глазах Кучума блеснуло одобрение.

— Хорошо… очень хорошо, — сказал Кучум, поглаживая бороду. — Ты всегда был верным воином. Твоя преданность будет вознаграждена.

Карачи поклонился, но хан подался вперёд, всматриваясь в его лицо.

— Скажи, как ты это сделал? Якуб-бек находился в Кашлыке в остроге, под охраной казаков. Как смогли твои люди добраться туда незамеченными?

Карачи замялся, но решился:

— Нет, хан. Это было иначе.

— Иначе? — не понял Кучум.

— Мне помог Кум-Яхор, — тихо сказал мурза. — Он околдовал одного торговца, что возил меха. Тот вошёл в Кашлык как обычный купец и заколол Якуб-бека кинжалом.

Кучум откинулся назад, размышляя. Его лицо было непроницаемо, и Карачи не мог понять, одобряет ли хан колдовство или гневается.

— Позови его, — велел Кучум. — Кум-Яхора.

Карачи вышел и вскоре вернулся с шаманом.

— Кум-Яхор, — начал Кучум, вглядываясь в него. — Карачи рассказал о твоём искусстве. Ты заставил торговца убить предателя?

— Я направил его волю, великий хан, — ответил шаман тихо, но отчётливо. — Человек сделал то, что должен был сделать.

— И что же, — глаза Кучума вспыхнули интересом, — можно ли из любого сделать такого покорного убийцу?

Кум-Яхор слегка улыбнулся.

— Нет, повелитель. Только из пустых.

— Пустых? — переспросил хан.

Карачи пояснил:

— Он говорит о тех, кто не верит ни в духов, ни в богов. Кто живёт без цели и без страха. Их души подобны пустым сосудам, которые можно наполнить чужой волей.

Шаман кивнул:

— Когда человек отвергает предков, не чтит ни Аллаха, ни Тенгри, ни Христа, его душа становится домом без хозяина. И тогда в этот дом может войти другой.

Кучум задумчиво погладил бороду. В его голове зрела мысль: среди казаков Ермака наверняка есть такие — авантюристы, жадные до добычи, без веры и обетов. Да и среди местных племён найдутся потерявшие старых богов, но не принявшие новых.

— Интересно… очень интересно, — пробормотал хан. Он взглянул на Карачи.

— Надо искать таких. Побеждать врага надо не только в открытом бою. Он должен погибать и от рук своих же. Пусть Ермак не знает, кому доверять.

На губах Кучума появилась жестокая улыбка.

— Найди их, Карачи. Пусть твои люди ищут еще таких же пустых. Кум-Яхор научит, как их распознать.

— Будет сделано, мой хан, — поклонился мурза.

Кучум удовлетворённо откинулся на подушки. Он почувствовал, что у него появилось новое оружие против Ермака — оружие, от которого никто не сможет защититься.

….Наш план был таков. Еще один разговор с вождем вогулов Торум-Пеком, в котором будет обсуждаться засада на спасителя Кум-Яхора. Вождь согласится это сделать точно, потому что он уже предложил нечто подобное. Еще один предатель у них в племени точно не нужен.