Тварь не обратила внимания, будто была слишком далеко. Но зато искры заставили уже саму чёрную птицу петлять и уворачиваться.

А затем…

…А затем на пластиковый подоконник с шумом крыльев и скользящим цоканьем когтей приземлилась белая птица.

— Ка-а-ар! — громко прокроила она, заставив всех дружно отпрянуть.

— Мать вашу! — выругался Стаканишт, замахнувшись биноклей.

— Смер-р-рд! Прочь! — прокаркала ворона, недобро глянув на халумари.

Шарлотта на мгновение застыла, а взгляд упал на золотое кольцо-печатку на лапке вороны. И герб на кольце был знакомым.

— Ваше могущество! — спохватилась девушка и принялась делать старательный поклон.

Не отставал от неё и Максимилиан, который тоже схватил со стула берет с пером, несколько раз им взмахнул и замер, полусогнутый в изящном пируете и прижатой к груди левой рукой.

Глубоко поклонилась и жрица, которая хмурой тенью притаилась в углу, словно её вовсе и нету, а это статуя, которая подпирает потолок в приёмном покое.

Стаканишт немного попятился, осмысливая происходящее и оборачиваясь на жителей Королевства, а потом вдруг вытянулся по струнке и придурковато прокричал:

— Здравия желаю, товарищ главная ведьма!

Ну а следом отвесил короткий подзатыльник зверомужу-шкатулочнику.

— Встань, — процедил он, искоса глядя на помощника. — Это важная особа.

— А-а-а, — протянула ворона, несколько раз моргнув, — дисциплика. Работа. Тебе предстоит работа.

Шарлотта облегчённо выдохнула и радостно улыбнулась. Ведь про неё не забыли. Она по-прежнему ученица самой Николь-Астры.

— Я всецело готова, ваше могущество!

— Так. План понемногу шевелится. Астра согласилась помочь. Юная крысоловка — тоже, — произнёс Пётр Алексеевич, он открыл бутылочку коньяка и вздохнул, ибо последняя, потом останется только водка. А водку генерал пил только за компанию.

— Остатки былой роскоши, — усмехнулся он и сделал сдержанный глоточек, чтоб только облущить вкус на языке. Если пить по чайной ложке, то на две недели хватит. А дальше?

Пётр Алексеевич сел в кресло и неспешно повернулся к большому открытому окну, где за составленной в рядок боевой техникой шелестела на лёгком ветру местная зелень. И двойная звезда с официальным названием пары Шана-ун-Сол пробивалась сквозь листву, роняя блики на броню и траву, на мокрые от пота спины раздетых по пояс солдат, на сырую землю окопов и мерно мелькающие штыки лопат.

Ветер продувал помещение насквозь, влетая в окно и выходя через распаханную дверь. Он пах берёзами и ягодами, близкой рекой и земной соляркой. Донёс пение птиц и размеренное вгрызание металла в грунт.

— Мы сейчас для Земли в целом и Москвы в частности, как кот Шрёдингера. Связи нет, но и подтверждения смерти тоже нет, — пробормотал он размышления, держа в руке стеклянную бутылку. — Что бы я сделал, будь на той стороне и пропали товарищи? Организовал бы круглосуточное дежурство у неработающего портала. Ждал. А через год объявил всех без вести пропавшими. Портал бы попробовали запустить снова, но не факт, что получится пробиться именно сюда. Миров много, и этот лишь очень удачный вариант, на который вышли совершенно случайно. Могут быть и подобные другие, но Марсу и Венере, то есть совершенно непригодные для жизни.

Генерал оттолкнулся ногой и совершил оборот в кресле вокруг оси, опять уставившись на зелёный мир за окном.

— План Земли не предусматривал долгое автономное существование. Лишь отсрочку на случай ожидания спасательной операции. А что дальше?

Он вздохнул.

— А дальше сами по себе, и спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Кучка Робинзонов в параллельном мире. Значит, исходим из того, что мы одни. От кого ждать помощи? Ни от кого.

Пётр Алексеевич горько усмехнулся, а перед глазами всплыла Николь-Астра. Красивое лицо с лёгкими морщинками женщины за сорок. Красивая грудь и благородная стать.

