— Значит, организуем посты и вдоль реки. — ответил Прохор. — Его род тут не слишком далеко. Расставлю людей вдоль берега. Спрячутся в лесу и будут смотреть.

Потом мы договорились, что вечером Алып, как окажется в городе, пойдет к шаману. Раньше не стоит, чтоб все было правдоподобно.

Затем мы вернулись в Кашлык и занялись каждый своим делом. Я до вечера работал в кузнице, как будто ничего не происходило. В принципе, и хорошо — работа отвлекает от бесконечных размышлений о том, как сделать лучше. Лучше, конечно, когда сам молотком стучишь — это почти медитация, но и бегать-контролировать других тоже заставляет забыть обо всем другом.

К сумеркам я вышел на воздух и как раз увидел, как вдоль изб идет Алып. Он неторопливо двигался к юрте шамана.

Так, теперь ждем новостей, подумал я. Заслали разведчика. Лишь не стал двурушничать, не слил земляку информацию о том, зачем он здесь появился.

Через полчаса Алып вышел и, не оглядываясь, отправился обратно. Так. Значит, поговорили. Причем довольно долго.

— Пора -сказал я сам себе и пошел к Ермаку.

Мы подождали некоторое время и затем отправились в лес в том же составе — я, Ермак, Матвей и Лиходеев. Алып, как сказал Прохор, был уже в лесу.

Несколько минут пути — и мы на том же месте, где разговаривали с ним сегодня. Он уже ждал нас за деревьями.

Вид у него был как у человека после неприятного общения. Не хотелось ему обманывать, подумал я. Но деваться некуда, жизнь такая штука.

— Ну, -сказал Ермак, — говори.

— Шаман очень заинтересовался, — глядя в сторону, сказал Алып. — Он слушал молча, потом спросил, кто пойдет. Я сказал, что двинутся на двух стругах, по-тихому, и что я иду с отрядом, и Максим тоже. Он сказал, что место не проклятое, там можно искать золото, мыть песок и копать землю. Сказал, что духи там молчат. И обрадовался, что я иду.

— Обрадовался? -удивленно посмотрел Матвей. — Это как понимать?

— Я тоже не сразу понял, -сказал Алып и пожал плечами. — А потом сообразил. Он сказал, что так и надо, чтобы я шел. Сказал еще, что если это место с золотом, старшие в роду будут рады, когда принесем в город хороший знак. Но я подумал… Если он сказал так, значит, он считает, что меня там тоже убьют и никто не узнает о разговоре

— Наверное, да, -сказал я. — Думает, что заткнет все концы разом. Отряд ударят из засады, свидетелей не будет, никто не скажет, что он знал о том, куда идут казаки.

— Так шаман не должен поступать — сказал Алып глухо. — Шаман должен защищать свой род. Мой отец говорил, что шаман -тот, кто связывает наш род с тонким миром. А если шаман — плохой человек, то приведет род в мир мертвых, к голодным духам с окровавленным ртом.

— Вот такой он, — развел руками Мещеряк. — Но хватит об этом. С ним все ясно.

…В Кашлык я вернулся, когда на небе уже висел тонкий серп луны, а в окнах светились лучины. У нашего дома меня поджидала Даша. Сидела на ступеньках, обняв колени.

— Пойдем к речке. — сказала она. — Давно не были. А скоро наступят холода. Надо ловить время.

— Здорово, — сказал я.

Мы молча прошли сквозь ворота, прошли по темному лесу к воде. Иртыш светился под луной, словно металлическое зеркало. Вдали плескала рыба. Я разулся, собираясь искупаться, но Даша взяла меня за руку и притянула к себе. Никаких лишних слов. Мы упали на песок и пошли в воду только через полчаса, уже устав.

Домой вернулись так же молча и легли спать. Но ко мне сон не приходил. Очень уж сложную операцию мы задумали. Слишком много всего должно сработать, чтобы все получилось.

…В избе сидели трое — сам Ермак, Мещеряк и Прохор. У всех лица хмурые. Особенно у Ермака. Хмурый, злой и мрачный, будто не выспался из- за плохих новостей.

— Садись, — сказал Ермак, когда я зашел.

Я кивнул и опустился на лавку.

