Ну что же, Арунотай, ты погуляй там подольше. А мы тут тем временем разберёмся и с лианами, и с советом, и с туманов в головах.

Стоило мне закончить говорить речи, как со всех концов резиденции начали стекаться охотники. Всего в клане насчитывалось под три тысячи человек, но половина из них — это дети, как свои, так и подобранные по деревням одарённые вроде Танвы. Из взрослых, может, треть стариков — в большом клане люди живут долго, если на охоте не гибнут. Оставшаяся тысяча включала в себя сколько-то целителей, мастеров духовного оружия, стражей, барьерщиков и прочих вспомогательных рук, но большинство взрослых махарьятов делились на учителей и охотников.

В моём клане на дюжину взрослых обычно только двое-трое оставались на дежурство дома и присматривали за детьми, в то время как большинство постоянно торчало на охотах. Придёшь, отоспишься, отъешься, потренируешься с парой братьев, послушаешь бабкин урок, да и снова в горы. А вот у Саинкаеу всё совершенно иначе: судя по той толпе, что скапливалась вокруг меня, на охотах сейчас была занята хорошо если пара дюжин махарьятов, а остальные просиживали штаны в клане. С учётом того, сколько я в последнее время слышала жалоб на засилье злобных демонов в клановых землях, это мне тоже предстояло менять.

Краем глаза я заметила шевеление у себя за спиной — это мои сторонники встали в оборонительную позицию, прикрывая меня от бурлящей толпы. Подумав, я снова достала из-за пояса жетон и подняла его повыше, надеясь поймать солнечный зайчик, чтобы все заметили блеск. Но лиановые кроны пропускали только рассеянный свет.

Однако бурлила толпа не в едином порыве. Кто-то размахивал листами, в которых я узнала свои указы. Похоже, отобрали у стражников. Кто-то тыкал в меня пальцем, а потом в себя. Кто-то размашисто разводил руками, словно призывая небеса в свидетели. Как я и думала, единства в клане не было, и кому-то новые правила стали костью в горле, а кому-то — долгожданной возможностью.

— … себе позволяет эта девка! — донёсся до меня возмущённый голос. — Я уже десять лет охоты вожу, а тут какая-то писулька, как будто кому есть дело…

— … на бумаге-то красиво выглядит, — разводил руками крупный темнокожий мужик, чьи узоры робко посвечивали голубым, — да только неясно, на каком основании она распоряжается. Так-то я бы не против, но…

— Она вообще самозванка! — выкрикнул тощий мужичок с дряблым вторым подбородком, которые делал его похожим на индюка, — Гнать её в шею, да и всё!

Я поняла, что на меня и мой жетон они вообще не собирались обращать внимания. Даже любопытно стало: а чего собрались тогда? Между собой перетереть? Но ждать, пока они наговорятся и разойдутся, я не стала. Начертила в воздухе ударный талисман и, сдобрив его хорошей порцией махары, отправила в землю под ногами.

Гора вздрогнула. Ну, не вся гора, конечно, а только небольшой участок вокруг меня, на котором столпились возмущённые. Многие от неожиданности попадали, а кто устоял — и те не от ловкости, а потому что уцепились за товарищей или стволы ближайших древодомов. Эх, охотнички! Хорошего охотника так просто с ног не собьёшь!

Надо отдать должное группе моих сторонников — они устояли. Не зря всё-таки с оружием тренировались, да и на охоты с Вачиравитом ходили, а он, как известно, брал самые сложные. Похоже, произошёл от этого какой-то толк. Однако я не располагала временем наблюдать и рассуждать, мне следовало заявить о себе, и я уже набрала было воздуха, чтобы огласить свои права, но тут землю толкнуло ещё раз.

Я в недоумении посмотрела себе под ноги. Мой талисман точно не мог вызвать два удара, он истратил махару и развеялся. Но кто ещё, кроме меня, мог такое проделать? Нет, допустим, кто-то из Саинкаеу открыл раз в жизни настоящую книжку и выучил талисман, этого нельзя исключать. Но в чём смысл зеркалить моё землетрясение? Показать, что не я одна тут умелая? Как-то по-детски…

Люди, однако, притихли и смотрели теперь на меня с опаской, осторожно поднимаясь с земли. Многие успели встать после первого толчка и шлёпнулись дважды. Даже у меня за спиной кто-то не устоял. Ну да ладно, кто бы тут ни швырялся талисманами, я с ним справлюсь.