— К чёрту, — прошептал он. — Я для неё чужак. Как только поймёт, что за мной больше не стоит громадная империя, забудет на два счёта. Я — пустышка.

За спиной послышалось тихое шуршание.

Землянин обернулся и увидел идущую по столу фею. Она деловито подошла к тарелке с галетами, придирчиво оглядела, а потом взяла одну и, тяжело жужжа нагруженными хитиновыми крыльями, полетела к окну.

Этому миру будет всё равно. Он будет жить дальше, и даже псоглавый демон — лишь череда естественных событий.

— Товарищ генерал, — послышался голос со стороны двери.

— Да.

В помещение неловко, как это умеют только интеллигенты до мозга костей, заскочил капитан-портальщик. Поправив очки, он протянул листок с написанными от руки сведениями.

Генерал приказал экономить ресурс всего, чего только можно, и даже принтер теперь был артефактом далёкой высокоразвитой цивилизации. В бабьем царстве воспроизвести его ближайшие четыре века просто не получится: нет ни знаний, ни промышленной базы, ни нужных ресурсов.

Пётр Алексеевич приосанился в кресле и пробежался по строкам. Как говорится, люди военные готовы выполнять задачу даже в критической ситуации, и сейчас на бумаге был изложен анализ работы портала во время последних его испытаний.

— Как занятно, — привстал с места начальник и ещё раз пробежался взглядом по написанному, помогая себе ориентироваться пальцем. — Даже очень. Это надо использовать. Непременно. И заодно это объясняет странности поведения саламандры.

Генерал положил выписку на стол и глянул на капитана:

— Спасибо, можешь идти.

Как только подчинённый исчез, в двери появился новый — старлей со сломанной рукой.

— Товарищ генерал, мы готовы к испытаниям совместимости пепла и столба.

— Хорошо.

— И разрешите доложить, — продолжил старлей, — у нас сбит квадрокоптер. Та же самая сущность, что охотилась на дроны возле базы.

— Ясно.

Пётр Алексеевич встал и вышел из помещения мимо посторонившегося офицера, а затем занял место в укрытии: окопе, который был оборудован так, что между ним и столбом разместился бронетранспортёр, созерцая нечто вроде бронированной смотровой щели — ведь взгляд был направлен с уровня земли и проходил под днищем машины между колёсами.

— Начинайте по готовности, — распорядился он.

Сразу после этого в воздух с жужжанием взмыл один из двух оставшихся в живых квадрокоптеров и направился к тотему псоглавых. Там он завис ненадолго, а затем клацнул захватами, и вниз посыпался, образуя небольшое облако, белый пепел.

Генерал зажмурился, ожидая худшего, но ничего сложного не произошло. Всего лишь засверкали золотистые искорки, словно догорающий бенгальский огонь. Что-то зашипело, и тотем погас.

— И всё? — усмехнулся Пётр Алексеевич.

Между солдатами пронёсся шепоток. А затем один, ближайший, вылез из окопа и осторожно двинулся к периметру, и к его портупее была привязана в качестве страховочного троса длинная нейлоновая верёвка. Огляделся и переступил через пепельный светораздел.

Все затаили дыхание.

Боец огляделся и сделал несколько шагов к потухшему столбу.

И опять ничего.

Солдат поднял руку и осторожно попятился, чтоб вернуться, держа автомат на изготовке к бою.

— Да уж, — пробормотал генерал, — больше шуму из ничего.

Когда до пепельной границы остался всего шаг, боец внезапно выругался и упал. Все встрепенулись.

— Нет-нет-нет! — заорал боец, и что-то быстро потянуло его в лес, оставляя чистый след на присыпанной палой листвой дороге.

— Помогите! — истошно закричал солдат.

— Держите! Мать вашу!

И поляна наполнилась криками. Солдаты схватили быстро уносящийся прочь конец верёвки, который жёг им руки, раздирал до крови, но отпускать его не хотели. А на белом нейлоне остались алые разводы.

— Помогите! — орал солдат, и в какой-то момент верёвка натянулась настолько, что две силы уравновесились. Бойца подняло на метровую высоту, где он закачался, как грузик на пружинке.