— Ишь ты, — усмехнулся он. — А ты не так беспомощен, как изображаешь.

Адульядеж зло ощерился и отступил. Он явно рассчитывал на этот неожиданный удар, небось нарочно усыплял бдительность противника, чтобы его нанести. Но моего отца даже неожиданным ударом не взять, а теперь он будет настороже.

Понадеявшись, что отец не успеет опомниться, Адульядеж тут же напал снова, сыпля одним за другим ложными выпадами, ловко увернулся от меча и почти дотянулся до отца, но это не удавалось и более сноровистым бойцам.

— Вижу, ты кончил кривляться, — заметил отец. — Что ж, я тогда тоже займусь тобой серьёзно.

И в два замаха выбил меч из рук Адульядежа. Тем же движением повалил его навзничь и поставил ногу ему на грудь, держа лезвие около шеи.

— Вот и всё, — вздохнул отец и повёл плечами, словно разминаясь после тренировки. — Ты труп.

Лежащий навзничь канан вдруг хищно улыбнулся и приподнял голову, рискуя порезаться об остро наточенный меч. Волоски его жиденькой бородёнки задели за лезвие и осыпались на одежду. А в следующее мгновение отец вскрикнул и дёрнулся назад, разметав руки. Что-то вспыхнуло, завоняло лиановым цветом, меч выпал из его руки, а следом он сам повалился на землю.

Я не заметила, как оказалась подле него — и не одна. В несколько рук мы перевернули отца на спину, и все отпрянули. По его шее и лицу расползались чёрные вены, словно его кровь кто-то перекрасил чернилами, а из узоров сочилась тёмная слизь. Он едва дышал — со свистом и хрипом, словно в его лёгких что-то поселилось. Лиановым цветом смердело отчаянно. Я тут же стала искать сноп. Это должен был быть сноп. Не знаю, как Адульядеж это сделал, но…

— Вот так-то, великий махарьят! — раздался насмешливый голос проклятого канана. Я мельком глянула в ту сторону — Адульядеж встал на ноги и наблюдал теперь за нашим копошением с безопасного расстояния.

— Что ты сделал⁈ — выкрикнула мама. Конечно, она тоже была тут.

— Это бесчестный приём! — возмутился кто-то из глав.

Я перестала слушать перебранку. Надорвала тунику и зашарила по телу отца в поисках снопа. Потом проверила сапоги. Он был на ощупь обжигающе горячим, а чёрные вены заплели его кожу уже двойным слоем, и даже в глазах проступила чернота. я, кажется, всхлипывала, но продолжала искать. А потом шмыгнула носом и внезапно почуяла сильнейший лиановый смрад, исходящий от его головы.

В следующее мгновение я нащупала сноп у отца в волосах и выдернула его с клоком, обрывая жирные трубки чёрных вен, которые выросли из него, как из какой-то мерзкой личинки.

Вот только ничего не изменилось. Чёрные вены не перестали набухать, а дыхание отца не выровнялось. В панике я принялась читать очищающие заклинания, жечь самые жирные вены махарой и накладывать восстанавливающие чары, но всё без толку. Где-то рядом замаячило розовое пятно, я подняла взгляд — по другую руку отца на земле сидела Ари Чалита. Она приложила изящную руку к его лбу, а затем подняла на меня взгляд.

Я всё поняла уже из этого взгляда, но для верности она всё же покачала головой. Я втянула воздух сквозь сжатые зубы. Не может же быть всё так… Отец не может просто взять и…

— Ицара, — прохрипел его голос, такой искажённый, что уже уподобился голосу вестника. Рука отца нашарила и сжала мою. Я видела, как появляются мокрые пятна на наших сплетённых пальцах, но не понимала, что это и откуда. — Дочь. Ты должна быть сильной.

— Я и так! — выкрикнула я и рвано вдохнула, захлёбываясь в невесть откуда взявшейся воде.

— Я знаю. — Искажённое лицо отца сморщилось в улыбке, и это было самое жуткое, что я видела в жизни. — Я был неправ. Эту скверну нельзя было победить просто. Ты… сделала лучшее из возможного. Я судил… сгоряча. Я… поддался.

Мне хотелось закричать — что толку от того, что теперь ты это понял, если ты всё равно сейчас умрешь⁈ Но что толку от моих криков?

