— Я хочу назначить охотников в группы так, чтобы в каждой было несколько разрядов. Кто-то знающий и опытный, твёрдые середнячки для опоры и новички, чтобы учились. А ещё дети из тех, кто потолковее.

Чалерм продолжил меня внимательно рассматривать, и я поёжилась под его взглядом. Пора бы уже перестать замечать, что мне там мерещилось в его глазах. Я ведь знала теперь, что надеяться не на что…

Я осеклась на этой мысли. Это я раньше, после того, как он меня оттолкнул, поняла, что надеяться не на что. А с тех пор он намекнул на строго обратное. Вот только я теперь была замужем, и уже даже под собственным именем, пусть сам обряд едва-едва можно было счесть свадебным. Но уж если Чалерм не уронил своего достоинства и не принял внимание жены своего друга, разве я могла повести себя хуже, чем он? Тем более, что Арунотай намекал, что я ему интересна не только как ценная махарьятта.

Я сжала зубы и твёрдо выставила подбородок вперёд. Нет уж, всякие лживые лисы не собьют меня с пути, какими бы глазами они на меня не смотрели.

Чалерм, похоже, и сам что-то для себя решил, прерывисто вздохнул и сел за стол, положив книгу перед собой.

— У Саинкаеу есть разряды, — сказал он, уперев взгляд в обложку. — Они выдаются не за знания, количество махары, уровень мастерства или успешность охот. А по рекомендации ведущего охотника. Чем выше разряд ведущего охотника, тем весомее его рекомендация. Также учитываются победы в соревнованиях и личные вознаграждения от авторитетов клана.

Я почувствовала, что у меня слабеют колени, и снова опустилась в кресло. Саинкаеу-у-у-у-у! Хотелось завыть. Но нет, Ицара, нельзя больше пригибать голову и терпеть эту чушь. Настало время хорошенько встряхнуть этот горшок с жабами.

— Так было до сих пор, — сказала я. — Теперь будет иначе.

Чалерм всё-таки поднял на меня взгляд.

— Вы понимаете, что охотники с самыми обширными знаниями и навыками боя вовсе не обязательно имеют опыт руководства группой? И что другие могут не считаться с ними, поскольку их разряд запросто может быть ниже менее одарённых и опытных?

Я подалась вперёд, удерживая его взгляд.

— А вы понимаете, что если кто-то во время охоты ослушается ведущего, то получит двадцать палок, а потом вместе со своими соседями будет неделю выполнять работу прачек?

Глаза Чалерма расширились.

— Пранья… Вы ещё помните, что вы сами — не амардавика? Думаете, охотники так легко послушаются подобных приказов?

— Проверим? — ухмыльнулась я.

Учёный выпустил из рук свою драгоценную книгу и запустил эти самые руки в волосы, сбивая аккуратную причёску. Какая-то часть меня ликовала, добившись от него такого сильного чувства, что он даже не смог надеть свою любимую каменную маску.

— Это будет бунт, — сказал он. — Вас порвут.

— Пускай попробуют, — фыркнула я. — Кстати, а где мой меч?

Спросила и удивилась, что до сих пор даже не подумала его поискать. Меч у меня забрали в ступе, когда увели меня в тюрьму. Но у Арунотая в кабинете его не было. Хотя, наверное, его вернули в арсенал, это ведь был подарок от Вачиравита… Со своим старым обычным мечом я расставалась так тяжело, а об этом даже не вспомнила. Должно быть, не успела ещё привыкнуть к нему, несмотря на духовную связь. Впрочем, справедливости ради, в меч, принадлежавший клану Саинкаеу, я много своей духовной силы не запускала, памятуя о спорах в махаре барьера. Ну его к болотным демонам!

Чалерм меж тем просунул руку под столешницу и достал оттуда мой дарёный меч, чистенький и красивый, в блестящих кожаных ножнах.

— Откуда он у вас? — изумилась я. Но, правда, каким образом Чалерм выманил оружие заключённой самозванки у главы клана? Или уже из арсенала увёл? Или кому-то из стражников взятку дал? Зачем?

Вместо ответа Чалерм как-то странно отвёл глаза и сглотнул, а потом подвинул мне меч по столу, словно опасался передавать из рук в руки, как суеверный.

— Нет, серьёзно? — настаивала я. — Если вы его выкрали из арсенала, мне надо знать, что лучше его прятать.

