От Автора: Не стесняемся, ставим лайк ))) Листик точно заслужил )))

Холодный пронизывающий ветер выдувает последнее тепло. Жёсткая броня БТРа лягает в бок, но и залезть внутрь машины полковник не может. Там он просто задохнётся: от ожидания и невозможности видеть дорогу. Ведь где-то там, в горах, в той самой аномальной зоне, куда не залетают вертолёты, так как у них начинает барахлить электроника: ведут бой десантники. Всего восемь отчаянных парней против не менее чем полусотни вооружённых до зубов бандитов.

Два часа назад в его кабинет забежал взволнованный майор Васильев и, едва сдерживая эмоции, поведал, что парни капитана Рогожина, захватив базу террористов, вышли навстречу каравану... везущему оружие. Предварительно отправив двоих бойцов с важнейшей документацией в тыл.

Вон сидит один из хлопцев, здоровенный детинушка, да что говорить, у Рогожина почти все такие. Полковник с улыбкой вспомнил лицо майора, когда он покрыл его матом... А вот не надо намекать, что в его возрасте и звании не стоит трястись на броне. А где ещё трястись? Внутри? Нет уж, видел он, как жарко горят «коробочки» встретив снаряд гранатомёта... Пусть холодно, за то не в пример безопасней...

Главное больше никто и никогда не сможет помещать полковнику Акимову прийти на помощь сражающимся бойцам. Ведь тогда, в 95 году, капитан Акимов смалодушничал и, вместо того, чтоб послать начальство куда подальше, ждал приказа. От роты едва остался взвод, храбрые и отчаянные парни ждали подмогу, и она пришла, но поздно... Но сегодня он успеет, обязательно успеет!

Дорогу перегородили наваленные рядком огромные камни. БТРы встали и ссыпавшиеся с брони бойцы, заняли круговую оборону.

Откуда-то сверху раздался звонкий, и задорный голос:

— Чьи вы хлопцы будете, кто вас в бой ведёт?

Акимов уже набрал в грудь воздуха, чтоб сказать всё что думает о шутнике, но его опередил проводник — боец капитана Рогожина:

— Мажор, мать моя женщина! Это Молот! Все целы?

— Все, братуха, все!

Среди нагромождения камней, чуть слева от дороги, показался высокий и широкоплечий боец. «Калашников» небрежно лежит на плече, парень явно красуется, показывая свою крутость:

— Товарищ полковник, Семён Семёныч, — слегка растягивая слова, явно пародируя известного персонажа из кинофильма, с улыбкой во всё лицо, произнёс боец. — Здравия желаю!

Гнев куда-то пропал и Акимов непроизвольно заулыбался:

— Ох... и дошутишься. Что, не пришёл ещё караван?

Боец вновь заулыбался и, спускаясь вниз, доложил:

— Да сколько там того каравана, товарищ полковник? Так стрельнуть пару раз, больше пугали, — подойдя к полковнику и, отдав честь, продолжил. — Сделали в лучшем виде, а где Васильев?

— Через пару часов будет, сам понимаешь, мы то вам на помощь рванули, а ему надо... собраться. А тут и помогать не надо... — слегка расстроился полковник.

— Как же не надо? Надо! Парни с ног валятся, так что неплохо бы заменить на постах, очень надеемся на вашу помощь, — сержант слегка сбавил обороты, вроде как, давая понять, что помнит о субординации, но в то же время дистанцируясь. Вроде как они сами по себе...

Акимов внутри себя улыбнулся, ему нравился этот бесшабашный мальчишка. Мажор кажется? Вот ведь позывной. Хотя учитывая некоторую нагловатость на грани фола, многое становится понятным... Но молодец, как держится то! Хотя под глазами мешки он недосыпа.

Хм... Это ведь кажется, именно этому сержанту пытался набить морду замполит? Ну, точно, отличный парень!!!

— Только, простите, товарищ полковник, на базу я никого кроме вас не пущу. И то только чтоб не нагнетать обстановку. Вот напишете расписку...

— Ты что себе позволяешь, сержант! — вмещался в разговор капитан Свиридов. — Совсем крыша поехала?

— Товарищ полковник? — слегка приподняв бровь, обратился Мажор.

— Тихо, капитан! — рявкнул Акимов.

— Но, Семён Семёныч!? — попытался возразить негодующий капитан.

