Выходило, это должен был быть кто-то с Оплетённой горы, кто знал, что задумали Саинкаеу. Но на горе не водилось таких умелых махарьятов! Или кто-то скрывал свои способности? Но зачем? И почему решил раскрыть их именно сейчас?

Тем временем детей окружило новое облако талисманов, ведь снопов в болоте было очень много, а дети ещё не сообразили, как их избежать. Я замерла, призвала несколько личин и отправила их на поиски. Почти сразу одна из мелких пташек обнаружила мужчину, притаившегося в кроне невысокого дерева. У меня засвербело в носу, когда я увидела его глазами птицы: я знала этот тёмный нэр и эти шаровары, и хоть волосы мужчина забрал в пучок, его силуэт я бы ни с кем не перепутала. И то сказать, Чалерм ведь не просто так спустился с горы. Он, как и я, шёл на турнир, чтобы предотвратить бедствие.

С тяжёлым сердцем я заставила личину обогнуть учёного и показать мне его лицо. И вот тут я чуть не вскрикнула от изумления.

Кожа Чалерма была того же холодного тёмного оттенка, как у Вачиравита. Даже, возможно, темнее. И пока я его рассматривала, Чалерм, вольготно рассевшись в ветвях, одну за другой накладывал махарьятскую печать на стопки бумажек, отчего на них проступали письмена, превращающие их в талисманы.

Я попятилась и упёрлась затылком в дерево, которое больно укололо меня сучком. Значит, всё-таки он махарьят. Причём махарьят такого разряда, что без труда прячет всю свою силу круглые сутки на протяжении месяцев. И печать эта мне не знакома, и с мечом он обращается лучше, и барьеры вскрывать умеет. Да мне до него, как до луны.

И если я не нужна ему ни как женщина, ни как махарьятта, то зачем он врал, что нужна?

Уголок автора

Ицара: ААААА!!! Там снопы!!! Мы все умрём!!! Куда бежать, кого спасать?!!

Махарьяты: Хм, подзаработаем баллов!

Чалерм: Ага, подзаработаете, только щас я… Пульк, пульк, пульк…

А вот что Чалерм всё-таки забыл на Оплетённой горе?

Дни турнира тянулись, как строки скучного свитка. При помощи личин я водила команды Саинкаеу по болоту, а при помощи подчинённых демонов отгоняла всех других махарьятов от опасных мест. Вачиравит доблестно справился с гауром, заработав кучу очков, и я по одному посылала к нему других больших демонических зверей. С более хитрыми тварями ему не сладить, а так — повышал статус в своих глазах и в окружающих. Вслед за крупным зверем я посылала к нему группу мелких, чтобы было чем поживиться команде. Джаран со своими неплохо справлялся сам.

Чалерма я больше не видела. То ли он решил помогать только в крайних случаях, то ли заметил меня и счёл, что моих усилий будет достаточно. Я вроде бы старалась не попадаться никому на глаза, но теперь я понятия не имела, что видят глаза Чалерма. Откуда бы он ни явился, там учили лучше, чем в моём маленьком, никому неизвестном клане.

В результате за пять дней я уже начала чувствовать себя неупокоенным духом. Меня никто не видел, о моём присутствии на турнире знал только Чалерм и, может быть, Вачиравит, если дал себе труд подумать, как я прислала ему записку. Я пряталась в кронах деревьев и среди стеблей баньяна, я залегала в лужах, прикрываясь мхом. В течение дня я подпитывалась махарой, которую мне щедро выдал Чалерм — раньше-то я думала, что она ему не нужна, потому что ему с ней ничего не сделать, а теперь понимала, что он просто настолько силён, что мог позволить себе поделиться.

Однако махара махарой, а по вечерам, когда команды выбирали себе места для ночлега, мне обычно удавалось при помощи личин стащить себе чего-нибудь поживиться. Я старалась тащить только у своих — обирать чужих было бы как-то уж совсем нечестно, но иногда просто не было сил пройти мимо костра, на котором жарили мясо или варили пряный суп. Отец бы ужаснулся, узнай он, чем промышляет его дочь. Но отец был где-то там, дома, за семь гор отсюда, и решал свои каждодневные проблемы: как защитить город, имея в запасе махары всего с одного махарьята. Для меня же теперь такая проблема казалось чем-то из древней сказки. Махары кругом хоть завались, а толку-то?

