— Почему мы должны её слушаться? Её вон сейчас вообще демонам на съедение отдадут, какое нам дело? С чего нам ей помогать?

Люди Видуры и Джарана стали им объяснять, но это всё грозило перерасти в громкую ссору внутри клана, а у меня не было на неё ни времени, ни сил. Внезапно недовольный гул прорезал звонкий голос:

— Пранья Ицара!

Я завертела головой и увидела машущего мне Танву. Вместе с другими подростками он пробивался ко мне сквозь толпу.

— Вы тут откуда⁈ — опешила я. Они же были в надёжном безопасном месте — в Саваате! Кессарин же говорила…

— Так мы, как пранья Кессарин войско увела, решили следом пойти, — пояснил он. — Ясно же, что это наш клан что-то устроил, ну и как бы мы остались в стороне?

За то время, что я его не видела, Танва ещё вытянулся и как будто повзрослел. И то сказать, переход через горы, кишащие демонами, да без взрослых, сделает из ребёнка воина.

— Что тут творится, чем помочь? — спросила Ратри, тоже гораздо более уверенная и спокойная, чем когда уходила.

Я вздохнула. Ну что ж, раз моего полку прибыло, не стоит этим пренебрегать.

— В рядах нашего клана разногласия. Кому-то кажется, что Саинкаеу могли бы победить всех вокруг, не напрягаясь. Объясните им, что к чему, и как именно было дело на турнире.

— О, это мы легко, — усмехнулся Танва. — Мы там у Гийат такого насмотрелись, тут и не снилось никому!

— Вот ещё два меча, — вклинилась Гам и сунула мне бряцающие в ножнах лезвия. — Ещё надо?

— Да… — начала я, и дети тут же принялись нагружать меня своими мечами, хотя я даже команду отдать не успела.

— Это меч Париньи, — сказала Ратри, вручая мне кроме своего ещё один. — Пускай тоже послужит.

Я сжала зубы и кивнула, неотважившись ничего сказать.

Итак, предметов вышло больше дюжины, ну да много не мало, а дети взяли на себя уговоры, так что я могла не отвлекаться. Отойдя немного от лагеря, я нашла ровное место и разложила мечи кругом для удобства. Саинкаеу больеш не поддерживали барьер — всё же это утомительно, а демоны больше не нападали, замороженные вестником, и теперь все, кто не спорил о турнире, следили за моими действиями. Другие кланы тоже заинтересовались.

Сделать личину я могла и на ходу, для этого не требовалось рисовать круг, но сейчас мне нужно было постараться получше. Всё же прицепить демона к духовному оружию не так легко, как к камушку, да и голова гудела от всего, что случилось. Я села на колени в центр круга, оперлась ладонью о землю, а вторую положила на ближайший меч, закрыла глаза и сотворила заклинание, чётко проговариваяв голове все слова и представляя символы в подробностях.

Потянуло холодом. Конечно, я сидела на льду, но повеяло словно бы стылым воздухом из какой-то пещеры. Я открыла глаза. На том месте, где только что был меч, стоял незнакомый мужчина в крестьянской одежде, мертвенно-бледный и с перерезанным горлом. От него пахло лиановым смрадом.

Я отшатнулась было, но потом увидела, что лёд под мужчиной раскрошился, словно что-то вырвалось из земли. Я посмотрела на свою руку. Раньше в резудинцию невозможно было протащить демона, кроме как через ворота или потайной лаз, потому что не пускал барьер. При этом под горой всё это время жил демон! А это значит, что барьер не только стоял стеной по границе и смыкался куполом над головой, но и в земле лежал ковром. Теперь же его не стало, и когда я ненароком потянула демонов из земли, на зов явился этот покойник… Уж не один ли из тех, кем кормили амарданура, чтобы осквернить его силу?

На пробу я создала личину из другого меча, и на сей раз передо мной встал… мастер-точильщик! Эту косматую голову я бы ни с кем не спутала! Что же получается, в земле под горой обитали души всех тех, кто пророс кустами? Я завертела головой и схватила меч Париньи. Заклинание — и вот уже девочка возникла на месте своего меча, такая же целая и красивая, как при нашей последней встрече, только очень бледная. Конечно, духи не могли хранить в себе махару.

