Боль цвела во мне и пускала корни всё глубже, захватывая моё тело целиком не спеша, смакуя моё отчаяние. Я ничего не видела, но в воображении представляла, что по мне расползаются светящиеся жилы или усики, свитые спиральками. Это ли чувствовал Вачиравит, когда почти отдался лианам? Родится ли сейчас в середине моей груди коробочка со спорой? Или раскалённые побеги только выжгут клеймо?.. Клеймо, похожее на алтарь… Алтарь, который я убила, теперь снова сиял подо мной, и я жарилась на нём, как на сковородке. Мне нужно уничтожить его, пока коробочка со спорой не открылась, пока Вачиравит не превратился в куст, пока из меня не проросли лианы…

Размахнувшись, я всадила меч в землю на всю длину.

Мне показалось, что вокруг меня надулся и лопнул дождевой пузырь. Уши заложило, всё тело обдало жаром – и всё пропало. Перед глазами плыли красные круги, каждая кость в теле ныла, как будто её сломали, а потом кое-как склеили обратно. В носу стоял запах гнилой палёной тины, словно река лавы обрушилась в болото.

Невероятным усилием я заставила себя сесть и уставиться на свои потемневшие руки. Меня что, подкоптило от всего этого огня?.. Потом сообразила: я перестала сдерживать махару, и моя кожа вернулась к нормальному цвету. Хорошо хоть, рядом никого не было. Я задержала дыхание и силком затолкала лишнюю махару поглубже в хранилище. Тело отозвалось остаточной болью, по щекам потекли слёзы. Или, может, они уже давно текли, а я только заметила…

Я вытерла их свободным концом чонга и поднялась на дрожащие ноги. Следовало вернуться в дом и предупредить остальных, на что способны местные демоны. Вытянуть меч из земли я смогла только с помощью махары – сил не хватало. Ещё большой вопрос, почему он сработал. Духи вещей не имели никакого отношения к земле… Или это были духи земли?.. Но тогда почему мотыга?

Я вышла на улицу и потащилась в гору, проклиная Саинкаеу, своё любопытство и устройство этой деревни. На краю моего обзора мелькнула какая-то тень, и я обернулась, тут же выставив вперёд меч, хотя только что на своей шкуре узнала, что бывает, если чёрного гиганта им пропороть.

Тёмная фигура не была чёрным гигантом. Это был Чалерм. Пока я разворачивалась, он как-то неуловимо посветлел, будто вышагнул из густой тени на свет. Вот только таких густых теней в это время дня не бывало.

– Пранья? – произнёс он хриплым голосом, совсем непохожим на его обычные медовые рулады. – Где вы были? Мы вас потеряли.

Я не помнила, что я сказала им, когда уходила, и не могла сейчас об этом думать. Чалерм украдкой вытирал слишком блестящие глаза, а в руке у него была мотыга.

В дом на горе мы возвращались в напряжённом молчании, как два пса, которым хозяева настрого запретили драться. Я не выпускала Чалерма из вида, каждое мгновение ожидая, что он обратится чёрным гигантом. Он бросал на меня через плечо хмурые подозрительные взгляды и то и дело пытался пропустить меня вперёд, но я к нему спиной бы не повернулась под страхом смерти.

На тенистой террасе нас встретил Адифеп, расположивший свои телеса полулёжа на мешках с рисом.

– Нашёл? Ну хвала богам, мы уж думали, с праньей что-то случилось.

– Случилось, – мрачно подтвердила я, всё так же не отводя взгляда от Чалерма. – Собирай всех, расскажу.

Заинтригованный, Адифеп резво согнал всех в большую комнату на первом этаже. Я постаралась занять место так, чтобы оказаться напротив Вачиравита, но не выпускать из виду Чалерма. Вачиравит, кажется, это заметил, но, может, оно и к лучшему.

– Ничего себе, – выдохнула Найяна, когда я закончила рассказ о нападении чёрного гиганта. Её пальцы нервно перебирали кончик косы. – А по описанию такая охота простая была… Может, лучше будет, если праат Чалерм проводит пранью Кессарин обратно на гору? Тут небезопа…

– Нет! – хором отрезали и я, и Чалерм.

– Я же выжила, – тут же пояснила я. – Если что, выживу ещё раз. Я не для того учусь, чтобы прятаться, когда доходит до дела.