— Охотники Саинкаеу! — рявкнула я, снова привлекая всеобщее внимание, благо мой голос обладал пронзительностью и ввинчивался людям в уши, хотят они того или нет. — Я, Ицара, жена главы, отныне заведаю охотами. Состав охотничьих групп меняется согласно указу. До вечера даю вам возможность самостоятельно объединиться в новые группы.

— Да какое нам до тебя дело! — выкрикнул тощий индюк. — Как работали, так и будем работать, ещё мы тут всяких оборванок не слушали!

Он стоял достаточно близко, чтобы кончик хлыста не только дотянулся до его шеи, но и пару раз обмотался вокруг неё. Я дёрнула рукой, и мужичок повалился ничком в траву, безуспешно цепляясь руками за кнутовище. Духовное оружие обычно вообще не позволяет чужим себя трогать. Вачиравитов хлыст был не так разборчив — как и хозяин, он не чувствовал себя никому обязанным, а потому принял мою махару почти без сопротивления. Но вот моя махара хорошо отличала своих от чужих, а потому кнутовище обожгло индюку шею и руки, и он завыл, и так и выл, пока я подтягивала его поближе, чтобы сдать стоящему рядом Джарану.

— Двадцать палок, — напомнила я. — За неповиновение.

Смолкшие было охотники снова загомонили. Джаран нерешительно застыл, переводя взгляд с меня на индюка и обратно.

— Пранья, вы уверены… — начал он, но я перебила, стараясь говорить негромко.

— Если ты колеблешься, выполнять ли мои приказы, то вместо обещанной поддержки наоборот хуже сделаешь. Что мне толку от сторонников, которые не лучше противников и не верят в мои полномочия?

Джаран поджал губы, но кивнул. Сгрёб воющего индюка за шиворот и оттащил на пустое место. Конечно, палки ни у кого с собой не нашлось, вышла заминка, пока Лек бегал до ближайшего древодома и искал что-то подходящее. Обычно я бы от такого позора уже вся светилась алым заревом, но сейчас мои узоры вообще о себе не напоминали. Я не злилась и не боялась. Мне было всё равно.

Наконец Лек вернулся с палкой, Джаран и Гам разложили хнычущего индюка для наказания, и толпа вокруг снова завозмущалась.

— Это неслыханно! Чтобы охотника прилюдно били прямо в резиденции! Да кто она такая! Что она себе позволяет!

Я обернулась на голос ближайшего возмутителя спокойствия и поманила его к себе.

— Кто ещё тут хочет поспорить с приказом, подходи, подходи, мы ещё палок найдём!

Охотник уставился на меня, как кролик, завидевший тигра, и в мгновение ока затерялся в толпе.

Однако не все оказались такими пугливыми. Пока большинство бормотали и жаловались, морщась под ритмичные вскрики индюка, из толпы выдвинулась пара дюжин внушительных воинов — при оружии и отчасти даже в доспехах. Ну так, у кого на нэр медные бляшки нашиты, у кого фартук из пластин поверх накинут, кто-то в шлеме… В общем, без единства. Ох уж эти Саинкаеу.

— Избила слабака и думаешь, что ты тут самая сильная? — рыкнул предводитель этой шайки, седой, но внушительный мужик с высокой, склеенной яичным белком причёской, напоминавшей ступу. На шпиле колыхалась яркая синяя ленточка.

— А кто, ты, что ли? — фыркнула я. — Хочешь помериться, так давай, я всегда готова к поединку!

Сказала и красивым жестом крутанула меч вокруг запястья. Однако махарьят со ступой на голове не впечатлился, подбоченился и скривил рот в ухмылке.

— Вот ещё я на поединки не ходил со всякой швалью! Сейчас мы тебе покажем, как лезть не в своё дело. Окружай её, ребята!

Его ватага, сверкая предвкушающими усмешками, разбежалась по траве, чтобы взять меня в кольцо.

— Пранья, давайте в середину, — шепнул мне Джаран.

— Это ещё кто кому покажет! — выкрикнула Гам.

Я обернулась и увидела, что мои сторонники ощетинились мечами, прикрывая мой тыл, словно я была головой дикобраза, а они — иглами. При этом махарьяты из Джарановой команды, Найяна и Канавут выглядели не очень уверенно, они явно не хотели драться с соклановцами. А Лек вообще куда-то пропал. Да ещё избитый индюк валялся под ногами и постанывал. Нет, так дело не пойдёт, я так растеряю и ту поддержку, что есть, а выступят они слабенько и никого не впечатлят.