Сзади послышалось аханье. Ничего удивительного, Паринью многие знали в лицо. Я тоже таращилась на неё в растерянности: обычно, когда я создавала личины, они выглядели, как я. Потом по наущению Чалерма я смогла создавать их похожими на других людей, но только тех, кого я хорошо запомнила. Однако сейчас я не собиралась такого делать, да и крестьянина видела впервые… Я прислушалась к своим ощущениям и поняла, что не чувствую связи с этими личинами. То есть, той самой связи, через которую личиной управляют.

Это значило две вещи. Во-первых, они мне не подчиняются. Вероятно, именно поэтому я никогда не читала, чтобы личины делали из духовного оружия. В нём слишком много силы, и оттого они получаются своенравными. Во-вторых, если мне не нужно поддерживать с ними связь, то и ограничение в дюжину снимается, ведь именно из-за необходимости управлять всеми личинами сразу я и не могла бы сделать больше.

— Вы поможете мне? — спросила я, рассматривая мёртвые лица.

Они дружно кивнули.

— Мстить… — прохрипел мастер-точильщик. — Кому отомстить?..

Я понятия не имела, кто и почему сделал так, что точильщики обратились кустами, но за всей историей наверняка так или иначе стоял Апхай. Недавром же Саинкаеу поставили храм именно ему, хоть и прикрывались другим богом. Так что я даже не покривила душой.

— Апхаю-обманщику, — прошептала я. Все трое жутковато заулыбались, получив ясную цель. — Ждите, вас слишком мало, — поспешила попросить я и принялась лепить новые личины.

Саинкаеу отдавали оружие неохотно, но вскоре я заметила, что из мечей тех, кто посещал уроки взаимодействия, получаются более сильные личины — притягиваются души махарьятов, причём не последнего уровня. Я их не узнавала, но по одежде становилось заметно, что это те, ещё из прежних времён, когда в клане были по-настоящему сильные охотники.

Окрылённая успехом, я отобрала мечи и у наших, даже отцовский клинок пустила в дело — и среди статных гордых воителей прошлого возник некто, с лица сильно похожий на Вачиравита и Арунотая.

— Что это она делает? — прозвучал внезапно громкий голос главы Бунма, перекрывший даже вопли Великого Ду.

Я оглядела своё призрачное воинство и открыла рот, чтобы приказать им найти и схватить Апхая, но в это мгновение в моём ухе раздался щекочущий шёпот:

— С такой армией тебе ничего не стоит подчинить себе все кланы. Кроме Суваннарат, никто не умеет создавать личины и не знает, как их развеивать. Твоя семья единственная смогла сохранить древние знания, так кому же править людьми, как не тебе?

Слова затекали в уши щекотным ручейком, тёплым и сладким, и в первое мгновение мне захотелось рвануться и смыть липкий сироп. Зачем мне править всеми кланами? Мне и одного с головой хватило! А теперь Суваннарат тоже на мне. Куда больше-то? У остальных есть нормальные главы, не преступники, не лицедеи, вот пускай и работают.

— Затем, что с их помощью ты сможешь отвоевать у вестника того, кого не хочешь ему отдавать.

Я застыла. Вернуть Чалерма⁈ Разве это возможно?

— Я научу тебя, — прошелестел голос. — Но нужно больше людей. Намного больше людей. Вестник очень силён…

Я оглянулась на толпу. Теперь вопли Ду уже мало кто слушал, но все спорили между собой. Мелкие кланы, с которыми мы часто охотились вместе, настаивали на правоте Великого Ду: Адульядеж поступил бесчестно, его и следует отдать демонам в счёт виры. Шинаватра и их приспешники, видно, всё ещё надеялись с Адульядежа поиметь то, чего не смогли с Арунотая, и потому вопили, что он выиграл поединок, а методы перед началом никто не оговаривал и пользоваться амулетом ему не запрещал.

Подчинить их себе?..

Эта мысль не вызвала в моей душе ничего, кроме безмерной усталости. Я уже пробовала подчинять — отряд Джарана, учеников, точильщиков, охотников, не умеющих пользоваться собственным оружием, стражников, демонов, другие кланы… Отец привык управлять кланом, ему без труда давались сложные решения. Он думал, что видит, куда идёт, и всех вёл за собой к неизменному свету.