— Вечер добрый, — сказала женщина негостеприимно, — вы откуда взялись?  

— Госпожа Мартин? — Алекс широко улыбнулся. Такая улыбка обычно смягчала сердца пожилых женщин, да и не очень пожилых — тоже. Убеждала в том, что он вежливый и безобидный, не пират какой-нибудь и уж точно не фений.

— Я Остапа Мазальского вдова. Домработница. Никакая не госпожа. А если вам господин Мартин нужен, так он у себя, наверху. Только что со службы, еще и поужинать не успел.

На приглашение это не походило, поэтому Алекс поинтересовался:

— Могу я его увидеть? У меня для него сообщение от Бераны Лоче, и это очень важно.

— Ну, попробуйте, если важно, — вдова отступила от двери, по-прежнему не спеша пригласить его в дом.

Алекс напомнил себе, что в разных местах разная вежливость, пожал плечами и перешагнул порог, оказавшись в просторной комнате, то ли кухне, то ли гостиной, где пахло выпечкой и стоял накрытый к ужину стол.

Стоило ему войти, и суровость домработницы будто смыло теплой водой.

— Так вы человек, значит, — она улыбнулась, не так широко, как Алекс, но вполне дружелюбно. — Лес тут у нас нехороший. Неизвестно, что оттуда прийти может. Так я никого чужих в дом-то не приглашаю. Если не приглашать, оно и не войдет, хоть живое, хоть мертвое. Пойдемте, провожу вас. Подниматься не буду, вы уж там сами. От лестницы дверь направо — к господину Мартину. Налево уборная, не перепутайте.

Поднимаясь по ступенькам лестницы, узкой, как трап, Алекс раздумывал о том, выглядит ли он придурком, не различающим право и лево, или пожелание не перепутать как раз и было проявлением тарвудского гостеприимства. Лестница, однако, была не только узенькой, но и короткой, и закончилась раньше, чем он нашел ответ.

Дверь справа оказалась открыта нараспашку, а комната за ней походила на капитанскую каюту из приключенческих романов. Очень приключенческих. И немного романтических. И… следовало признать, что она немного походила на каюту самого Алекса.

У него было меньше ковров, подушек и картин, но больше карт и мебели… куда более вычурной мебели. В его каюте переплет иллюминаторов складывался в кельтский орнамент, в шнуровой узел-крест, а здесь переплетов не было совсем, обычные оконные рамы. В каюте Алекса не пахло кофе, о чем он сейчас даже немного пожалел, зато у него была точно такая же подзорная труба. На такой же треноге и такая же бесполезная на хаосшипе, как и на мельнице. На мельнице, наверное, от трубы было даже больше толку, здесь хоть окрестности есть, которым можно любоваться.

Ну, и, конечно, в каюте Алекса жил высокий, крепкий блондин-ирландец, а в этой — маленький, жилистый брюнет-испанец. Слишком молодой для того, чтобы быть сеньором Мартином, предприимчивым владельцем мельницы и лесопилки. Еще и одетый не по-тарвудски. Как будто тоже явился сюда из Порта, а в Порт — из мира, на Тарвуд совсем не похожего. Этот слишком молодой брюнет стоял посреди каюты с сигаретой в руках и смотрел на Алекса. Выжидающе.

— И? — спросил он, наконец. — Кто ты такой и что тут высматриваешь? Или как там Заноза говорит… — он чуть скривил губы, — с кем имею честь?  

Имя «Заноза» убедило Алекса в том, что он не ошибся, и этот Мартин — именно тот, который нужен.

— Я капитан Гарфильд с «Граниэли», — сказал он. — Берана Лоче просила передать Занозе, что… — по пути он так и этак пытался сформулировать то, что должен сказать Мартину, пытался внести смысл в сумбурные объяснения Бераны, но задача оказалась непосильной, — что некий Стальной Кабальеро ищет его, чтобы отомстить за смерть Шиаюн.

К изумлению Алекса, Мартин даже переспрашивать ни о чем не стал. Понял все сразу и мгновенно из просто недовольного стал собранным и злым.

