— Если вы не справляетесь, покиньте должность, — холодно сказала я, чтобы они тут не думали, что я стану им сопли вытирать.

— Нет-нет, что вы, пранья, мы со всем справимся! — затараторила пышная красотка. Я уже знакомилась с ней раньше, когда сама искала себе учителя. Теперь я знала, что её зовут Рочана. — Просто, вы понимаете, детей ведь очень много, а нас и так-то было недостаточно, а теперь…

Она неловко повела взглядом в сторону лежащего на столе приказа об обязательной проверке знаний учителей. В чём-то она была права: у меня и самой водились сомнения насчёт того, сколько из них проползёт эту проверку хоть на брюхе. А те, кто завалятся, сами будут сидеть зубрить несколько месяцев, и по ка не вызубрят, до детей я их не допущу. Конечно, это означало, что на оставшихся, просеянных учителей ляжет гораздо больше нагрузки.

— А вы сажайте старших с младшими, и пусть они друг друга учат, — предложила я очевидное решение. У нас в клане так и делали, а учителя только исправляли и поясняли самые сложные вещи.

— Это как же? — проскрипел старик, такой заросший, что я едва различала его глаза в небольшом зазоре между космами на лбу, кустами на висках и букетами усов. — Чему они там друг друга научат? Будут только носиться и орать, как в библиотеке!

Надо заметить, в библиотеке больше никто не орал. Добиться этого оказалось очень просто: я разрешила Крабуку вышвыривать за шиворот любого, кто нарушал тишину, без права вернуться назад в течение суток. Удивительно, но сразу стало тихо! Да и Крабук вроде бы перестал постоянно кипеть и плеваться руганью при каждом обращении. Не знаю уж, что Чалерм о нём от меня скрывал, но пока он поддерживал работу библиотеки в приемлемом для меня виде, я решила не вызнавать.

— Так пускай старшие и следят за порядком, — вкрадчиво предложила совсем молоденькая наставница. — У кого тихо-мирно и работа идёт, тех можно освобождать пораньше, а у кого гам и беготня, те пускай до ночи сидят. Сами же быстро найдут способы!

— Только смотрите, чтобы без членовредительств, — предупредила я. — Итак, обо всех изменениях вы уведомлены. Пора приступать к проверке.

Учителя загалдели не лучше тех малолеток — подавай им ещё разъяснения, как то сделать, как это… Изо всех них молчал только Абхисит. Он и правда явился на проверку в надежде получить свои группы обратно, и сидел теперь тут с блаженной улыбкой, вовсе не обращая внимания на бурление среди учителей. Словно знал наперёд, как всё сложится. Мне от его спокойствия становилось беспокойно. Сейчас окажется, что он труды Укрита вдоль и поперёк знает, а на уроках своих горячку порол из каких-то философских убеждений… Я даже подумывала, не завалить ли его как-то по-хитрому.

Но мои коварные планы прервала наставница Маливалайя, ворвавшаяся в древодом, где я собрала учителей.

— Демоново отродье! — возопила она прямо с порога, уставив на меня обвиняющий палец.

Я оглянулась через плечо — не стоит ли там кто-нибудь. Но нет, стена древодома, даже без окна.

Учителя мгновенно стихли, а многие даже пригнулись, словно подумывали попрятаться под столы.

— Наставница, вы пришли экзамен писать? — спросила я, прикидывая, как лучше эту сумасшедшую выставить за порог. Драться со старухой не хотелось, да и обездвиживающие заклинания могли плохо сказаться на здоровье, особенно если с сердцем нехорошо. Но и терпеть её выступления я не собиралась, у нас тут не балаган.

— Вам всем уготована страшная смерть! — заявила старуха, потрясая пальцем. На фоне поношенных тёмных одежд, довольно беспорядочно намотанных на её бесформенное тело, палец смотрелся отчётливо и убедительно. Пара учителей сбежали в окно. — Кара вас настигнет за прислуживание нечистому! Кто поднимет меч против устоев этого клана, тому не будет прощения!

— Никто тут не поднимает меч, — поморщилась я. — Люди экзамен пишут.

Кажется, мой спокойный тон внушил уверенность некоторым из учителей. По комнате послышались смешки. Возможно, я переоценила влияние Маливалайи, и шарахались от неё не из-за страха, а потому что не хотели связываться с душевнобольной.

