Чалерм бросил на меня вопросительный взгляд, но я не собиралась позволять ему вмешиваться. Уважение к себе пусть сам зарабатывает.

Я перехватила меч за ножны и засветила отвесом стражнику по почке, тут же зацепила его гардой за плечо и дёрнула на себя, вложив в рывок немного махары. Когда он упал плашмя, наступила ему на запястье, чтобы не смог закрыться, и выудила обратно свой жетон.

Мужик завыл, хватаясь свободной рукой за ушибленное место, а остальные обернулись и озирали эту сцену в растерянности. Я ткнула рукоятью меча в направлении самого крупного из них.

— Ты. За неповиновение старшему по чину отвесишь этому двадцать палок. — Для убедительности я пнула мыском ноги лежащего стражника.

— Ещё чего, — буркнул рослый, но на всякий случай попятился. Стражник, стоявший ближе всех к двери, попытался её открыть. Не тут-то было! Похоже, Чалерм их запер. Я ухмыльнулась, широко раскрыв глаза, чтобы выглядеть побезумнее. Непуганые они тут, ох непуганые!

Чалерм тем временем добыл откуда-то бамбуковую палку и любезно протянул её стражнику. Валявшийся на полу попытался встать, но я огрела его перекрестьем меча по лбу. Нет, такое нельзя спускать. Один раз утрёшься, и больше никогда тебя никто не воспримет всерьёз. Они вон даже и так стоят и надеются как-то от меня отделаться.

В мою свободную руку что-то ткнулось. Быстро глянув вниз, я узнала хлыст Вачиравита, который Чалерм подсовывал мне рукоятью прямо в ладонь. А это мысль! Где он только его достал⁈

Вид хлыста вкупе с запертой дверью заставил стражников забеспокоиться.

— Подождите, пранья, тут какое-то непонимание, — заговорил самый ретивый.

— Двадцать палок, — повторила я со скучающим лицом. — Все разговоры после этого.

Слева что-то зашипел Чалерм, я разобрала слова «слишком» и " не выйдет". Ну, у него, наверное, не выйдет, а я на меньшее не согласна. Да, небеса, смешно сказать — что бы сделал глава любого другого клана со стражником, который силой отобрал жетон у его жены! Да даже краденый жетон! Двадцать палок — это детская забава в сравнении.

Я перехватила хлыст поудобнее и задумалась. Если отхлестать всех этих молодчиков, попорчу им красивую клановую одежду, а кто знает, есть ли у них сменная и сколько человек придётся выпороть, чтобы её сшили. Поэтому я только щёлкнула хлыстом у них перед лицами, после чего обрушила удар на лежащего. Духовный хлыст Вачиравита слушался меня плоховато, но и не сопротивлялся, так что я вполне могла с ним справиться.

От удара наполненного махарой оружия стражник заорал на всю гору. Кто-то из его товарищей попытался выбраться в окно, но барьер у Чалерма стоял, какой надо.

— Вы отсюда не выйдете, — пояснила я и без того очевидную вещь, — пока этот нарушитель не получит двадцать палок. Но если среди вас нет смелых выполнить приказ, то он получит двадцать ударов хлыстом.

Стражники снова переглянулись. Потом встали поудобнее — так медленно, словно ученикам стойку показывали на уроке! И ринулись на меня всей гурьбой. Прародитель амардов, они даже драться не умеют! Хотя чего и ждать от Саинкаеу…

Я неспеша скрестила хлыст и меч над головой, а потом резко развела руки, высвобождая наполнявшую их махару. Волна голубоватого света ударила по мужчинам, проволокла их по полу и впечатала в стену. Древодом содрогнулся. За окном на землю спланировало несколько листиков.

В наступившей тишине, нарушаемой только охами стражников, отскребавших себя от стены, Чалерм вкрадчиво прокашлялся.

— Пранай, вы, должно быть, не совсем поняли. Давайте начнём сначала. Это пранья Ицара Саинкаеу, супруга главы. Ей поручено управлять всем, что касается охотников, учителей и учеников. То есть, как вы понимаете, её должность в клане вторая после самого главы. Вы обязаны выполнять её указания. Давайте не будем доводить это непонимание до того, что вас придётся поместить в заключение?

Самый крупный стражник первым оправился от удара и тут же развернулся к Чалерму.

— Я не собираюсь по указу этой курицы избивать своего соратника!

