Да, не спорю, личный багаж знаний у меня, хоть и весьма специфический, но, по меркам биологического индивидуума носителя, он просто огромен. А на фоне его сверстников я явно буду выделяться, вопрос — в каком ракурсе. Детдомовские ребята и раньше то отзывчивостью и кротостью не отличались, а сейчас и подавно, когда, по сути, в мире и в стране стало всё продаваться и покупаться. Но и с родственниками жены я не уживусь, а после таких разборок, насчёт наследства, и подавно.
А потому — детдом, в больнице меня вечно держать не будут. Максимум ещё полмесяца, ну от силы месяц — и выпнут. И так уже завтра пообещали из палаты интенсивной терапии перевести. Вроде, на фоне моих усилий, я явно пошёл на поправку… у меня не только переломы были. Жаль! Мне так Марина Николаевна понравилась, и её отношение ко мне, и просто, как человек. Но ничего, пора мне в этом теле привыкать к самостоятельности. Деньги в наличии у меня имеются, хотя ими не очень-то пока и воспользуешься. Завтра, вроде, пообещали начать заниматься лечебной физкультурой — это уже мой лечащий врач, ещё до разговора с адвокатом меня обрадовал. Буду снова учиться ходить, но с помощью костылей. Это занятие мне знакомо — не раз в детстве, да и после ранений, я пользовался этим нехитрым способом передвижения. Что же, опять придётся пройти через этот, не сильно приятный момент в жизни, главное, просто встать на ноги. Со слов, вчера повидавшего меня травматолога, одна нога у меня более-менее уже срослась, а вот вторая, правая…
Предложил по новой ломать, хоть и не сейчас, а через, скажем, полгода, когда окрепну, но я отказался. Постараюсь сам себя вытянуть, время, как я уже говорил, ещё есть.
А насчёт денег и покупок — своего доктора надо кое о чём попросить.
Вот и наша медсестра появилась. Настроение у неё не очень, после посещения этого хитрого адвоката и моего разговора с ним тет-а-тет.
Она опять жалостливо посмотрела на меня.
Понятно, в её глазах — я калека на всю жизнь. Что-то там бубнил травматолог с моим лечащим врачом, что в армию меня теперь с таким багажом точно не возьмут. Здоровье то общее я, может быть, и поправлю, а вот с ногами, по-видимому, проблемы мне на всю жизнь обеспечены.
Посмотрим. Хотя вердикт врачей мне очень не нравится.
* * *
Всё, я в палате… еще не закончился второй день, с момента моего разговора с адвокатом сестры.
Очуметь! Деньги перевели, хотя я до последнего думал, что намечается обыкновенный кидок. И как только умудрились провернуть такую операцию? Банк ВТБ… и накопительный счёт на два ляма евриков… и вот на комп только что сообщение на почту пришло, что документы на квартиру полностью на меня оформлены. Серьёзная риэлтерская компания этим занималась, и мне это ничего не стоило — все расходы взяли на себя мои «добродетели».
А в ответ, я завтра подписываю документы на передачу всех активов, которые мне причитались, одной интересной фирмочке. Но это не мои дела. Поддержка идёт со стороны, опять же аудиторской компании. Проверка финансовых активов и сопутствующих документов уже проведена и, как я и предполагал, отчим сына умел вести дела, и активы у него, оказывается, весьма внушительные. Но мне до них всё равно добраться бы не удалось. А потому, радуемся тому, что в итоге имеем. Попросил прикупить мне эспандеры. Пора заняться тренировкой этого тела. Увы, по-другому не могу относиться, даже понимая, что это же реально мой сын, но, увы, мое сознание, вроде как защиту себя создало, чтобы окончательно от всего произошедшего с катушек не слететь. Потому и привыкаю к себе постепенно, и этому очень способствует простая боль. Раз чувствую её, значит, я по-настоящему существую. Попросил эспандеры для тренировки кистей рук, а также простой, на пружинах. Надо и руками, и грудными мышцами заняться. Пока всё равно на кровати больше время провожу, хотя…
Хотя, вчера первый раз сделал попытку подняться на ноги с помощью костылей. И, скажу я вам, что не очень-то это у меня вышло. Ноги… это на данный момент моя главная головная боль и не только головная. Но я смогу, я выдержу!