По-хорошему, мне следовало вызвать стражу и велеть увести старуху куда подальше, но быстрого способа это сделать у меня не было. Не орать же в окно, тем более, что на Оплетённой горе звуки разносятся очень плохо, словно в воду кричишь. К счастью, в это мгновение в древодом заглянул советник Рангсан.

— Спокойствие земли, — начал он, подобострастно кланяясь. — По вашему велению совет подготовил…

— И ты перед ней пресмыкаешься⁈ — возопила Маливалайя, обратившись к нему.

На моих глазах Рангсан сначала побледнел, отчего его дряблое лицо стало напоминать осиное гнездо, а затем узоры на нём вспыхнули жёлтым цветом страха, словно осы вылетели наружу.

— П-пранья, — залепетал он. — Но п-приказ же… Неможно ослуш…

— Бестолочь!!! — взвизгнула старуха, и я решила, что с меня хватит. Сердце там, не сердце, но это терпеть нельзя.

Вынув из ножен меч, я небрежно махнула им в воздухе, пустив волну духовной силы. Небольшую, но сосредоточенную, так что, достигнув Маливалайи, она вынесла её на улицу и немного протащила по траве прежде чем рассеяться.

Рангсан так и стоял с разинутым ртом, сияя, словно золотая статуя.

— Пранья… — запинался он. — Но как же… Как же…

— Будьте добры, советник Рангсан, — железным голосом произнесла я, — позовите стражу, пускай сопроводят пранью Маливалайю в её дом и следят, чтобы она его не покидала.

Рангсан, если возможно, посерел ещё сильнее, но раскланялся и сгинул в проёме, захлопнув за собой дверь.

— Экзамен, — напомнила я притихшим учителям.

Больше ни у кого возражений и вопросов не нашлось — побежали хватать списки проверочных вопросов, как будто им перца под хвост насыпали.

Абхисит не сдал. То есть, он понаписал в ответах такой боговдохновенной чуши, что я даже задумалась, из чего он себе чай заваривает, а то знала я пару травок…

А вот с молодняком дела обстояли получше. Похоже было, что после турнира победители хвастались своими достижениями, в том числе и прочитанными книгами, вот младшие взрослые от старших детей и вызнали, что надо читать. Меня такой расклад полностью устраивал.

Маливалайю засадили дома, и с тех пор советники вовсе притихли, словно боялись лишний раз дышать в моём присутствии. То ли пример бабки их так впечатлил, то ли бабка была не так проста… Но сейчас мне это было только на руку.

В итоге всего за несколько дней нам с Чалермом удалось полностью поменять подход к обучению, структуру охотничьих групп, перетянуть на свою сторону стражу и даже совет. Конечно, новые схемы требовали отладки, меня постоянно заваливали жалобами, а Чалерм, кажется, вообще не спал, составляя бесконечные документы. Но самую ответственную часть завоевания клана мы прошли.

Осталось только понять, что будет, когда вернётся Арунотай. А он как-то не спешил возвращаться.

— Пишут, что его видели в клане Шинаватра, — негромко сообщил мне Чалерм как-то утром, когда мы с ним собрались у него в кабинете, чтобы снова пересмотреть назначения на охоты. Отчёты нам сдавали неутешительные — демоны буйствовали, и даже те из техник Саинкаеу, которые должны бы работать, теперь не справлялись. — Похоже, что он просил главу тамошнего клана о поддержке. Что будем делать, если он вернётся с армией махарьятов?

Я потёрла лоб. Без Буппы и без нужды строить из себя кананичну я перестала красить лицо, так что теперь мне ничто не мешало тереть и чесать что угодно. Чем я и пользовалась, потому что проблем не убывало.

— А что там твой брат, не хочет протянуть нам руку помощи? — напомнила я. Чалерм вроде бы поддерживал связь со своим старым кланом и Ниранами.

— Он-то хочет, — вздохнул Чалерм, — но это сложно. Он уже заявил во всеуслышание, что клан Гийат не потерпит произвола Саинкаеу и готовится к войне. К нему тут же примкнули ещё несколько кланов, обиженных на Оплетённую гору. Если он сейчас развернётся и скажет, мол, пошлю-ка я Саинкаеу войска на помощь, его не поймут. А он и так слишком молод и не пользуется уважением у других глав. Он просто не может, понимаешь?