Я засопела. Понимать-то я понимала, но легче от этого не становилось.

— А Ниран? Он же твой друг.

— Ниран не может пойти против брата, — пожал плечами Чалерм. — То есть, он не может допустить, чтобы это так выглядело. После смерти старого канана он вообще побаивается нос из норы показывать, и уж точно не наперекор союзникам.

Я припомнила, каким мне показался Джароэнчай. М-да уж, не волевая личность…

— Ну хорошо, давай тогда сосредоточимся на том, чтобы найти амарданура Думруна. Если, как ты считаешь, он где-то тут заперт. Давай доверенных людей посвятим в это.

Мы с Чалермом уже дважды за этот месяц совершали вылазки через тайный ход и под гору — резоннее всего было бы искать амарданура именно там. Однако, кроме лабиринта из мрачных пещер, оплетённых лиановыми корнями, мы так ничего и не нашли. Я чувствовала близость чего-то страшного, из-под земли веяло смертью, а Чалерму пару раз мерещились какие-то звуки, но второго кристального саркофага с амардом мы так и не обнаружили. Поставили там небольшой алтарь и разложили на нём подношения, да и ушли ни с чем.

— Кстати об амардануре, — странным тоном произнёс Чалерм и заёрзал на месте. — Тебе не доносили ещё?

— Что? — насторожилась я.

— Ещё двое проросли кустами.

Я сжала зубы. Ка оказалось, Саинкаеу вели учёт, кто в клане от чего помер, и перечень окустевших тоже имелся. Мы с Чалермом неделю ломали головы, пытаясь найти в нём хоть какой-то смысл, но так ничего и не придумали. А меж тем лианы продолжали пожирать произвольных людей. Нечасто, но непредсказуемо. И, кажется, за время отсутствия Арунотая случаи участились.

— Кто на сей раз?

— Учитель Ламон и стражник Сатра.

— Ламон⁈ — изумилась я. Про стражника я ничего не знала, но Ламон⁈ — Он же вообще ничем не выделялся! Он же просто… никакой!

Чалерм развёл руками.

— Среди кустов полным-полно тех, кто ничем не отличился. Мы по-прежнему не знаем, почему кого-то жрут, а кого-то нет.

— Но если амарданура держат где-то принудительно, то как он может это делать? — не могла взять в толк я. — Амардавика в своём гробу просто спала!

Чалерм пожал плечами и вскрыл письмо из стопки утренней почты. Пробежал глазами. Ещё раз. Потом поднял на меня такой взгляд, что у меня ступни похолодели.

— Клан Шинаватра с двумя союзниками вторгся на земли Саваата и захватил священный источник.

До меня даже не сразу дошло. Что за источник? Какое он имел отношение к нам? А потом я поняла: вода, пропитка! Её же Чалерму регулярно подвозил посланник от Нирана. Из того самого священного источника!

— Сколько у тебя в запасе? — немеющими губами спросила я. Потому что, кроме этой воды, другого способа борьбы с лианами я не знала.

— Две бочки и по пузырькам ещё пара ковшей, — ответил он. — Проклятье, надо проверить тайник…

Он вскочил и рванул вниз по лестнице. Я без единой мысли помчалась следом. Но в дверях древодома мы столкнулись с запыхавшимся стражником, который как раз прибежал сообщить новость:

— Глава вернулся!

Первым моим порывом было выбежать к воротам навстречу Арунотаю. Но я остановила себя.

Возможно, ему ещё не донесли о моём самоуправстве. Он мог заметить, что стражники более собранные, и выглядят опрятнее, чем до его отъезда, но вряд ли же кто-то прямо с порога сказал ему, что я завладела жетоном? Однако, мог и найтись доброхот.

Как бы там ни было, мне совершенно точно не стоило выяснять отношения с Арунотаем перед всем кланом. И, конечно, когда супруга не выходит встречать главу, это нарушает все мыслимые правила и приличия. Но, во-первых, где Саинкаеу, а где приличия? А во-вторых, нарушение этого правила нанесёт меньший урон моему авторитету, чем прилюдный скандал.

Поэтому я выпрямила спину и вышла из древодома Чалерма гораздо более чинной походкой, а, спустившись по ступеням, повернулась и зашагала в сторону моего собственного дома. Вероятно, рано или поздно Арунотай туда придёт.