* * *
Декада из жизни минус. Лето почти наступило, а я только и смог, что из корпуса больницы на улицу выбраться по ступенькам лестницы. Вот, вроде, третий этаж, а для меня, что спуститься, что подняться — это как для альпинистов Эверест покорить.
Но всё-таки это прогресс, как ни крути.
Вот, сижу на скамейке в больничном парке и рассуждаю мысленно, подставив лицо под весенне-летние лучики раннего солнца. Утренние процедуры закончились, завтрак умят, чаем запит, сижу, личные процедуры провожу, нещадно гоняя энергию организма по всему телу, а тут ещё и солнышко греет! И его силу к себе привлекаю, как могу, а могу я пока, увы, не слишком хорошо. Но, как говорила богиня, терпение и труд всё перетрут, вот и тружусь в меру сил.
Но результат есть! После таких солнечных процедур, подъём на мой Эверест проходит намного легче, чем в первый раз.
— Что по активам? Родственники, наконец-то, пока от меня отстали. Мои доброжелатели оплатили место в детдоме на Дзёмгах в Комсомольске. Выпускать меня из своего поля зрения не решились, видно на что-то рассчитывают, надеюсь, не на то, что от проблем со здоровьем я на себя руки наложу.
Кто его знает, может мнительный и, если честно, то весьма малодушный сынок и смог бы так с собой поступить, но уж точно не я, да и помощь богини не последнюю роль в этом играет, к тому же, новая жизнь, молодое тело! А вот как им распорядиться, уже буду решать только я.
Что же, Дземги, так Дзёмги, ничем не хуже и не лучше детдома города Белогорска. Выживем, опыт имеется, да и по рассказам той же Марины Николаевны весьма приличное, на взгляд со стороны, заведение.
Выписка у меня, как и предполагал, не скоро. Решили до первого июня меня тут продержать. Там потом целенаправленно, наверное, на скорой и до детдома довезут. Что характерно, родственники меня тут же забыли, как только подписи свои в документах поставил. Пришлось немного раскошелиться, наняв сторонних юристов, уж больно заковыристо были составлены договора на передачу прав. Но, надо отдать должное моим тайным доброжелателям, ничего предосудительного в них так и не обнаружили, просто юридический язык составителей договоров для простого уха среднестатистического обывателя весьма непонятен. Двадцать минут — штука зелени, но зато можно было почти безбоязненно ставить свои закорючки под каждым документом.
А пока — тренировки и ещё раз тренировки. Руки — работа на бицепсы, кисти рук, потом грудные мышцы прокачиваем. Хилым появляться в детдоме нельзя, тем более, я на костылях буду и со статусом конченого калеки. Дети — существа жестокие, и шанса для травли себя любимого никому давать нельзя. Ни малейшего. Стоит дать слабину — и пиши пропало. Заклюют. А то, что, несмотря на моё теперешнее состояние, меня постараются поприжать и даже насчёт бабла раскрутить, и так понятно, зная какое время у нас на дворе. Жестокое и опасное.
* * *
Вот и июль к концу подходит…
Печально и главное, что больше всего обидно, что так лето прошло паршиво. Ничего нет хуже больничной шконки и состояния твоего здоровья, которое даже у врачей видевших многое в своей жизни вызывает тихий шок.
Я пошёл. Я встал, и, пускай сильно хромая на правую ногу, пошёл. Сам и без костылей, хотя, если честно, освобожусь от них я ещё очень не скоро. Но кто бы только знал, чего мне это всё стоило, сколько боли пришлось пережить и вытерпеть!
Боль — это, наверное, основное моё состояние. Всё тело саднит от техник применяемых мной по настоянию богини. Да, я чувствую — я живу, вот только такое состояние назвать жизнью что-то у меня язык не поворачивается. Нет, я не спорю — есть результат, но, боги, только желание жить не дало мне бросить всё, или, и вовсе не полезть в петлю.
Но результат…
Я, хромая, опираясь всего лишь на один костыль с правой стороны, уместившийся своим мягким подплечником, обвязанным дополнительно полосой толстого поролона, примотанного к нему скотчем, брёл к своему любимому месту на прогулке, а именно, давно присмотренной деревянной скамейке со спинкой, затерявшейся в алее лесопосадки, окружающей местную больницу.