Я обернулась и увидела светлокожего махарьята среднего возраста, высокого и рыхлого, ровно как я всегда представляла себе учёных.

– А вы кто такой, чтобы спрашивать? – поинтересовалась я. Не то чтобы мне было сложно что-нибудь наплести, но, честно говоря, уже любопытно стало, они все тут считают, что с кананичной надо разговаривать, как с провинившейся служанкой? Может, Кессарин вовсе и не из-за великой любви от брака отделывалась, а потому что знала, что махарьяты её от мебели не отличат?

– Я, к вашему сведению, девушка, дежурный библиотекарь! – пропыхтел он, колыша дряблым вторым подбородком, поросшим редкой бородёнкой.

– Девушку, к которой вы обращаетесь, зовут пранья Кессарин Саинкаеу, – громко произнесла я, перекрикивая детский гомон. – Я жена пранура Вачиравита. Можно узнать имя достопочтенного праата библиотекаря?

Предположение, что он праат, а не пранур, заставило узоры на лице и оголённых по локоть руках мужика вспыхнуть оранжевым возмущением.

– Я пранур Крабу́к! – выплюнул он мне в лицо. – И вашего Вачиравита я наставлял в библиотечном деле, когда он сам выше первого уровня забраться не мог! А теперь объясните, что вы забыли в начальной ученической секции махарьятской библиотеки?

– Что люди обычно забывают в библиотеках? – пожала плечами я. – Может быть, книгу? И если бы я могла попасть в какую-то другую секцию, я бы обязательно так и сделала, но тут ведь не предусмотрено лестницы для обывателей?

– Не предусмотрено – и правильно сделано! – фыркнул Крабук. – Чем выше уровень, тем более серьёзные книги там хранятся, и последнее, что нам нужно, это дети или непомерно наделённые от природы праньи, сующие свой нос в опасные тексты! Вам, пранья Кессарин, я лично составил подборку развлекательного чтения, так что идите и развлекайтесь, а в ученические секции дозволено входить только ученикам.

– А что, если я хочу поучиться? – выпалила я, опешив от такого напора. Он знает, что ли, что Вачиравит меня век бы не видал и заступаться не будет? А Арунотай? Если я пожалуюсь Адульядежу, то…

– А если хотите поучиться, то идите к учителю. Он вам выдаст перечень всех необходимых книг, и не надо будет шариться по полкам вслепую.

– Хорошо, – прошипела я. – Где я могу найти учителя?

Крабук развёл руками, как будто обводя всю гору.

– В любом учебном павильоне, какой приглянется! – И, видя, что я собралась гордо удалиться, добавил: – Только уже не сегодня, на сегодня у них рабочий день окончен. Завтра перед уроками или в обед идите искать.

– Большое спасибо за наставление, – процедила я и вырвалась из этого оглушающего ада.

Честное слово, может, проще будет слезть с горы да спросить пару лавочников, где у них тут ядовитые демоны водятся? Ну серьёзно, что тут за тайны такие, что всё надо прятать за семью барьерами и вредным крючкотвором?!

Кипя от злости, я пролетела мимо главной части резиденции и продолжила спускаться по склону туда, где деревья укорачивались и толстели. Я миновала ученические общежития и домики слуг, пару раз поскользнулась на влажных камнях и чуть не съехала в ручей, поцарапала руку о какие-то колючки и… завязла.

Я полулежала на склоне, прямо на тропе… вернее, на том, что было тропой ещё два шага назад. Сейчас вокруг меня топорщились мясистые стебли отцветшего летучемышника, одна нога мокла в ручье, тёкшем поперёк склона, а вторая застряла в чём-то впереди. Я осторожно села и пригляделась. День только-только начал уступать вечеру, так что видно было хорошо. Ниже меня по склону были только ручей и трава. Моя нога висела в воздухе!

Опомнившись, я призвала немного махары и заморозила барьер, в который попала ногой. Дождавшись, пока он перестанет меня удерживать, я приноровилась и выдернула ногу вместе с сандалией – не хватало ещё её оставить висеть в воздухе. Ослабить этот барьер настолько, чтобы просунуть в него руку и забрать сандалию, я бы не смогла, не говоря уже о том, чтобы пройти насквозь. Значит, это и есть край резиденции… Они бы хоть табличку повесили. Хотя теперь я видела, что за барьером начинались обычные деревья, растущие плотно и различимые с трудом из-за зелёной дымки подроста и косых черт валежника. Проще говоря, нормальный лес.