Я взмахнула хлыстом, оставив на тунике лежащего новый красный разрез. Он снова вскрикнул. Кто-то из стражников попытался незаметно подкрасться ко мне сбоку, но тут же улетел в стену.

— Боюсь, уважаемый пранур, что если вы откажетесь, вашему соратнику придётся намного хуже, — посетовал Чалерм. — А после него и вам самому, вы ведь сейчас поднимаете бунт против главы. Вы же это понимаете?

Те из мужчин что остались у стены и больше не пытались нападать, снова запереглядывались. Я приготовилась бить дальше, но тут один из них заговорил.

— Э-э, пранай, вы извините, мы не разобрались сначала… Давайте мы его накажем, как полагается, а с недовольными вы потом разберётесь?

Крупный бросил на них ненавидящий взгляд, но на него никто не смотрел. Как я и думала, солидарности в рядах Саинкаеу было на медяк.

Чалерм услужливо подал палку самому сообразительному стражнику. Его приятель тут же подскочил к лежащему и повернул его спиной вверх — разумно, я ведь била по груди. Замах — глухой удар. Крупный стражник дёрнулся его остановить, но его оттащили ещё двое.

— Ты не видишь, он пранью оскорбил? — шипел один.

— Давай сначала отсюда выйдем, а там уж разбираться будем! — вторил ему другой. — Это всего лишь двадцать палок, не сломается Рунрот!

— При повторном нарушении будет пятьдесят, — подала голос я, поигрывая хлыстом. — А после третьего он покинет клан без возможности вернуться.

Я ведь теперь знала, что для этого достаточно напоить его священной водой и выпереть за ворота. Даже если Арунотай будет против, снимать весь барьер ради одного стражника он не станет, а показывать ему тайный ход — тем более. Конечно, тот, что вызвался быть палачом, работал вполсилы, жалея товарища. Но мне и не нужно было, чтобы тот потом неделю провалялся. Мне нужно было объяснить им, кто для них теперь закон.

Наконец Чалерм досчитал до двадцати. Я ткнула рукоятью хлыста в крупного, который всё ещё раздувал ноздри и порывался выяснить со мной отношения на кулаках.

— Ты. На сегодня отстранён от службы. Забирай своего приятеля и подумайте там вместе хорошенько, как дальше себя вести. Остальные, — я сделала рукоятью широкий жест, обводя стражников, которые попятились. — Взяли указы и пошли по трапезным зачитывать. Вопросы есть?

Все помотали головами, с поклонами взяли у меня листы и, стоило дверям открыться, резво выскочили наружу. Последним вышел крупный, таща на себе избитого Рунрота. Швырнул в меня ненавидящий взгляд и шарахнул дверью. Ага, значит, этого ещё повоспитываем.

— Пранья… — выдохнул Чалерм со свистом, словно у него в горле что-то застряло. — Вы не можете одна воевать со всем кланом! Они, конечно, каждый намного слабее вас, но вместе они вас порвут!

Я безразлично пожала плечами. После всего, что я пережила за последние дни и месяцы, мысль подраться с несколькими тысячами махарьятов почему-то вовсе не пугала. Ну порвут… Хотя в это не очень-то и верилось. Но даже если так, а что ещё я могла сделать? Сидеть ждать, пока Арунотай вернётся и скажет своё веское слово? А если он не скажет? А если на его слово им точно так же наплевать, как на моё? Жетон же не впечатлил. И что, дальше прятаться в кустах и ждать, пока сюда придут армии людей и демонов?

— С меня хватит, — ответила я Чалерму. — Порвут, не порвут… Я устала об этом думать. Я пыталась по-хорошему, и так, и эдак. Теперь будем по-плохому.

Чалерм смотрел на меня с какой-то скорбной гримасой, словно уже собрался хоронить. Потом сделал над собой усилие, растёр лицо и прижал основания ладоней к глазам, выставив пальцы надо лбом, как рога. Не знаю, чем ему это помогло, но после этого он как-то собрался и успокоился.

— Позвольте мне хотя бы поставить барьер вокруг вашего дома, — сказал он уже более ровным голосом. — Чтобы вас не прирезали во сне.

— Я и сама могу поставить, — буркнула я.

Учёный сощурился.

— При всём уважении, пранья, у меня есть основания полагать, что в науке барьеров я поднаторел несколько больше вашего. А уж в этом-то они тут на Оплетённой горе знают толк.