— Я зато несвободна! — как хлыстом полоснула словами Кессарин. Я не ошиблась, у неё изрядно духовной силы, и в таких вещах это проявляется. Узоры её горели так, что на несколько шагов вокруг всё залило алым светом.

— Это поправимо, — фыркнул Адульядеж. — От старшего Нирана я избавился, а твой муженёк ничего из себя не представляет.

— Ты… — выдохнула Кессарин, и если до того мне казалось, что свет её узоров бил по глазам, то теперь и вовсе пришлось отвернуться. — Ты жалкий никчёмный трус! Воин воина убивает в поединке, а не исподтишка посреди ночи!!! Да будь ты хоть тысячу раз прав, я никогда не встану с тобой на одну сторону!

Я покружилась на месте, заглядывая в лица. Им всем было не до демонов. Одни делили власть, другие возмущались несправедливостью, третьи просто молча ждали, что им прикажут, потому что не умели думать сами. Битва уже перевалила за перегиб горы, и оттуда только изредка виднелись вспышки заклинаний, слышались вопли и рёв, отлетали отрубленные части демонических тел. Как мне их остановить? Одной? Это безумие. Я отозвала гаура, но это только означало, что больше охотников погибнет и покалечится. Если главы мелких кланов продолжали рубить врагов, значит, тоже не понимали, чем это нам всем грозит.

Суваннарат — это всего горстка охотников и вдобавок к ним женщины и дети, да и после того, как отец меня выгнал, станут ли они меня слушать? А Саинкаеу теперь никому не указ, да и не умеют ничего. Мне некого поднять, чтобы навязать свою правду. Я осталась одна.

— Пранья, — позвал сбоку негромкий голос Джарана. Рядом с ним стоял Адифеп, а через плечи у него была перекинула рука Чалерма, который явно плохо держался на ногах. Гам вертелась рядом, кусая губы и не зная, куда себя деть.

— Ицара, — прохрипел Чалерм, прежде чем я успела отчитать его за то, что не пощадил надорванного ядра. — Люди и демоны не договорятся. Нужно обращаться к небесам.

Я так и замерла с открытым ртом. В прошлый раз Саинкаеу обращались к небесам, чтобы наказать Ари Чалиту, хотя она вовсе ни в чём и не провинилась. Это было подло, но действенно: её и правда прокляли бесконечным сном, от которого только я смогла её освободить. А теперь у нас гораздо более важная причина для обращения: война людей и демонов — это не шутки. И случается, может, раз в тысячелетие. Небеса должны вмешаться и вынести своё решение, и я уверена, что оно будет верным. Они-то там, наверху знают всё о мировом порядке!

Однако к небесным богам нельзя обратиться напрямую. Их сила слишком велика, и если простой человек, даже сильнейший махарьят, попытается послушать их речь, его просто сожжёт потоком махары. Поэтому для общения с людьми боги спускают на землю своих вестников, которые гораздо слабее, но несут с собой волю небес, которой никто не сможет воспротивиться. Вот только вестник не имеет телесной оболочки, и чтобы говорить с людьми, должен занять тело добровольца. Такого, что обладает достаточной духовной силой и выносливостью, с большим хранилищем, в которое поместится вся махара вестника. И единожды захватив тело человека, вестник его уже не вернёт.

На всей Оплетённой горе сейчас было только три человека, которые понимали, почему так важно не допустить уничтожения всех демонов. Но Крабук — слабый махарьят, а отец — глава клана и не может позволить себе самопожертвование. Значит, это могу быть только я. Больше просто некому. Да и жребий я вытянула неслучайно. Маливалайя права, это мои решения привели к тому, что сейчас вселенский закон оказался под угрозой. Мне и расплачиваться.

— Да, — я кивнула на случай, если Чалерм не расслышал сквозь гвалт и крики. — Ты прав. Я призову вестника. Я… знаю ритуал.

Лицо Чалерма на мгновение исказилось, а его рука соскользнула с плеча ничего не понимающего Адифепа. Я испугалась, что он сейчас грохнутся в обморок от бессилия, но вместо этого Чалерм схватил меня за руки. Его пальцы жгли мне кожу, а когда он склонился к моему лицу, от него пахнуло лихорадочным жаром, но тёмные глаза смотрели спокойно и даже не светились никаким чувством.

