— С превеликим удовольствием, — промурлыкал Чалерм, и мы оба расхохотались.

В итоге нам осталось перекроить только уроки. Само собой, занятия с духовным оружием мы теперь сделали обязательными для всех от мала до велика. Я к тому же понизила возраст, в котором дети получали настоящие мечи — чем раньше они станут практиковаться тем больше вероятность достичь приличного уровня. К двенадцати-тринадцати годам, когда ученики Саинкаеу впервые брали в руки духовное оружие, у них уже каналы махары все сформировались, а у кого-то и застыли, и наладить сообщение духовной силы было гораздо тяжелее.

— Кстати, — задумалась я вслух, пока Чалерм вырисовывал крючки в очередном приказе. — Надо бы замерить махару на горе. И замерять ежедневно. Надо же понять, с какой скоростью она убывает, да и посмотреть, где бы её сберечь. Наверняка есть утечки, это же Саинкаеу.

Чалерм отвлёкся от бумаг и окинул меня странным взглядом, словно решался, сказать мне или нет о том, что мы все обречены.

— Махара не убывает.

Я развела руками.

— Как она может не убывать, если амардавики здесь больше нет?

— Я тонко чувствую количество махары в окружающем пространстве, — продолжил гнуть своё Чалерм. — И с уходом амардавики её не стало меньше.

— А откуда же она берётся? — Теперь я всерьёз озадачилась. Чалерму я верила — и что не врёт, и что может оценить. — Правда, Арунотай говорил что-то о дополнительных источниках, но я не могу понять, что это. Он чётко сказал, что это не человеческие жертвы. Думаете, демонов каких-то могучих заарканили?

Неуверенность на лица Члерма проступила ещё сильнее, но всё же он решил, что я готова услышать его ответ.

— Это только моё предположение, — медленно произнёс он, — но если этот клан держал в плену одного амарда, то почему вы думаете, что он отпустил другого?

— Каждый урок вы будете начинать с прославления амарда.

Мне казалось, я говорила чётко и громко, но собравшиеся в библиотеке учителя запереглядывались и заперешёптывались, а некоторые и запереспрашивали.

— Что? Как это? Зачем? Нельзя же!

— Как именно — это вот у пранура Крабука возьмёте наставление.

Я повела рукой в сторону тихо кипящего от злости библиотекаря, который как раз спустился с одного из верхних ярусов, неся в руках шаткую стопку листов. Не знаю, что Чалерм с ним сделал, но Крабук из просто злого стал злым и исполнительным, и всего за день добился от библиотечных лиан, чтобы те породили точные копии основных текстов Укрита Саинкаеу и Лайят Паньи. Правда, лиановые книги всё равно нельзя было выносить из библиотеки на ночь — просто потому, что ночью текст в них пропадал, и пока не вернёшь учебник под сень библиотеки, не появлялся снова. Чалерм считал, что у здешних лиан было ограниченное расстояние воздействия и даже порывался его точно установить, но у нас не было времени на учёные изыскания.

Крабук тяжело протопал к ближайшему учителю и сунул ему в лицо лист с гимнами. Эти страницы не были плодом лиан, их переписали несколько учеников. Когда я только предложила посадить их за переписывание, Чалерм заворчал, что я ищу способов принудить детей к труду, который они не обязаны выполнять. Он не очень настаивал, и я могла бы сделать по-своему, несмотря на его возражения. Всё-таки выполнять мелкие обязанности на благо клана — это нормально для учеников, которые ещё не приносят полноценной прибыли.

Но я не хотела идти Чалерму наперекор — именно потому, что он решил больше мне не перечить. Если бы он упрямился, скандалил или мешал мне, я бы не стала считаться с его мнением. Но он просто принимал все мои решения, а потому мне хотелось сделать так, как устроило бы и его. К счастью, об этих моих размышлениях никто не знал и в отсутствии в них здравого смысла упрекнуть не мог. Ну а я уже смирилась с тем, что, когда речь заходит о Чалерме, я всё делаю шиворот-навыворот.

В итоге вместо приказа я просто попросила, и в трёх старших группах набралась аж дюжина добровольцев. На это Чалерму было нечего возразить: в свободное время дети, выучившие все уроки, вольны заниматься чем угодно, даже переписывать хвалебные гимны из старого сборника ритуальных текстов. Чалерм лично мне его нашёл — это оказалась одна из книг, что перекочевали в его дом через нарисованный мной круг.

