— А что, праат Чалерм, — решила я начать светскую беседу, прежде чем приступить ко второму блюду, — работают ли всё ещё ваши цветные квадратики?

Он нахмурился, как будто не мог понять, о чём я, так что я уж решила, что та попытка провалилась. На Оплетённой горе кого-то призвать к порядку можно только после выравнивания её до уровня моря… Однако внезапно учёный оживился.

— А, вы о расставлении задач по важности? Конечно, работают, вы разве не заметили, что за эти месяцы в работе слуг почти что ни одной накладки не было?

Я попыталась припомнить что-нибудь о работе слуг, но, кроме истории с моими сундуками, так ничего и не вспомнила. Однако раз я не налетала на каждом шагу в то, что кто-то что-то перепутал, забыл или сделал неправильно, значит, всё и правда текло по течению.

— А раньше были? — зачем-то спросила я, хотя и понимала, что в клане Саинкаеу не могло быть всё гладко.

— Ещё бы, — фыркнул Чалерм и явно приосанился. — Мне пришлось проделать немалую работу, прежде чем люди стали следовать наилучшей схеме. А до меня и схемы-то никакой не было.

Я задумчиво пожевала цветок из миски с рисом. Столько вопросов, и все какие-то… ведущие к ссоре. А меж тем мы с Чалермом в кои-то веки сейчас разговаривали, как взрослые люди, и портить это не хотелось.

— Вы решили… — медленно начала я, старательно управляя своим голосом, чтобы он не показался вздорным или язвительным, — начать распутывать этот клубок снизу?

Чалерм пару раз моргнул, соображая, о чём я говорю. Потом вздохнул.

— На слуг никто не обращает внимания. Если они вдруг начали лучше справляться с работой, все воспринимают это как должное. Вы вот и сами не заметили. А то, что вы собираетесь сделать с охотниками, заметят все и сразу.

— А вы не можете придумать подход к охотникам, такой, чтобы с ними тоже прошло всё гладко? — поинтересовалась я, хоть и понимала, что мог бы — предложил бы.

Чалерм предсказуемо покачал головой.

— Слуги — это невидимая сила. Они не станут жаловаться господам, вставать в картинные позы и собираться у вашего крыльца поскандалить. Самое большее — поворчат между собой. Да и не так сильно изменилась их жизнь, зато сразу стало проще решать, за какую работу браться. Вы же хотите изменить жизнь как раз тех людей, которые на самом виду, причём в результате нынешние авторитеты потеряют уважение, а прежние головастики получат силу. Это вообще не может пройти гладко.

Я пожала плечами. Ну не может, так не может.

Чалерм потёр внутренние уголки глаз большим и указательным пальцами.

— Пранья, вы серьёзно хотите настроить против себя весь клан? Вы думаете, вы одна справитесь с несколькими тысячами махарьятов?

— Эти люди ничего не могут сделать толково, — усмехнулась я. — Почему вы думаете, что они смогут толково сопротивляться?

Учёный порассматривал меня, а потом покачал головой.

— Как вы не боитесь?

— А что мне терять? — парировала я.

— Главу клана, например? — странным тоном предположил Чалерм. — Вы ведь верите в его искренние намерения.

Я доела рис, взяв время на подумать. Боялась ли я потерять Арунотая? Не то чтобы он у меня когда-то был, чтобы его терять. Допустим, он вернётся и разозлится на меня за то, что я тут всё перевернула вверх дном. Расстроюсь ли я?

Я украдкой глянула на потерянное выражение на лице Чалерма, и тут же досада кольнула под ребро. Вот почему на чувства законного мужа мне плевать, а эта лисья морда вызывает такое эхо?

— Переживёт, — рыкнула я, хотя моя злость вовсе не целилась в Арунотая. — Жизнь жестока, и иногда её оружие — это ты сам. Как сказал Великий ду, иногда чтобы залечить прорехи в ткани мира, её нужно полностью обновить.

Чалерм медитировал с открытыми глазами, уставленными в дальнюю стену.

— Раньше, — медленно сказал он, — я работал в другом клане. И достиг там изрядных успехов. Уходя, я был уверен, что мало кто лучше меня умеет поставить работу махарьятского клана. Я пришёл сюда с горящими глазами и твёрдой уверенностью, что сейчас наведу здесь порядок.