— Садитесь, — он махнул рукой куда-то в пространство, не исключено, что подразумевая все горизонтальные поверхности в каюте и взял со стола маленький, меньше ладони, карианский шонээ[89].

— Заноза, Берана утверждает, что Голем жив и ищет тебя. Нет, она не здесь. Нет, не видел. Тебе лучше… что значит, ты на Тарвуде?

Алекс, никогда не считавший невежливым смотреть, как другие разговаривают по шонээ или телефонам, с интересом отметил, что Мартин, судя по лицу, перешел на следующий уровень злости и недовольства. Быстро у него это. Горячая южная кровь, не иначе. 

— В Блошином Тупике? Что ты, на хрен, делаешь в Блошином Тупике?! Днем!

— Нет! — рявкнул он после паузы, во время которой собеседник, наверное, сделал попытку что-то ему втолковать, — не вздумай уходить, оставайся там, где люди. Он не нападет, если… Заноза, мит перз. Стой где стоишь! Я сейчас приду. Мазальские?.. — Мартин сжал зубы. Сделал глубокий вдох. Выдохнул и продолжил уже спокойно: — хорошо, я не оставлю Мазальских на мельнице. Но в обмен на это ты останешься там, где много людей. Всё, отбой.

Алекс подумал, что лучше бы он злился и дальше. На месте неведомого Занозы он поостерегся бы встречаться с Мартином, которого сначала разозлил, а потом довел до такого спокойствия.

— Идем в город, — бросил ему Мартин, и, не дожидаясь ответа, слетел вниз по трапу.

— Клара! — услышал Алекс с первого этажа, — зовите сыновей, я открою вам портал в город.

Вдова начала было говорить что-то про ужин, но ответом ей было решительное «некогда». А вот Алекс не отказался бы от парочки пирожков, корзину с которыми успел заметить на столе, пока шел через кухню. И он заторопился вниз, пока вдова уже где-то в нежилой части дома, звала Вугала и Юга, видимо, тех самых сыновей. Голос ее, приглушенный стенами, звучал довольно тревожно.

Алекс, не спрашивая разрешения, взял из корзины один пирожок и тут же надкусил, еще парочку завернул в салфетку и подумал, куда бы их прибрать. С собой были только патронташ, палаш в ножнах и кобура с игольником.

— Штезаль… — буркнул Мартин, — ты голодный, что ли?

Взял корзину с пирожками и сунул Алексу в руки:

— Все равно пропадут.  

«А поросенка мы в этом году не держим», — подумал Алекс, забыв поблагодарить. К тому же, разговаривать с набитым ртом невежливо.

Клара вернулась с двумя парнями, каждый из которых был ростом почти с Алекса. Мартинов из них можно было сделать троих, если не четверых. Лет по пятнадцать обоим, во что ж они вырастут?

Алекс поспешно дожевал пирожок и протянул подросткам корзинку, мол, угощайтесь, я на все не претендую.

— Готовы? — резко спросил Мартин. — Я открываю портал.

Койот проследил за Гарфильдом до самой мельницы. Никакого труда! С Пика Генри он спустился напрямик, тем путем, которым возили груз самые рисковые контрабандисты. На той тропе убиться было проще, чем под ноги плюнуть, но не в теле Голема. И внизу, в густом подлеске у подножия горы, Койот был куда раньше, чем Гарфильд выехал из последнего тоннеля. Ну, а дальше оставалось только держать капитана в поле зрения и никому не попадаться на глаза. И то, и другое легче легкого. Гарфильд не заметил бы, даже свались Койот ему на голову, потому что всю дорогу любовался видами и о чем-то думал, даже лошадью не правил.

Первой мыслью было прикончить его, пока не доехал до места, благо, куда ехать Койот знал, подслушал, как конюх рассказывал Гарфильду про дорогу. Он наловчился убивать, не оставляя следов, даже в Порту, кишащем людьми, никогда не смыкающем глаз, и Тарвудское безлюдье было как приглашение разобраться с капитаном на любом отрезке пути до мельницы. Но вовремя хватило ума понять, что на мельнице вампира может и не оказаться, а Гарфильду куда проще отыскать его, чем Койоту в нынешнем облике. И он отложил убийство до момента, когда вампир будет найден.