— Все разрешения подписаны, — буркнул Чалерм, тут же вытащил из ящика несколько листов и хлопнул ими по столешнице. — Пранья, убирайте своё оружие, ваши вселенские решения надо превратить в указы, а их развесить в посаде охотников и огласить в обед в трапезной. Не теряйте времени.

Я и опомниться не успела, как получила кисть и придвинулась вместе с креслом ближе к столу, чтобы писать указ. Естественно, никаких указов я никогда в жизни не писала и даже не читала, поэтому пришлось Чалерму мне диктовать. И в паре мест, к стыду своему, я даже уточнила у него, как пишутся те заумные слова, что он говорил. Не знаю, чего бы там насочиняла без него…

Получившийся документ я попыталась зачитать вслух, но язык завязался узлом на третьей строчке. Я беспомощно посмотрела на Чалерма.

— Как я это оглашать буду? Я же стану позорищем всего клана!

— Вы уж точно не должны это оглашать, — удивился Чалерм. — Вы — слишком высокого полёта птица, чтобы самой доводить до сведения рядовых охотников изменения в укладе.

— А кто, вы что ли? — пожала плечами я.

Чалерм замялся и отвёл взгляд.

— Наверное, это было бы правильно…

Я вспомнила, как он в тот раз убеждал охотников заняться заточкой оружия… М-да, глашатай из него так себе.

— А кто вообще обычно занимается такими вещами? — спросила я. — Кто-то же распоряжения главы доводит до общего сведения.

— По идее, да… — задумался Чалерм. Потом развернулся и принялся рыскать на своих бесконечных полках. Наконец он выудил потрёпанную пыльную книжонку, сдул с неё бурое облачко и раскрыл. — Так, вот тут есть список глашатаев прежнего главы, но… — Чалерм вынул из стола ещё какой-то список и сверил один с другим. — Но он сильно устарел. Части людей уже нет в живых. Однако, насколько я могу судить, все эти люди были заняты в страже.

— Ага! — обрадовалась я. — Значит, сейчас зовём страдников и велим им читать эту белиберду?

— Это не белиберда, — оскорбился Чалерм, косясь на наш указ. — Я составил его по аналогии с существующими уставными документами, тем же стилем.

— Хорошо, хорошо, лишь бы стражники прочитали, — отмахнулась я. — Так я пойду за слугой?

— Лучше я, — быстро сказал Чалерм. — Не стоит вам светиться в моём доме лишний раз. Вы пока перепишите указ ещё раз пять, трапезных залов же несколько.

Я скрипнула зубами, но снова взялась за кисть. Честно говоря, я надеялась, что слугу удастся подбить принести мне что-нибудь с кухни, а то я сегодня с утра даже не подумала поесть.

Чалерм пропал надолго — я уже собралась идти его искать, когда наконец услышала на лестнице знакомые шаги. Походка у него была лёгкая, узнаваемая, особенно на ступеньках, по которым он бегал на мысочках. Такая лёгкость и скорость пригодились бы, когда он решения принимал или планы строил, но, видимо, за медлительность там он на лестнице и отдувался.

Я вскочила с кресла, чтобы выглядеть более грозной, когда стану отчитывать его за долгое отсутствие, но тут же мой взгляд упёрся в поднос с едой.

— Заодно зашёл за обедом, — пояснил Чалерм, не глядя на меня, и поставил поднос на стол. — Тут на двоих.

Я и сама видела, что на двоих. И даже не знала, что сказать по этому поводу. Вроде уже так настроилась ругаться, а теперь благодарить надо? Но я же его не просила! Он сам как-то понял, что я голодная. Я бросила косой взгляд на учёного, но он был нарочито занят: дёргаными движениями сбивал поровнее стопочку написанных мной указов. Не знаю уж, почему он решил меня накормить, но не похвалялся этим, и то ладно.

— Спасибо, — бросила я, как можно более бесцветно, и уселась обратно, придвигая к себе миску с супом.

Чалерм вздрогнул и пробормотал что-то невнятное, а потом тоже расположился за столом со своей порцией, делая вид, что это совершенно обычная, ни к чему не обязывающая трапеза. Я отметила, что блюда не с господского стола, а из тех, что мне носила Буппа. Значит, Чалерму тоже бесконечные завитки и спиральки в еде не нравятся. А ещё он раздобыл это всё за большую чашу до начала обеда, значит, как-то договорился со слугами. Хотя чему я удивляюсь? Он ведь и заправлял слугами всё это время, помнится даже какую-то схему им придумал с цветными досками, как дела делать…