Так я и кружила по горе и болотам, словно призрак, невидимая и никому не нужная, воруя еду и по чуть-чуть помогая Саинкаеу жульничать. Мир она собралась спасать, мировой порядок латать, тоже мне, великая махарьятта! Вот твой удел. Вот на что ты годишься. Вот на что хватает всей твоей посредственной учёности и всех твоих жалких силёнок. Чалерм будет плести интриги и спасать махарьятство, а ты — девочка на побегушках, инструмент, марионетка. Он и не собирался мне ничего объяснять: кто он, зачем он здесь, что он может. Зачем? Я ведь для него никто.

Турнир подходил к концу, а моё настроение опускалось на болотное дно и порастало тиной. Я даже не поспешила за всеми на объявление результатов: какое мне дело, в конце концов? Победили там Саинкаеу, проиграли… Ко мне это всё равно не имеет отношения. Меня не наградят. Даже не поблагодарят за помощь. Да и сколько той помощи было, если Чалерм всё сделал сам…

Я присела на трухлявое бревно у края турнирного поля, скрытая от дороги густыми кустами, и оглядела себя. Вся одежда пропиталась болотной жижей, кое-где подсохла, а где-то мокрая. Волосы выбились из пучка, и я их всё время убирала от лица грязными руками, а значит, и лицо всё замарано. Под ногтями земля. Одна мысль показаться Буппе в таком виде полностью лишала меня сил. Может, не ходить обратно на гору? Исчезнуть вместе с толпой махарьятов, и кто меня хватится? До сих пор ведь не хватились.

В конце концов, я сделала то, зачем пришла: добыла для своего клана махары. У меня ещё фиал едва початый. А когда кончится — пролезу на Оплетённую гору, я же теперь знаю тайный ход, да и наберу. Почему нет? Могу хоть шесть раз за год сюда приходить. И пропади они все пропадом: и великие охотники, и великие учёные, и кананы со своими интригами, и загадочные амарды. Я всего лишь маленькая песчинка на пути из первородного ничто в посмертное. Но дома-то меня хоть ждут!

Раздался гонг, оповещающий о завершении турнира, и вскоре усиленный махарой голос Арунотая стал объявлять результаты. Среди взрослых больше всего набрала команда Вачиравита, в чём я и не сомневалась. Джаран своими силами дотянул до четвёртого места, что было весьма неплохо, если учесть отвратительную подготовку в клане. Из детских групп Паринья заняла второе место, а Танва — где-то в хвосте первой десятки. Это всё равно очень хороший результат, поскольку общее число команд на турнире почти доходило до ста, и половина из них — детские. Так что я вздохнула с облегчением: Саинкаеу показали себя достаточно выгодно, чтобы не искать, кто подпортил их планы. Моя задача выполнена. Можно разворачиваться и идти домой.

Барьер вокруг турнирного поля уже сняли, так что я беспрепятственно вышла на дорогу. Людей на ней было уже не так много. Как я поняла, все возвращались в город праздновать. Мне праздновать было нечего, но путь к Жёлтой горе вёл от другого края Чаата, так что мне в любом случае требовалось пройти город насквозь. Я понуро поплелась вместе с замешкавшимися махарьятами, которые горланили песни и даже пускали огненные цветы. В темнеющем небе те цвели и переливались, ещё доходчивее напоминая мне, насколько я тут чужая. И когда я только успела привыкнуть, что не одна? Я ведь была одна с самого-самого начала.

— Кессарин, — окликнул меня кто-то, и я чуть не скатилась обратно в болото с перепугу. Вот ещё не хватало… Но, обернувшись, я узнала Вачиравита.

— Ты всё ещё здесь? — изумилась я.

Он неопределённо пожал плечами.

— Куда спешить? Там опять церемонии.

Я подумала было спросить его, чем ему церемонии не угодили: он ведь победил, а там даже разговаривать ни с кем не придётся, только получить заслуженную похвалу, но… Какое мне в сущности дело? Он мне такой же чужой, как и я ему.

— Чего такая грязная? — бросил мне Вачиравит, который, оказывается, всё это время меня разглядывал.