К слову, на охоты с Вачиравитом мне удалось выставить две старших группы в полном составе, а к компании его друзей присоединилось ещё несколько человек, осознавших, что тут поинтереснее, чем у других предводителей охот. Вачиравит ходил важный и выпячивал грудь, как закопчённый котелок.

Однажды вечером я возвращалась со ставшего уже привычным ужина с Арунотаем и застала дома премилую картину: Вачиравит в окружении выводка самых младших деток показывал, как пускать махару по мечу. Он и сам не так давно овладел этой техникой — точнее, делать из своего меча горящий веник он умел давно, а вот так, чтобы махара за пределы лезвия не выходила, это он постиг на занятиях с духовным оружием. Но выглядел так, словно овладел наукой меча, когда никого из Саинкаеу ещё и в задумке не было. Дети смотрели, разинув рты, а Вачиравит им едва заметно улыбался.

Я мышкой прошмыгнула за их спинами, опасаясь потревожить умильную сцену. В моём присутствии Вачиравит никогда бы так не расслабился. Уж не знаю, со мной что не так или это потому, что я считаюсь его женой, проявить хоть намёк на приязнь ко мне было выше его сил. И когда я на следующее утро предложила ему остаться на урок с той же самой группой, он только окинул меня презрительным взглядом и пошёл тренироваться.

— Спасибо за напоминание, дорогой супруг, — пробормотала я ему вслед. — А то я уж подумала, вдруг у меня есть применение в этой жизни, кроме как убивать чудовищ.

Меж тем день открытия турнира приближался, а с ним и чудовища подползали ближе. Я готовилась к бою.

Уголок автора

Вачиравит: Я охочусь один!

Ицара: Ну возьми взрослых на подмогу!

Вачиравит: Нет, я всегда один!

Ицара: Ну хоть деток возьми, им учиться надо!

Вачиравит: Ни за что!

Дети: Уууууу, вы такой крутой! 🥺

Вачиравит: Ууууу, они думают, что я крутой! 😳

А вот что случится, если люди снова станут почитать амарда?

В день перед началом соревнований я не знала, куда себя деть. Идти на храмовый ритуал было страшно чуть не до слёз. Даже не потому, что мне там могли подсадить спору: я так накачалась священной водой, что булькала на ходу, у споры не было шансов. Я боялась, что не вытерплю и что-нибудь учиню. Ну не смогу я стоять и смотреть, как люди по незнанию превратятся в мешки с кормом для лиан, которые можно употребить в любое мгновение. И пусть почти все из них, скорее всего, уже были такими мешками, мне от этого легче дышать не становилось.

На удивление, от мук совести меня спас Вачиравит.

— Я не пойду в храм, — заявил он утром, когда вышел в гостиную при полном параде, как будто на охоту собрался.

— А что, можно не ходить? — удивилась я. Если бы я проводила такое, я бы очень удивилась, что кто-то не пришёл. Всё же по мнению главы ритуал должен был принести удачу участникам турнира.

Вачиравит только невнятно пожал плечами, мол, можно-нельзя его не касаются. Конечно, что ему Арунотай сделает? А вот мне… Впрочем, я в турнире не участвовала. Поверит ли Арунотай, что я решила провести этот день с мужем?

— А куда ты пойдёшь? — уточнила я.

Вачиравит скривил губы и кивнул вверх. Я не сразу сообразила, что он имел в виду ступу на пике, где отдыхала амардавика. А это отличное место!

— Я с тобой, — тут же заявила я, но он вдруг оскалился.

— Нет.

Он произнёс это так резко и зло, что я чуть не отшатнулась.

— Почему?

Вачиравит прорычал что-то нечленораздельное, но потом всё же разжал зубы и раздражённо пояснил:

— Нельзя. Никому. Кроме меня.

Я закусила губы. Разве он не знает, что во мне нет споры, а значит, я могу подниматься на пик? Или он говорит не о правилах, а о каком-то запрете, который он сам наложил? Что он, боялся, что я от амардавики плохому научусь? Впрочем, на самом деле мне ведь не это было нужно.

— Мне не нужно на пик, — как можно чётче сказала я, глядя ему в горящие злостью глаза. — Но если все решат, что я с тобой, то не придётся идти в храм. Понимаешь?