— Нет, Ицара. Вестника призову я.

— Нет! — выкрикнула я, даже не успев осмыслить его слова. Но Чалерма обязательно надо было отговорить! — Ты не можешь!

— Я как раз могу, — невозмутимо ответил он, словно мы обсуждали поход на рынок. — Моё прошение примут. Или ты сомневаешься в бескорыстности моих намерений?

Я только отмахнулась. Куда уж тут сомневаться! Но лучше бы Чалерму быть немного более корыстным, авось небеса бы объявили его прошение наглой попыткой использовать богов для своей наживы. Увы, в чистоте помыслов Чалерма я была уверена. И всё же не могла не спросить:

— Ты ведь тоже не знаешь про мировой закон, так с чего тебе в это лезть?

Ответил он так просто, что мне стало больно.

— Я тебе верю.

Глазам стало непривычно тепло, пришлось вытирать их руками — даже белый чонг Адифепа я где-то потеряла. Вот почему такие вещи надо говорить именно сейчас⁈ Почему не месяц назад? Не тогда, когда навещал меня в подземелье, не тогда, когда я не дала Вачиравиту напасть на хозяина озера… Сейчас он мне верит! У прародителя амардов на погребальном костре видала я его веру! Вот зачем она мне теперь, когда он собирается уйти навсегда вместе с небесным вестником⁈

— Что происходит? — вмешался в наш спор Адифеп.

— Не можем поделить роль спасителя человечества, — ухмыльнулся Чалерм. — Соберись, Ицара, мне понадобится твоя помощь с ритуалом.

Я шмыгнула носом и гулко сглотнула.

— Это должна быть я! Я это всё начала!

Чалерм с улыбкой покачал головой. Он уже всё для себя решил.

— Во-первых, неправда. Начал я. Я первым пришёл в этот клан, чтобы всё изменить. Как знать, где мы были бы сейчас без твоей помощи. Возможно, уже всем кланом проросли бы кустами, а лианы бы захватили Чаат и пошли войной на окружающие города. Во-вторых, когда всё это кончится, именно тебе придётся расхлёбывать последствия. Тебя станут слушать все кланы, а вот до меня никому дела нет.

— Тебя бы послушали Гийат, а меня твой братец и знать не желает!

Уголки губ Чалерма поползли вниз.

— Вот Гийат не стоит вводить во искушение. Лучше бы им меня не слушать, у них есть глава, и это не я. Но довольно рассуждений. Нам нужна кровь восьми кланов. Поможешь собрать? Моя смешанная, не подходит.

Я молча кивнула. Слова не пролезали в горло. Восемь кланов, да… Небеса постарались, чтобы обратиться к ним по пустякам было очень трудно. Ладно, возьмём мою от Суваннарат, амардавике же она сгодилась, потом от Саинкаеу, скажем, у Джарана, потом Гийат, Бунма, Макок и Аюттая — это по раненым можно набрать, там и надо-то по капле, и остаются ещё два.

— Джаран, Гам, — обратилась я, справившись всё-таки с комом в горле, — отловите пару человек из мелких кланов, пришедших с Шинаватра, и внушите им, что для победы нам позарез нужно с каждого по капле крови. Сейчас только чашку бы найти…

— Вот теперь я узнаю пранью Ицару, — улыбнулся Чалерм самой своей обаятельной улыбкой, и мне захотелось засветить ему в глаз. Он нарочно, что ли, душу мне выкручивает⁈ Почему надо было месяцы напролёт строить между нами стену, чтобы теперь, когда ему жить осталось несколько чашек, внезапно её порушить⁈

Я развернулась и протолкнулась туда, где мама и сёстры возились с ранеными. Впрочем, стоило мне попасться им на глаза, как вся возня закончилась.

— Ицара, — произнесла мама с непонятным выражением. То ли вопросительно, то ли с упрёком, а то ли наоборот, умоляюще.

Но мне сейчас только не хватало переживать какие-то там чувства. Я не помнила, когда начался этот день, и не представляла, когда он закончится, и чем. Чалерм собирался отдать своё тело небесному вестнику и уйти на перерождение, бросив меня разгребать всю гниль, оставшуюся от лиан, кланов и демонов. И — как бы я себя ни убеждала, что лучше бы мне взять на себя роль сосуда для вестника, в глубине души я понимала, что так разумнее.