Арунотай выпил две чашки подряд — залпом, запрокинув голову, словно это было крепкое вино. Потом глубоко вдохнул, как будто призывая себя к спокойствию. К тому времени, как он заговорил, я уже свила себя в жгут в ожидании дурных новостей. И они не разочаровали.

— Боюсь, я был недостаточно внимателен к некоторым вашим начинаниям, — произнёс Арунотай с похоронным видом. Я сжала зубы и едва не потянулась за мечом для защиты. Вот и оно… — Признаться, мне не приходило в голову, что вы вообще могли заинтересоваться этой проблемой. В то же время, думаю, вы поймёте меня в том, что я довольно долго к вам присматривался, прежде чем начать вам доверять, и даже сейчас не могу быть полностью уверен в вашей надёжности.

Я нахмурилась, пытаясь разгадать, куда он ведёт.

— Я и не ожидала от вас доверия, — сказала я осторожно. Это было правдой: я ожидала выполнения договорённости, и если ему не нравились мои условия, не надо было соглашаться.

Он покивал, глядя в пол.

— Тем не менее, обстоятельства сложились так, что теперь мне придётся раскрывать вам один очень неприятный секрет. И я надеюсь на ваше благоразумие в том, кому вы решите его передать.

Я нахмурилась сильнее.

— Не припомню, чтобы за мной водилось разглашать чужие тайны.

Арунотай снова на долгое мгновение прикрыл глаза, словно решаясь на опасный ход. Опомнившись, я напитала махарой контур, защищающий от подслушивания.

— Видите ли, Ицара. Саафучон Думрун Сункиат, бывший амарданур нашего клана, всё ещё находится в резиденции. Однако он перестал быть амардом. Теперь это очень могущественный и своенравный демон, готовый в любой миг пожрать все окрестные поселения, а после пуститься по миру и нести с собой разрушения и смерть. До сих пор мы сдерживали его под гнётом наших барьеров. Однако теперь, когда вы зачем-то велели всем членам клана почитать его, возносить ему хвалу и оставлять подношения, он набрал силу, с которой мы можем не справиться.

Наверное, я с вытаращенными глазами и раскрытым ртом в то мгновение сама напоминала хозяина места.

— К-как это возможно? — пролепетала я, пытаясь осознать всё, что сказал Арунотай. — Амардами становятся хозяева мест, которым люди оказывают должный почёт достаточно продолжительное время. — По мере того, как я выкладывала из головы мысли, мой голос креп. — Если ваш амарданур каким-то образом откатился обратно до демона, то хвала и подношения должны сделать его снова амардом.

Арунотай смотрел на меня, чуть сведя брови и даже немного выпятив плотно сжатые губы, словно и ими пытался уловить смысл моих слов.

— Боюсь, что ваша картина мира несколько… упрощена, — произнёс он наконец. — Одних только восхвалений недостаточно.

Тут уже я сделала стойку, словно степной суслик. Я-то думала, кроме нас с Чалермом в тайну зарождения амардов никто не посвящён. Впрочем, я ещё когда надеялась, что в недрах библиотеки Саинкаеу прячутся и такие знания. Похоже, не так уж и глубоко.

— Вы что-то знаете о пути амардов? — уточнила я на случай, если Арунотай блефовал.

Он сделал жест рукой, давая понять, что насущный вопрос не в этом, налил себе ещё цветочной воды и выпил, а только потом ответил.

— Естественно, учёные мужи и жёны нашего клана давным-давно раскрыли этот секрет.

— И вы настрогали кучу амардов, чтобы раздать нуждающимся? — съязвила я, потому что было обидно искать этот брод ощупью, когда всю дорогу рядом маячил Арунотай, обретший нужное мне знание в юности из книжки безо всякого труда.

Он коротко глянул на меня, явно не понимая, откуда растёт моё раздражение.

— Как я уже сказал, это далеко не так просто. Одними восхвалениями амарда не взрастить, иначе они бы лезли, как грибы, в каждой деревне раз в поколение. Во-первых, превращать демона в амарда — дело длиной в человеческую жизнь, а то и в две. Далеко не всем хватает убеждённости, чтобы выполнять наказы родителей в то время как напитавшийся силой от своих поклонников демон продолжает разрушать и убивать, как ему заблагорассудится.

