Толпящиеся вокруг махарьяты, которых всё прибывало, начали переглядываться. Может, они наконец поймут, что Арунотай не подходит на роль предводителя в этих обстоятельствах? Да и ни в каких других, если подумать.

Глаза Арунотая внезапно вспыхнули, словно ему в голову пришла какая-то прекрасная мысль.

— Значит, вам надо идти с ними. Вы сможете выстроить нападение так, чтобы победа осталась за нами. Вы справитесь!

— Нет! — выкрикнула я, прежде чем вообще смогла понять, что он говорит. — Вы с ума сошли! Я не поведу детей на смерть! Я и взрослых-то не поведу!

— Но вы должны! — Арунотая сделал шаг ко мне. — Вы — спокойствие земли этого клана, сохранять мир — это ваша обязанность! Вы отлично постарались здесь в моё отсутствие, — он криво ухмыльнулся, наверняка намекая на усиление амарда, — и теперь самое время вам проявить себя по-настоящему!

— Я не воин! — взвилась я. — Не Кессарин из рода воинов! Я махарьятта Ицара! Я не умею воевать и не собираюсь этим заниматься!

Сзади кто-то зашипел, но мне было всё равно.

— Но у вас нет другого выбора!

— Есть! Велите стражникам прямо сейчас схватить сове—

Кто-то зажал мне рот рукой. Дёрнувшись, я почуяла знакомый запах лотосового масла и едва сдержалась, чтобы не врезать Чалерму локтем под дых. Какого прародителя амардов он делает⁈

— Глава, подождите, — увещевающе, но слишком быстро заговорил Чалерм. — Пранья Ицара спора на язык, но ей нужно время подумать. Позвольте мне переговорить с ней, мы обязательно всё решим!

Арунотай растерянно кивнул. Чалерм убрал руку, но не успела я возмутиться, как он схватил меня за локоть и утащил прочь от ворот, за древодома и почти до самого своего жилища.

— Что вы задумали? — наконец сообразила я. Если Чалерм так выступил, уж наверное, у него был план?

— Я ничего не задумал! — набросился он на меня со внезапной яростью. — А вот вы о чём думали, устраивая скандал с главой передо всем кланом⁈ Если бы он сейчас велел посадить вас снова в темницу, думаете, кто-то встал бы на вашу защиту? А если бы и встал — вам нужен раскол в клане⁈

— А вы что предлагаете⁈ — тут же вызверилась я. — Я сказала: не поведу детей на смерть! Он невменяем! Он не слышит и не слушает, его захватило отчаяние! У вас есть идеи, что с ним делать⁈

Чалерм потёр лицо и переступил на месте, потом упёр руки в бёдра и опустил голову.

— Я не знаю, Ицара. Я не успел ничего придумать, всё слишком внезапно. У меня нет связи с братом, я не могу объяснить ему, что тут происходит. А даже если бы и мог — там не только он. Там и другие кланы, которым досталось от лиан и снопов, и они не станут его слушать!

У меня закипела голова. Это всё бессмысленно. У Чалерма нет его хвалёных планов. У Арунотая нет связи с реальностью. У меня нет власти, чтобы отбить у него клан. Мне оставалось только одно.

— Значит, я возьму его в заложники.

Чалерм поднял на меня смятённый взгляд.

— Вы с ума сошли. В клане полторы тысячи махарьятов. Они вас сметут.

— А что ещё⁈ — выкрикнула я, чувствуя, как по щекам потекли горячие слёзы — казалось, кипящие! — Что ещё делать⁈ Он сейчас пошлёт этих беспомощных Саинкаеу, которые даже ни в чём не виноваты, драться с людьми твоего брата, и ведь сколько-то они убьют! И тогда мы уже никак не решим это миром!

— Но у тебя не получится! — выкрикнул Чалерм. Древодом, за которым мы стояли, покачнулся и с треском разломился пополам.

Мы едва успели отскочить. Лианы, из которых он был сделан, раскрылись, как лепестки и принялись закапываться в землю, оставив в серёдке наваленные доски, кучку разбитой мебели и ещё какие-то пожитки. Наконец последние хвосты крон мелькнули и втянулись под землю.

Я поняла, что держу Чалерма за руки и тут же отступила.

— Значит, землетрясение — это всё-таки не ты?

— Я⁈ — изумился он. — Я думал, это ты. Что происходит?