Он замолк, и я заполнила тишину усмешкой.

— На Оплетённую гору нельзя приходить с горящими глазами.

Чалерм выразительно покивал.

— Я понял, что раньше мне это всё давалось так легко, потому что те люди верили мне и верили в меня. Они хотели позволить мне попробовать то и это, были готовы потерпеть ради моего успеха. В итоге их жизнь стала лучше, а дело — прибыльнее. Но это больше их заслуга, чем моя.

Я смотрела на Чалерма и понимала, что он сейчас переживал не меньше, чем какой-нибудь воин, вернувшийся в родное село только для того, чтобы увидеть обгоревшие остовы и кружащих над трупами стервятников. И то, что Чалерм всё ещё держался, не бросал это провальное дело и сам не бросался в безумие, было лишь свидетельством его железной силы воли. Сколько он уже полз тут на одной только воле? Как-то давно ещё он сказал мне, что утратил направление, и только я смогла вернуть его на верный путь. Значит, до моего прихода он уже почти сдался.

Я не удержалась и накрыла его руку своей. Он вздрогнул и уставился на меня. Так близко я видела в его тёмных глазах мерцающую холодным светом махару.

— Наша задача не в том, чтобы насильно улучшить жизнь этих людей. Наша задача — не допустить, чтобы их бестолковый произвол разрушил весь остальной мир. Мы можем их всех убить или поступить милосердно и дать им возможность исправиться.

Чалерм сжал зубы до желваков, а потом точно так же сжал мою руку.

— Давайте хотя бы найдём кого-то, кто нас поддержит, — сказал он. — Кого можно будет поставить в образец другим.

— Ну вот сейчас незаслуженно обойдённых разрядом повысим, они и поддержат, — улыбнулась я.

По Чалерму было видно, что он очень хочет возразить. Но чашечки наполнялись, а он молчал, словно зубами зажимая свои стоны про поспешность и непродуманность. Наконец он с усилием моргнул и отпустил мою руку, а после встал.

— Стражники должны были уже собраться внизу. Пойдёмте.

Стражников внизу столпилось человек десять, все как на подбор — высокие, статные, даже одетые по форме в чёрное с серебром. Наверное, на воротах они все такие, я не могла припомнить, но если нет, то отдельное спасибо Чалерму за то, что отобрал внушительных исполнителей для этой работёнки.

— Приветствую, — начала я сухим деловым тоном, который казался мне уместным в общении с подчинёнными. Мужчины неуверенно кивнули. — Сейчас начнётся обед. Будьте добры возьмите эти указы и зачитайте в трапезных, где обедают охотники.

С этими словами я протянула ближайшему стражнику стопку бумаг, но он не шевельнулся, чтобы их взять.

— А вы вообще кто, чтоб тут указы раздавать? — спросил его сосед, рассматривая меня.

Я сунула два пальца за пояс и вытянула жетон, выкраденный у Арунотая. Подняла его на уровень лица и легонько поболтала им в воздухе, привлекая внимание.

— Я жена главы клана и теперь приняла на себя полномочия пранура Вачиравита, а именно управление обучением и охотами.

Стражники неловко переглянулись.

— Вас же… того… в тюрьму сажали, — заметил ещё один.

— Вот-вот, это же самозванка, — припомнил третий.

Я пожала плечами.

— Как сажали, так и выпустили. Или вы прохлопали свадьбу главы?

Они снова переглянулись, и на лицах читалась растерянность.

— Да знаем о свадьбе… Но одно дело свадьба, а другое… — Стражник кивнул на бумаги в моей руке, но я снова привлекла его внимание к жетону.

— А другое — вот оно. Желаете проверить на подлинность?

Первый пожелал, взял у меня жетон, тщательно рассмотрел и даже на зуб попробовал, а потом быстро сунул себе за пояс и махнул остальным.

— Пошли отсюда.

Я аж застыла на мгновение от такой наглости, и у стражников была возможность погоготать и повернуться ко мне спиной. И в это мгновение у меня в голове что-то щёлкнуло. Как будто отломился крючок, запирающий шкатулку, или уздечка лопнула, или развалился камень, которым подпёрли колесо. Стало так спокойно… и кристально ясно, что делать дальше.