Я поднялась и отряхнулась, быстрым словом высушила намокшую штанину и прошла пару шагов назад по склону. Стоило моргнуть – и трава под ногами заменилась белым гравием, а когда я обернулась – ни ручья, ни деревьев там больше не было, только бесконечные лиановые каркасы и их непроницаемые кроны. То есть не только табличку не повесили, но и примаскировали. Зачем так делать?

Однако это означало, что в произвольном месте я из резиденции не выберусь. Придётся просачиваться сквозь главный вход, и желательно подгадать момент, когда там будет проходить тот самый обоз, но до этого ждать ещё девять дней. Ну ходят же Саинкаеу на охоту, так, может, я к отряду прибьюсь? Размышляя об этом, я прошлась нижней тропой до ворот, через которые меня саму вчера внесли на гору. Я их помнила плохо, но Чалерм во время экскурсии говорил, что прямая аллея от дома главы клана ведёт к воротам. По дороге время от времени попадались слуги, и я им приветливо кивала – по привычке и потому, что сейчас я не делала ничего предосудительного, всего лишь гуляла.

Но когда я дошла до главной аллеи и спустилась по ней за дома слуг… там обнаружилось всё то же самое. Глухой замаскированный барьер, из которого я с трудом выдернула руку.

Я почувствовала что-то среднее между опьянением и морской болезнью. Ладно снаружи сюда не попасть, но, получается, я и выйти отсюда по желанию не смогу?.. Обернувшись, я окинула взглядом нависший надо мной в сумерках тёмный полог переплетённых лиановых крон. Я заперта в этом царстве древесных остовов?..

– Буппа, – сказала я, едва войдя к себе и увидев служанку, суетящуюся вокруг столика с мисочками и тарелочками, – мне кажется, отсюда невозможно выйти.

– С горы-то? – рассеянно переспросила она, раскладывая на две мисочки варёные бобы. Похоже, добыла всё-таки нормальной еды со служебной кухни. – Поговаривают так, да. Без позволения главы ни сюда не войти, ни отсюда не выйти.

Я присела к столу, осмысляя услышанное. Но на охоты же они как-то ходят! Хотя это, конечно, с позволения главы.

– И тебе не страшно было сюда отправляться? – спросила я служанку, которая наконец закончила возиться и села напротив.

– К махарьятам-то? – вздохнула она и как-то странно на меня покосилась. – Я в жизни всякого повидала. Вы вон сами махарьятта, и ничего вроде.

Я запоздало сообразила, что для Буппы, всю жизнь прожившей среди обывателей, махарьяты не сильно-то отличаются от демонов, с которыми сражаются.

– А взаперти сидеть? – напомнила я.

Буппа фыркнула:

– А то можно подумать, в имении Адульядежа я была вольной пташкой! Это вы, пранья, привыкли по миру бегать, как захотите, а мы люди подневольные.

Я прикусила губу. Действительно, я ведь даже не спросила, какое у Буппы было положение в доме Кессарин. Служанка и служанка, а она же наверняка невольница. Канан не стал бы держать в доме людей, которые могут когда угодно взять и уволиться, а то и перейти к какому-нибудь его врагу и всё рассказать ему о том, что у Адульядежей дома творится.

Ну ладно, но с разрешения главы-то с горы уйти можно, и вряд ли Арунотай мне откажет, если я попрошу его выпустить Буппу, так?

– Послушай, если хочешь, я получу разрешение тебе уйти отсюда, – предложила я.

Буппа уставилась на меня, как на морское чудище.

– Небеса вас храни, пранья, куда же я пойду?!

Я потёрла лоб, сковырнув надоевший прилепленный камень. И правда, Буппа ведь жила в имении Адульядежа. Туда она вернуться не сможет – слишком много вопросов. Да и вообще в городе появляться рискованно – вдруг её кто узнает? Значит, надо идти куда-то ещё и там обзаводиться жильём…

– Я дам тебе денег, чтобы купить дом, – додумалась я.