— Ицара! — сказал он со внезапной силой и тут же выкашлял тёмную слизь. Теперь уже подле амардавики я видела руки мамы, а рядом с ней — сестёр и братьев, которые пробились поближе, оттеснив глав кланов и прочих ротозеев. — Я хочу, чтобы… клан Суваннарат… возглавила ты.

Я даже плакать перестала от изумления. Я⁈

— Но до меня ещё столько людей! Мама и дядья и тётка и…

— Нет, — отрезал отец, и даже в осткатках его жизни было столько силы, что я не посмела перебить. — Не по старшинству. А по заслугам. Ты доказала. Ты справишься. Лучше, чем я.

У меня не было слов, но мама стиснула другую его руку.

— Я прослежу, чтобы твоя воля свершилась, Тханасак, — произнесла она.

Он улыбнулся ей — как-то так, как улыбаются наедине, и я отвела взгляд, а когда глянула снова, он уже смотрел на меня, и даже сквозь жуткие вены я видела в его взгляде гордость.

— Ты будешь управлять лучше. Чем я. Клан ждёт процветание. — Он дёрнулся, посмотрел куда-то вбок, а потом снова на меня, и глаза его внезапно прояснились. — Не поддавайтся. Не слушай. Ты сможешь.

А дальше… Дальше Ари Чалита накрыла глаза отца своей ладонью, и через мгновение он весь рассыпался пеплом. На припорошенном льду остались только меч, гребень и ещё горстка мелочей, но ни волоска, ни ниточки.

Я вскочила и попятилась, таращаясь то на припорошенный пеплом лёд, то на Чалиту, то снова на лёд, то…

— Теперь Великий Ду может забрать клан побеждённого! — провозгласил вестник.

Но Великий Ду не смотрел на него. Он вертел в когтистой лапе шелуху от проклятого снова, который я вырвала их волос отца. Когда и кому я его отдала? Не помню, мне было не до того, но перед Ду с поднятой рукой, словно только что отдала ему что-то, стояла Кессарин.

— Это… шкура… обречённого! — взревел Великий Ду. Он сжал шелуху в кулаке и ударил им по воздуху, но с такой силой, что под этим местом промялся и треснул лёд. — Лжец! Ты заплатишь за это!!!

Он двинулся было к канану, но тут перед ним выросла стена льда.

— Поединок проиграл Суваннарат, — продребезжал вестник. — Его клан — твоя вира.

— Для какого дела на всей земле мне могут понадобиться твои Суваннарат, когда вот он, мой враг⁈ — возопил Ду, обрушивая удары кулачищ на преграду.

— Ты выбрал, — отозвался вестник. — Ты не захотел решать, кто прав, а кто лжёт, и попросил саму судьбу указать тебе на твою виру. Судьба свершилась. Забирай и уходи.

— Что мне твоя судьба, если я вижу, кого следует наказать на самом деле⁈ Может, он обанул и судьбу тоже⁈ Или это был ты?

Но вестник оставался непреклонен. Я встала, не соображая, отряхивать мне пепел с юбки или это будет неуважением к отцу. Все остальные молча следили за перепалкой. Мои родные хмуро переглядывались. Бежать толку не было: вестник найдёт тебя где угодно. Однако Ду ярился всё больше, а вестник только подновлял ледяную стену вокруг него. Канан мерзко хихикал, стоя в окружении своих воинов.

Я понимала, что Ду ничего не добьётся. Он ведь сам затребовал поединок, а теперь отказывался признавать результат. Это так не работает. Даже если он сейчас убьёт канана, это ничего не изменит: отец проиграл, и мой клан должен стать вирой демонам.

Мой клан. Ещё несколько чаш назад у меня вовсе не было клана. А теперь я — его предводитель, и именно я должна защитить своих людей. Мне больше не на кого перекладывать ответственность. Отец погиб, и никому кроме меня нет дела до моей семьи. Этот груз лежит теперь на моих плечах, и опереться мне больше не на кого. Так что либо я сломаюсь и погибну вместе со своим кланом, либо найду способ нас спасти.

Но как? Разве что убить Великого Ду… Но ведь он — хозяин места, а значит, его смерть навлечёт тысячу несчастий на весь мир. Несчастий нам и так хватает…

Я задумчиво уставилась на ледяную глыбу с Чалермом внутри. Мне показалось или он тоже посмотрел на меня? Это свечение из глаз не позволяло проследить взгляд. Странно, что вестник не торопит события. Только что он так спешил поскорее закончить, а теперь только безучастно повторяет свой приговор и ничего не делает. Уж не Чалерм ли его задерживает? Даёт мне время?