— Фу-у-у… — машет в мою сторону руками, — ну что за пошлости. Ты меня уже накормил деликатесами, — указывает на трупы возле стола.

— Приятного аппетита, — дурашливо кланяюсь. — Кстати, мы тут треплемся, а время то идёт. Как бы не пришёл кто.

— Не волнуйся, — легкомысленно отмахивается, — для окружающих прошло всего две секунды. Да и никто даже не собирается сюда идти.

— А эти, которые в палате Лиды были? Не появятся?

— Нет, — улыбается, — пока я здесь, не появятся, — вдруг фигура подёрнулась рябью и через мгновение передо мной стоит красотка, в том самом супер наряде. — Так думаешь, моему мужу понравится?

— Да сто пудово, — машу руками, — если только дедуля ориентацию не сменил, — смеюсь, — что вряд ли.

— Да за это можешь не беспокоиться, — хитро щурится. — Ладно. Мне пора уходить. Но неправильно будет не поблагодарить тебя за помощь.

— Не-не-не, — отмахиваюсь. — Давай без божественных подарков.

— Почему? — удивляется.

— Да я уже понял, что у богов лучше ничего не просить, а то могут дать!

По комнате проносится смех напоминающий звон серебряных колокольчиков:

— Так-то просить, глупыш, а я сама даю. Не бойся.

— Точно? — настороженно оглядываюсь.

— Тебе привет от твоего друга, — лукаво смотрит из-под ресниц.

— Какого? — сердце пропускает удар.

— От того, что ушёл раньше других, — приподнимает бровь.

— Тунгуса?

— Да.

— Как он? Где он? — аж ладошки вспотели.

— Не уверена, что тебе можно говорить, — вздыхает. — Он просил, я передала. Ладно, я пошла. Хотя, — прищуривается и делает два быстрых шага ко мне, привстав на цыпочки слегка касается своими губами моих. По телу пробегает разряд тока и меня скрючивает от адской боли. Падаю на колени, цепляясь руками за пол. Так вот ты какой — поцелуй Смерти.

— Ничего, ты станешь только сильнее, — голос Хель доносится, как будто, издалека. — Это и есть мой подарок…

Секунд через десять боль отступает, Хель уже исчезла, а в голове слышится тоненький голосок:

— Дай мне имя, старший брат!

Ищут пожарные, ищет милиция… Хотя нет. Пожарным то это зачем? А вот спецслужбы на ушах стоят. И у всех голова кругом, от того, что я устроил. И чего суетятся, понятно же всё. Групповое самоубийство. Или им показалось странным, что генерал будучи правшой, застрелился левой рукой?

Да точно. Не из-за того же что у всех участников группового суицида, переломаны рёбра и частично конечности. Как будто кто-то их долго и со вкусом пинал ногами. Ну, бред же. Надо было пистолет в сломанную руку вставить, точно бы никто не стал беспокоиться.

А так вон Пепла целых три дня мурыжили допросами, что видел, не пролетали ли подозрительные вороны над дачей, с гранатомётом в лапах. В общем, бегают, суетятся, а я в это время спокойненько занимался делами.

К примеру, Павел — мой управляющий… Ну вы же помните двух братцев евреев с русскими именами? Так вот Паша посмотрел бумаги, которые я ему вручил, перебрал их и часть отложил в сторону. К слову, бумаг где фигурировало имя Пивнюка там не было. Всякие документы на собственность, оформленную на него или на его жену были благополучно сожжены. Остальные же я всучил Паше и услышал вердикт:

— Егор Анатольевич, я так понимаю, что это чужое, которое должно стать вашим?

— Верно, — киваю, — но очень аккуратно.

— Сильно горячее? — откидывается в своём кресле. Так как наша встреча проходила в его офисе.

— Как напалм, — поясняю, скривив уголки губ.

— Тогда вот это, — кладёт руку на отложенные документы, — лучше сжечь. А вот со счетами я бы поработал. Но вы должны понимать, что будут потери при заметании следов.

— Сколько?

— Процентов тридцать, не меньше. А если совсем перестраховаться то и все сорок-пятьдесят.

— Перестраховаться, — прикрываю глаза. — Учти, люди там очень серьёзные и подвесят тебя за яйца, чтоб выйти на меня. Так что если не справишься, лучше сразу откажись.