— Тихо я сказал! — и, достав из внутреннего кармана листок бумаги, протянул сержанту: — Васильев просил передать. Моя расписка о неразглашении, как сказал майор, некоторые активные сержанты могут на десять листов накатать. А я ведь думал, не пригодится... — грустно признал полковник. — Думал, положили вас. Сказали что не менее полусотни бандитов против вас... Всё бросил и на помощь.

— Спасибо, товарищ полковник, — неожиданно вытянулся в струнку наглый сержант. — Для меня честь служить вместе с вами...

Полковник вновь усмехнулся про себя, тому, как тонко парень поблагодарил, напомнив, что вместе, а не под началом. Ну да это он всегда знал. И не только это... например то, что командует у них не майор, а капитан. Умному достаточно...

А боец тем временем продолжал:

— Бандитов и правда, было с полсотни...

— И вы их без потерь положили? — вновь подал голос Свиридов. — Урежь осетра, боец.

— Товарищ полковник, — обратился к Акимову сержант. — Надо кого-то к каравану отправить, парней сменить. Может товарищ капитан заодно и посчитает? А то у меня с математикой плохо...

— Ты сопляк...

— А ну тихо! — Акимову уже стала надоедать эта пикировка. — Ты сержант умерь гонор, субординацию ещё никто не отменял.

— Извините, товарищ полковник, только сомневаться в том, что шесть десантников могут раскатать в блин полсотни бандитов, это оскорбление.

— Шесть? — забеспокоился проводник. — Ты же говорил, все целы.

— Целы, целы. Пьеро и Тихоня базу охраняли.

— А-а-а... — сразу успокоился боец.

— Шесть? — недоверчиво протянул капитан.

А вот Акимов промолчал. Слова об оскорблении, несмотря на нахальство сержанта, запали в душу...

— Капитан, пойдёшь и посчитаешь. Если врёт, ответит и за нахальство и за всё остальное. Рогожин умеет наказывать. Ведь так сержант?

Тот как-то сразу сдулся и обречённо признал:

— Эт-т-то точно.

— Вот! А если нет. То ты, Свиридов, прилюдно принесёшь извинение за оскорбление голубого берета! Всех устраивает?

— Так точно, — радостно скалясь, рявкнул тот.

— Так точно, — сержант, как будто, с жалостью посмотрел на капитана.

— А теперь вопрос. Отсюда теперь что пешком?

— Зачем? — удивился сержант. — Дорога же есть?

— А у нас тросов нет, чтоб растащить камни...

— А зачем? Сейчас откатим, — и переливчато свиснув, крикнул: — Бойцы, на выход.

Наверху склона нарисовалось четыре фигуры, держащие в руках гранатомёты.

— А ты серьёзно подготовился к встрече сержант, — одобрительно произнёс полковник.

— Вы даже не подозреваете на сколько...

— Ну, так просвети.

Парень вздохнув, скомандовал:

— Покажите гостям, — и крутанул рукой.

Фигуры исчезли и через полминуты вытащили на склон два миномёта...

— Знаешь что, капитан, — прокашлявшись, произнёс полковник. — Мне, кажется, тебе лучше уже сейчас начинать репетировать речь...

Тот только хмыкнул. Второй раз он это сделал, когда головорезы Рогожина откатывали камни. А ведь казалось, что только БТРом можно... Что за суперменов воспитывает этот якобы капитан?

Ах да! Был ещё третий раз, когда ехидный сержант показал заминированную обочину...

***

Ах, этот забавник — капитан Свиридов. Ну да ничего, будет знать, как сомневаться, и, главное, наглый такой! Вот пусть теперь покопается да посчитает, а то взял моду...

Хотя, я тоже хорош. Понять его можно: какой-то наглый сержантишка, строит из себя крутого перца. Но ведь меня прёт! Ай, ля-ля... Сколько я уже не спал? Вот ведь вопрос?! Ночью даже часок покемарить не удалось. А куда деваться? Нас всего восемь человек, а пасти надо со всех сторон, да ещё дороги на всякий случай минировали. Хотя минировал, конечно, Листик, а мы так... мины таскали, да взрывчатку и ещё миномёты. Вот ведь тоже... И камни эти ворочали, будь они неладны. Вот ночь и пролетела, а с утра наши на двух БТРах. То, что наши, определили сразу, уж разглядеть Молота на броне даже с недосыпу получится. Такой он маленький и незаметный. А вот всё остальное... С устатку пёрло. А тут ещё этот... Ну да ничего, дождусь Васильева и гори оно всё огнём.