Ожидание далось мне нелегко. Я поднялась наверх и — что мне совершенно несвойственно — поправила причёску, хотя она выглядела опрятно и подобающе. Затем спустилась вниз и заварила цветочный чай. Потом мне показалось, что зелёная сатика, в которую я облачилась с утра, не соответствует торжественности сегодняшнего дня, так что пошла опять наверх и сменила её на красную с золотом. Не ту, в которой я была на своей второй непотребной свадьбе, но очень похожую.

Всё это время я вертела в голове, что скажу Арунотаю в ответ на закономерное обвинение. Конечно, это я имела полное право высказывать недовольство — он обещал дать мне власть, я свою часть договорённости выполнила, я могла забрать то, что мне причиталось. И не то чтобы я делала что-то во вред его клану. Вовсе наоборот, вряд ли кто-то во всём мире вложил бы в спасение Саинкаеу столько труда, как я. И всё же я не могла избавиться от какой-то глубинной неуверенности, вроде как за спиной у отца нашкодила, а теперь делаю вид, что это не я. Умом я не находила за собой вины. А сердцем чуяла, что Арунотай не обязан с моим умом считаться…

Мои метания прервал сам Арунотай, явившийся на порог, когда я уже была готова грызть лианы зубами.

Он вошёл так неожиданно, что я опрокинула чашечку, в которую наливала чай, и чуть не выронила чайник в попытке поймать чашечку. К счастью, охотничьи навыки возобладали над дурной головой, и мне удалось всё удержать и поставить на место, прежде чем обернуться к Арунотаю.

— Рада приветствовать главу дома после долгого путешествия, — сказала я ровно, хотя и не совсем своим голосом. — Я ждала вас, но всё же рассчитывала, что вы постучите.

Арунотай выглядел… вроде бы как обычно. За время его отсутствия я, оказывается, подзабыла его черты, и теперь не могла сказать — не похудел ли он? Не казался ли усталым?

— Да, — рассеянно произнёс он, полуобернувшись к двери, как будто подумал выйти и войти, как полагается, но бросил эту мысль. — Столько всего навалилось, я совсем позабыл о манерах. — Он прикрыл глаза, на мгновение дольше, чем чтобы моргнуть, и продолжил более уверенным тоном: — Ицара, вы не представляете, как я рад вас видеть. Честно говоря, со всеми этими событиями, я опасался, что вы предпочтёте покинуть гору и вернуться к своей прежней жизни.

С этими словами он широко улыбнулся и шагнул ко мне, подняв руку, словно собирался коснуться меня.

Меньше всего я ожидала, что Арунотай начнёт этот разговор со счастливой улыбки, и так растерялась, что выпалила первое попавшееся, не подумав:

— Мне некуда идти.

— О… — Арунотай замер, а его улыбка увяла. Теперь, вблизи, я различала, как погрубела его кожа под солнцем и ветром, и как заострились скулы. Его рука всё же легла мне на плечо, тёплая, мягкая, и мне стало неловко получать поддержку от него, когда он, уставший, вернулся домой, а я, его жена, даже не вышла его поприветствовать. — Конечно, мне неоткуда было знать, от чего вы бежали к нам, но я не должен был придумывать. Что же, раз вы с нами прячетесь от ливня под одним деревом, то тем более зря я откладывал этот разговор.

— Какой разговор? — насторожилась я. Почему-то мне не подумалось, что речь идёт о жетонах, должностях и новых правилах.

Арунотай с тоской посмотрел мимо меня на чайник с чаем, и я чуть не хлопнула себя по лбу. Да, я настраивалась на противостояние, но это не повод не предложить мужу попить с дороги! Ох, Ицара, ты никогда не рассчитывала стать хорошей женой, но надо же хоть пытаться!

Я быстро налила нам по чашечке и жестом пригласила Арунотая присесть. По крайней мере, когда мы расселись по креслам, он больше не стоял слишком близко, да и рукой до меня бы не дотянулся. Не знаю, почему, но я вздохнула с облегчением. Может быть, потому, что боялась, как бы не пришлось принимать его чувства? Или как бы не пришлось их отвергать? Или того, что на самом деле никакой приязни между нами нет, а он зачем-то её изображает?