— Происходит амарданур Думрун, — выдавила я. — Амарданур всему. Послушай, нам надо остановить Арунотая во что бы то ни стало. Чаат сейчас — не главная проблема. У нас взбешённый амард, полный порчи! Нам надо его очистить! Чаат подождёт!

Чалерм схватился за голову.

— Ицара, как ты его остановишь? Тебя разорвут, если ты ему пригрозишь!

— Ну так придумай, как мне это сделать! — взорвалась я. — Уведи его куда-нибудь, отвлеки, я не знаю, соври что-то, кто из нас хитрорылый враль⁈ Ты можешь вообще хоть что-нибудь сделать, кроме того, чтобы отговаривать меня от любых решений⁈ Да если бы не ты, я бы этот клан в первую неделю к ногтю прижала, и Арунотай бы мне ничего не сделал, и сейчас ходили бы по струнке и мысли бы не возникло его слушаться! Что мне толку с такого союзника, если единственное, что ты делаешь — это не даёшь мне сделать ничего⁈

— Ицара, я… — попытался вставить Чалерм, но мне уже было плевать с Оплетённой горы на то, что он хотел сказать.

— Ты спрашивал меня, не трус ли ты⁈ Я тогда пощадила твои чувства! Теперь раскаиваюсь! Надо было сказать, как есть: ты никчёмный трус, неспособный ни на что, и если в твоём клане кто-то тебя уважал, то это точно не было твоей заслугой, потому что такой трясущийся, неуверенный в себе бесполезный человек не может ничем управлять!!!

Я не знаю, что за выражение было на лице Чалерма, когда он это слушал — мне застили глаза слёзы, мне было всё равно, хотя кому я вру, если бы мне было всё равно, не было бы так больно говорить ему всё это, потому что я понимала, что и он тоже прав, но остановиться не могла. И чтобы ни в коем случае не увидеть и не услышать ничего от него, ничего, что могло бы меня разубедить, я развернулась и побежала обратно к Арунотаю. Я пришла в этот клан, чтобы отомстить, убить главу и пасть смертью храбрых. Я прошла круг и вернулась к тому же. Пускай. Пускай!

Я обещала сегодня главу, но родила только половину! Завтра-послезавтра постараюсь дать вторую!))

Когда я подбежала к воротам, Арунотай как раз заканчивал нести какой-то прочувствованный бред. Махарьяты внимали ему с лицами, полными безысходности. Понятное дело, идти на смерть никто не хотел, но и воспротивиться главе… Могли ли они взбунтоваться? Может, сами и нет, но вот если я завладею ситуацией?

Я сжала в кулак руку, которая потянулась к рукояти меча у меня за плечом. Как только я возьмусь за меч, нельзя будет медлить. Живот скрутило от мысли о том, что я собиралась сотворить. Да, Арунотая следовало остановить. Но всё же я не знала точно, насколько он силён. Вполне мог прибедняться, ведь он получил лучшее образование во всём клане. С другой стороны, я не могла избавиться от жалости к нему. Образование образованием, но управлять кланом его точно не научили. И тот урок, что я ему преподам, вряд ли поможет.

А с третьей стороны, мне бы ещё уверенность, что люди послушаются меня, пойдут со мной на бунт, прикрывшись необходимостью. Потому что с тем же успехом могли и в спину пырнуть. Я попыталась прикнуть, как бы так напасть, чтобы оказаться спиной хотя бы к древодому — но тут ближайший древодом тоже треснул и распался на лианы. Махарьяты заволновались.

— Вы должны пойти и остановить это безумство! — завёлся заново Арунотай. — Враги, напавшие на Чаат, взяли контроль над лианами. Если их не уничтожить, скоро у нас не останется дома, а ваши семьи погибнут от взбесившихся лиан!

Словно в подтверждение его словам один из стволов от распавшегося дома дотянулся до какой-то женщины. Она даже вскринуть не успела, как её спеленали облиственные ветки, сдавили, согнули и вдёрнули под землю. По рядам махарьятов пробежала благоговейная ругань.

Я схватилась за голову. Что Арунотай творит⁈ То есть, для достижения своей цели он выбрал лучшую тактику, но неужели в клане никто не понимает, что это ложь⁈ Как бы чужой клан да ещё от самого Чаата смог бы перехватить управление лианами? Что оно, на заборе висело⁈

Вот только клан Саинкаеу уже три поколения отбирали на тупость и послушность, и взывать к их разуму бессмысленно. Хватит мяться, надо хватать Арунотая и прекращать этот балаган, пока они и правда не пошли в Чаат.