— Повтори для Максима, — бросил Ермак в сторону Лиходеева.

Тот вздохнул и проговорил:

— Вчера наш шаман, как мы и думали, встречался с татарами. Отправился к своим, но по дороге остановился. Рассказывают, что оглядывался и вертел башкой так, что думали, она отвалится. Мои близко не подходили, но видели, как свернул к берегу, потом ушёл в лес. Был там довольно долго, потом сел обратно на свою лодку, а из чащи, недалеко оттуда, вышли четверо татар, вскочили на коней и бегом умчались. Сейчас шаман вернулся, будто ездил к своим только поздороваться. И ещё — напротив Кашлыка на той стороне реки какие-то движения. Вроде татары, но я команды проверить пока не давал. Наблюдатели, скорее всего. Похоже, будут следить, куда мы отправимся и сколько человек поплывет.

— И что все это значит? — спросил Ермак, хотя все он прекрасно понимал.

— В округе около пятидесяти татар, — пожал плечами Прохор. — Может, и побольше. Думаю, они почти все будут в засаде. Им надо будет действовать быстро, чтоб никто из наших не успел убежать обратно на струги. Поэтому постараются засыпать стрелами. Еще один небольшой отряд будет где-нибудь на берегу, спрячется в лесу, чтоб добивать раненых и убить тех, кто останется в стругах, не высадится на берег. Но их будет человек десять, не больше.

— А сколько мы можем отправить для проверки золота? — спросил Ермак.

— Если больше двадцати и двух стругов — никто не поверит, что действительно пошли за золотом, — сказал Прохор. — Но можем захватить нескольких разведчиков. Их никто не хватится, потому что они не в городе.

— То есть получается двадцать пять против пятидесяти, — проворчал Ермак. — Да еще и разделиться надо будет, чтоб сразу два отряда уничтожить. Рискованно задумали.

— Если тихо снимем часовых и заберемся на холм, все получится, — ответил Лиходеев. Там человек десять будет нужно. И еще десять для второго отряда, который на берегу. Я знаю, где он будет. Слева в лесу, не доходя до места. Больше там спрятаться негде.

Ермак перевёл взгляд на меня.

— А у нас есть чем золото добывать? Я в этом не силён.

Я кивнул.

— Нет, но сделаем быстро. Нужны лотки для промывки, сита и все такое. Очень несложно. За день сделаем. Тем более, что мы пока что идем проверять, нам много не надо.

— Сложный бой, — повторил Ермак второй раз за два дня. — Очень сложный. Можем победить, а можем и потерять людей. Может, сделать как-то попроще? Дождаться, когда Кум- Яхор пойдет снова на встречу с татарами и всех их там положить? Вогулам так и объясним — были вместе, разбираться было некогда? Давай Малый Круг собирать. Пусть все скажут.

…Через несколько минут в избе сидели все сотники. Прохор рассказал о ситуации и о том, что запланировали делать.

— Молчите про шамана, — не то напомнил, не пригрозил Ермак. — Ни жены, ни десятники не должны про это знать. Ляпнет кто-нибудь по дурости — и ничего у нас не получится. А то и сами в засаду попадем.

Все закивали.

— Кто что хочет сказать, говорим.

К моему удивлению, обсуждать долго не стали. Все хотели наказать татар и шамана. При этом все понимали, что просто так с ним разделаться, действовать без доказательств — значит, привести к себе еще одну войну, теперь с вогулами.

— Я поведу людей, — снова повторил Мещеряк.

С ним спорить не стали.

Савва Болдырев, правда, выдвинул идею — перед тем, как отправлять струги, провести тщательную разведку. То есть не непосредственно перед нападением, а раньше. Как убедимся, что татары именно там, где мы и предполагаем, тогда и пойдем.

— А иначе может получиться плохо, — развел он руками. — На месте можно не успеть понять, как тут что. К тому же надо чтоб точно не заметили, что мы людей высаживаем, а вместо них кафтаны с соломой оставляем. Да и день- другой ничего не решат. К тому же, татары, пока посидят в засаде, расслабятся. Так человек устроен! И наши успокаиваются, долго сидючи на одном месте, и враги. И дозоры их перестанут смотреть пристально, а для нас самое главное — тихо с ними разделаться.