Я сузила глаза. Что дело это небыстрое, мне и так было понятно. Однако по словам Арунотая было ясно, что он сам из своего клана особо носа не высовывал, и уж тем более, по деревням не гостил. Если в деревне заводился опасный демон, такой, как канат-призрак, или какое-то дерево-людоед или ещё что подобное, местные жители в первую очередь принимались носить ему еду, деньги и цветы в надежде задобрить. Иной раз такая тварь съедала деревню под ноль раньше, чем последние жители решались переселиться, а уж тем более звали махарьятов.

Это мы в своих кланах, начитавшиеся книг, знаем цену своей жизни. От нашего успеха зависят судьбы других людей, от нашего провала — процветание клана. В деревнях же к людям относились не с большим благоговением, чем к рисовым саженцам. Вырос, принёс приплод — хорошо. Загнулся молодым — плохо, мало урожая соберём. Если бы неупокоенные мертвецы не имели свойства вставать и утаскивать за собой живых, много где и погребальные ритуалы бы не соблюдали. Так — кинул на кучу сорняков, авось земля жирнее будет.

— Вы полагаете, что нужно что-то ещё? — спросила я, потому что Арунотай умолк, а приведённых доводов мне было недостаточно.

— Демоны — порождение порока, — ответил он. — Они полны порчи. Только отмывшись ото всей порчи, демон может принять в себя божественный свет, который сделает его амардом.

Я припомнила Великого Ду. Много в нём порчи? Я не знала, каким чувством можно было это воспринять, поскольку в моём клане учения о порче не было, но допустим, Ду позволял своим подданным творить разбой, так что, наверное, сколько-то порчи в нём было. Другое дело — я бы не поручилась, что амарды не позволяют своим подопечным творить разбой. Насколько я могла судить по Ари Чалите, им вообще не было дела до человеческой морали.

Но допустим, допустим, что Великий Ду нёс в себе порчу, а Ари Чалита — нет. Что насчёт хозяина озера? Где хоть какое-то свидетельство порчи в нём? Он обошёлся со мной человечнее многих людей. Он не истребил дураков, загадивших его озеро. Даже когда его вытащили сетями, он просто стоял там и терпел, пока Вачиравит от большого ума не полез на него с мечом. Может, я не очень хорошо понимала, что Арунотай называет порчей, но почему-то мне казалось, что её присутствие выглядит не так.

— Простите, а кто и как это вывел? Можно ознакомиться с соответствующими трудами?

Арунотай собрал брови домиком.

— Трудами? Право, Ицара, я так по памяти не назову. Понимаете, нас учили этому в детстве наши учителя. Я тогда не озадачивался такими вопросами. В любом случае, сейчас важно не это. Сила бывшего амарда прибывает, и если ничего не делать, он скоро вырвется из-под контроля. И тогда нам всем придётся несладко. Не знаю, случалось ли вам бороться с амардом, но по моему опыту силами одних только махарьятов это обречено на провал. А повода воззвать к небесным богам у нас сейчас нет — мы сами создали эту ситуацию, обвинять некого, да и вашими стараниями им стали отправлять меньше поклонения.

Я сжала зубы, чтобы не припомнить ему похищение Ари Чалиты. Тогда-то он как раз и воспользовался помощью небесных богов! Это и есть его опыт борьбы с амардами?

— Хотите сказать, что все охотники в клане с детства знают, откуда берутся амарды, и никто ни разу не проговорился соседям? — не могла успокоиться я.

— Конечно, нет, — удивился Арунотай. — Естественно, это знание передаётся только внутри главной семьи. Говоря об уроках, я имел в виду уроки, которые проводили только для нас с Вачиравитом.

С Вачиравитом, который и о том, откуда берутся демоны, ничего не знал?

— А он точно на них присутствовал? — Я недоверчиво прищурилась.

Глава отвёл взгляд и тяжело вздохнул.

— Вы знаете брата. Он… не очень интересовался учёбой.

Ну да, конечно, с такими учителями, как Абхисит, которые через слово напоминали ему, что он никчёмный и никому не нужный бездарь, конечно, проблема была в нём!

Впрочем, Арунотай был прав в одном: если с амардом и правда неладное, не стоило отвлекаться на дела минувших дней.