Пламя в глазах Вачиравита поутихло, и он приподнял брови.

— До барьера вместе, потом спрячешься?

Я живо закивала. Вот что мебельная пропитка животворящая делает, а то в лиановом дурмане я бы и не сообразила!

Вачиравит пожал плечами.

— Ладно.

Я широко улыбнулась и чуть не попыталась его поцеловать — в щёку, конечно, но всё же одёрнула себя. Он вряд ли будет рад, а я уже нацеловалась, спасибо. И так вон под моим счастливым взглядом кукожится.

Быстро собрав всё самое нужное, я уцепилась за Вачиравитов локоть, и мы неспешно побрели по самой широкой дорожке. По самой широкой — чтобы все видели. А неспешно — потому что Вачиравит, наверное, никогда в жизни не ходил ни с кем под руку, и то и дело сбивался с шага, пинал мою ногу, чесался, цеплялся ножнами меча за мою сатику и в целом ужасно мешал. Не знаю, как я его не пришибла по дороге.

Наконец мы достигли Вачиравитова жалкого барьера, и муженёк тут же меня отцепил и чуть ли не оттолкнул.

— Ну тихо! — шикнула я. — Что ты дерёшься?

Вачиравит потупился, но извиняться не стал, просто застыл и ждал, пока я не двинулась прочь. К счастью, так высоко на горе посторонние не ходили, и нашего расставания никто не видел. Я пару раз обернулась через плечо, но Вачиравит так и стоял столбом, глядя мне вслед, словно боялся, что я тайком вернусь, если он ослабит бдительность. Мне пришлось уйти до первых жилых древодомов, чтобы скрыться из виду и наконец спрятаться.

Здесь, близко к пику древодома росли реже и выше. Я нашла один пустующий и залезла аж на пятый уровень. С балкона прекрасно просматривался храм, и потихоньку стекающиеся к нему люди. Вскоре густой воздух резиденции сотряс удар гонга — не иначе, библиотечного? Там звуковой барьер, что ли, сняли?.. Я от этого грома чуть с балкона не упала, а вот Саинкаеу встретили его радостными криками, и тут уже ко храму потекли не ручейки, а полноводные реки людей.

Я смотрела на то, как охотники и учителя, ученики и слуги, лекари и распорядители спешили получать споры, и добела сжимала пальцы на лиановых стволах, огибающих балкон. Когда наконец все, кто жаждал отдаться во власть лиан, втянулись в храм, я поняла, что больше не могу тут находиться. Подхватила меч, припрятала поглубже вселенский мешочек с полезностями, накинула на голову сатику и закоулками пробралась к тайному лазу. Пускай что угодно думают и где угодно меня ищут, но если бы я задержалась ещё на малую чашу, я бы не выдержала и пошла рубить алтарь.

Свежий воздух внешнего мира ударил мне в нос и тут же отрезвил, словно до того я весь день заливала глаза дядькиной брагой. Я чуть не споткнулась от резкой перемены в своих ощущениях и тут же глотнула ещё священной воды, хотя та и так уже готова была политься у меня из ушей и носа.

Да, почаще надо выбираться на волю, а то так можно и забыть, как дышится за пределами лианового царства… И это ещё вокруг меня густой и влажный лес, а как же будет хорошо, когда выйду на открытое место?

Я поспешила к дороге, перешагивая через валежник и подныривая под низкие ветки. Пару раз пришлось остановиться, чтобы вытрясти из-за шиворота паука и обтереть с лица паутину — аккуратно, чтобы не пострадала наведённая Буппой красота. Потом ещё запнулась за что-то у самой обочины, и в итоге на дорогу выпала с шорохом листвы и скрежетом песка под ногами. Отряхнулась, прошла не больше пары дюжин шагов до поворота и едва не пролетела мимо застывшей в придорожных кустах фигуры в зелёном.

А когда разглядела, то пожалела, что не пролетела.

— Пранья? — послышалось ненавистное слово, сказанное ненавистным голосом.

— Ну я, — глухо откликнулась я, вперив взгляд в дорогу дальше по склону.

— Вы откуда здесь? — не отстал учёный.

— Откуда мне тут быть? — фыркнула я, тут же распаляясь. — Наверное, из резиденции!