— Зачем ты вообще тогда потащил меня с собой в библиотеку? — спросила я, вспомнив, как Чалерм притворялся, что пользуется талисманами. Понятное дело, с яруса на ярус он прыгал точно так же, как я, при помощи техники облегчения тела.

— Я не знал, что мы там найдём, — пожал плечами Чалерм. — А ты время от времени показываешь такие умения, о которых я слышал только в десятом пересказе, как об утерянном сказочном даре богов.

Я удивилась, но кое-что в его словах отвлекло меня от содержания.

— Подожди… А с каких пор мы на ты?

Чалерм замялся.

— А ты… не помнишь?

У меня холодок пробежал по спине. Нет, Оплетённая гора, конечно, туманит ум, но не настолько же, чтобы забыть… Да нет, подождите, вчера, когда мы корпели над правилами, мы же точно были на ты! И перед этим точно не делали ничего предосудительного! Должно быть, мои переживания отразились у меня на лице, потому что Чалерм явно с трудом сдерживал смех. Я поспешно отвела взгляд, чтобы не обжечься об искорки в его глазах.

— С чего это ты стал мне тыкать? — пробормотала я, пытаясь изобразить недовольство. — То всё пранья, пранья-я-я…

— Ты первая начала! — обиженно произнёс Чалерм и выпятил губы. Я глянула и чуть не расхохоталась, но вовремя вспомнила, что мы шушукаемся в углу первого яруса библиотеки, где ученики сидели и переписывали гимны. — В любом случае, не стоит на публике показывать чрезмерную близость. Мы и так слишком много времени проводим вместе, как бы слухи не пошли…

Я подозревала, что слухи уже давно не то что пошли — помчались, но мне не было до этого дела. К счастью, именно в это время из своей подсобки выбрался Крабук со списком номеров, которые учителям надлежало предъявлять библиотечным глазам, чтобы получать по утрам свои книги.

— Всё, как вы заказывали, — пропыхтел библиотекарь, прожигая Чалерма ненавидящим взглядом.

— Премного благодарен, — сладко улыбнулся Чалерм, прикрыв глаза, чем ещё больше разозлил Крабука. Тот прошипел что-то неуважительное и убрёл следить за учениками.

— Чем вы ему насолили? — прошептала я, рассматривая мрачную спину библиотекаря.

— У пранура есть тайны, — промурлыкал Чалерм. — Я всего лишь пообещал их не раскрывать.

Я закусила губу. Ничего себе, Чалерм решился на открытое вымогательство! А ведь я так и не узнала, какую роль Крабук сыграл в той истории со снопами, попавшими на турнир. То есть, по всему выходило, что он хранил именно их, а потом то ли перепрятал, то ли отдал кому-то из советников… Но у меня были только догадки.

— Ничего не хотите мне рассказать? — спросила я, рассматривая чересчур довольную лисью морду.

В ответ Чалерм по-кошачьи облизнулся, отчего у меня по всему телу пробежали нежданные мурашки, а потом склонился к самому моему уху и прошептал, обдувая горячим дыханием:

— А что пранья мне предложит в обмен за нарушенное обещание?

Я вспыхнула, отшатнулась и поспешно накинула свободный хвост сатики себе на голову так, чтобы спрятать лицо и плечи, потому что мгновенно совладать с узорами не смогла. Чалерм отступил и смотрел на меня теперь насмешливо и как-то печально.

— Я рад, что не только вы на меня действуете подобным образом, но и я на вас. Жаль, поздно.

Сказал, развернулся и пошёл раздавать учителям номера их книг.

— Это же… сколько учить-то придётся? — озадаченно произнёс Ламон, оглядывая стопку книг, которую выдал каждому учителю Крабук.

Я не понимала проблемы. У меня в клане книг всего хранилась пара дюжин, каждой по два-три списка, чтобы не тягать их друг у друга постоянно. И это количество все дети выучивали наизусть за год, а потом ещё год привыкали применять выученное на охотах. Перед Ламоном же лежало всего семь томов: шесть — Укрита и один — справочник по демонам. При этом Укрит свои учебники писал уже сразу с учётом разных уровней учеников, поэтому младшим надлежало выучить только по одной-две книжки. Дети же запоминают на лету, так в чём сложность?