— Всё зависит, какую долю вы мне положите, — хитро улыбается.

— Даже так, — тру подбородок, — не будешь говорить о трудностях и требовать половину?

— У вас? — усмехается. — Я ведь не просто так отложил вот эти документы, — хлопает ладонью по бумагам. — Я догадываюсь, кому они принадлежали и другие могут догадаться. Поэтому и говорю уничтожить, — хрустнув шеей, продолжает: — То, что с вами лучше не шутить я уже давно понял, а теперь только утвердился в своём мнении. Так что вы уж простите меня за такие слова, лучше я за долю малую, испачкаюсь вместе с вами, чем вы решите от меня избавиться… — с надеждой смотрит мне в глаза.

Хм… Умён Пашка, ох умён. Да я собственно и не сомневался, иначе бы он мне столько бабла не заработал. Да оступился по глупости и был наказан, но, как известно, за одного битого двух небитых дают.

— Тридцать процентов тебе, десять ему, — киваю на, аж поперхнувшегося от такого Вована. — Достаточно? — изгибаю бровь.

— Меньше чем я запросил бы у кого другого, но больше чем рассчитывал получить от вас, — и, улыбнувшись, подмигнул Вовану: — Поздравляю, вы только что стали богатым человеком, точнее, скоро станете. И надо придумать, легенду откуда деньги. С нашими, Егор Анатольевич, деньгами проблем нет. Выведем через бизнесы. Но ведь у Владимира ничего такого нет? М-м-м… Как вариант… Думаю, никого не удивит, если вы своему компаньону, выделите часть каких-нибудь акций. За пару лет выведем средства. И он вернёт подарок. Хотя можно и просто вычесть из его доли стоимость ценных бумаг. Но это, как вариант.

— Нормальный вариант, — киваю. — Хватит его доли на покупку сорока девяти процентов моего ресторана?

— Анатолич! — Вован аж вскакивает.

— Сядь, — строго тычу в его сторону пальцем.

— Думаю да, — Павел задумчиво чешет затылок. — Судя по бумагам, там на пару ресторанов хватит. Целиком. Вопрос, долю на время или навсегда?

— Навсегда, — усмехаюсь.

— Анатолич! — здоровяк явно хочет что-то сказать.

— Ой, заткнись, уже… — отмахиваюсь. — Давай, Паша работай. Если что звони.

Выйдя за двери, был остановлен Вованом:

— Зачем? — здоровяк разводит руками.

— За надом, — качаю головой. — Ты мне помогал? Помогал. Значит, тебе причитается.

— Но ресторан?

— А почему нет? Он на виду, и никого не удивит что я тебя в долю взял. Правда, придётся уделять ему время. Ты ведь теперь тоже хозяин…

Идя к машине, размышлял, о том, как пойдёт жизнь дальше. И как в конце концов объяснить Вована причину моего поступка?

Эх… Вова, Вова, всё очень просто. Я скоро уйду, уйду за Балагуром и Лидой. И на какой срок не известно. Может на месяц, а может на год. Или того больше. Всё-таки другая планета.

И кто-то должен будет тут за всем присматривать. За тем же Пашей глаз да глаз нужен. А тебя он боится. Так почему бы тебе не иметь свой доход? Который в тоже время и мой. Значит, будешь заботиться.

Кстати, надо подготовить документы на его долю во всех бизнесах. Думаю, пяти процентов хватит… Придумать должность и полномочия прописать. Не думаю, что Паша чудить начнёт, но мало ли… Да и помощь может понадобиться, а тут Вован. Он если что и к отцу обратиться сможет. Да решено.

С Пеплом мы встретились только через неделю после происшествия на генеральской даче. На заброшенном пустыре в Подмосковье. Ночью. Мы с Вованом приехали на его тачке, а Пепел прикатил на подержанном «японце». Вылезли и устроились поболтать между машинами.

— Здорова, брат, — обнимаемся с Пеплом. — Вот знакомьтесь, Вован, Андрюха.

Парни протягивают друг другу руки:

— Пепел.

Вовка на мгновение замирает и чуть улыбнувшись, самыми уголками губ произносит:

— Муха.

— Муха? — в один голос с Андрюхой удивлённо переспрашиваем, пялясь на здоровяка.

— Ага, — отмахивается, — как-то на спор со ста метров по мухам стрелял из СВД.