– Учиться лучше сначала на простом, – заметил Джаран. – Если бы эти призраки вещей были нормальными, то и вопроса не было бы, но они какие-то необычные.

– Я вообще никогда не слышал, чтобы призраки вещей могли зеркалить раны, – вставил Адифеп. – Канавут, что по этому поводу говорит антология в твоей голове?

Канавут молча покачал головой.

– А почему вы думаете, что это призраки вещей? – спросил Чалерм, и от звука его голоса у меня волоски на загривке встали дыбом и задрожали.

– А кто ещё? – развела руками Гам. – Чтобы чёрные гиганты, да и потом, пранья же в итоге мотыгу разрубила, оттуда и всё.

Мне захотелось отправить её на исправительные уроки ораторского искусства, но в целом я понимала её точку зрения. Правда, я никогда не слышала, чтобы чёрные гиганты являлись днём – но тут не важно, призраки они вещей или чего-то другого.

– Пранья говорит, – продолжал Чалерм, и я прямо почувствовала, как его медовый голос затекает мне в уши, даже головой встряхнула на всякий случай, – что у этого гиганта была ненормально большая голова. Такое свойственно призракам вещей?

Я сжала зубы. С одной стороны, он верно подметил: чёрные гиганты обычно сохраняли человеческие пропорции, а головы у них скорее были бы меньше человеческих, а не больше. С другой – тварь, с которой я столкнулась, в принципе отличалась от виданных мной прежде, а если Чалерм сам был одним из них или их приспешником, то он мог сейчас нарочно уводить нас с верного пути.

– Свойственно, не свойственно, тебе какое дело? – огрызнулась Гам. – Твоя работа – деньги считать. Найяна права, валил бы ты отсюда, а то ещё заденем ненароком в драке…

Чалерм стиснул зубы так, что выступили желваки. Я глянула на Вачиравита, но тот сидел с отрешённым видом, словно всё происходящее его не касалось и это не его помощника тут втаптывали в грязь.

– Тебе правда лучше вернуться, – озабоченно добавил Джаран. – Я и сам могу плату собрать, это не такая уж проблема.

Чалерм продолжал молчать, шевеля подбородком, как будто подбирал слова. А я подумала вот о чём: если он отделится от группы, кто его знает, не вернётся ли другой тропой, чтобы подкараулить нас поодиночке. Лучше уж пусть будет на виду.

– Пока мы всем скопом ходили, никого не видели, – заговорила я, – а как только я ушла одна, на меня сразу напали. Почему вы думаете, что твари выпустят праата из деревни? Они и в окрестностях могут шастать, мы же не проверяли.

Махарьяты переглянулись. Чалерм послал мне едва заметную улыбку, и я напряглась: уж не помогла ли я ему в его коварных планах?

– Тоже верно, – скривился Адифеп. – Вачиравит, а ты что думаешь? Вачирави-ит, – он помахал у наследника в поле зрения рукой, чтобы привлечь его внимание. Вачиравит вообще нас не слушал, изучая половицы, но, заметив жест, тут же вскочил.

– Пошли.

– Куда? – выпалила я.

– Уничтожим их.

– Как? – вставил Чалерм.

Вачиравит нахмурился, как будто только что его заметил.

– Как ты собрался их уничтожать, – повторил Чалерм, – если они зеркалят раны?

Вачиравит нахмурился:

– А они… зеркалят?

Мне очень захотелось спросить, не глухой ли он, но, конечно, дело было не в этом, а в том, что он почему-то решил, что меня можно не слушать.

– Да! И чуть не убили твою жену, пока ты тут спал! – слегка повысил голос Чалерм, которого тоже, похоже, довели.

– Так я им вломлю, – пожал плечами Вачиравит и снова двинулся на выход.

– Как ты им вломишь?! – не унимался Чалерм. – Ты хоть понял, как пранья справилась?

Вачиравит мазнул по мне скучающим взглядом:

– Если она справилась, то и я справлюсь.

Я в этом сомневалась, но прикусила язык.

– Пойдём вместе, – предложила я вместо этого. Вачиравит не ответил, и я приняла это за согласие.

– Куда вы пойдёте? Как вы собрались уничтожать этих демонов? – всё больше распалялся Чалерм. – Вы не знаете ни что они такое, ни как их убить!