Магических переговоров не было. То, что Вэл’Шан мог перехватить или почувствовать, не использовали.

Четыре боевых глушителя распределили тоже заранее. Один оставался с мобильной группой Лекса, второй — у Зураба на нижней линии, третий — у западного прохода для прикрытия эвакуации, четвёртый лежал в резерве. После нескольких месяцев доработки каждый уверенно подавлял активную магию примерно в девяти-десяти метрах, но устойчивое окно не превышало нескольких десятков секунд; потом кристалл нужно было охлаждать и проверять. Никаких пяти минут тишины на всё ущелье.

— То есть, — сказал Шило, — если маг стоит в одиннадцати метрах, он снова маг?

— Примерно, — ответил Лекс.

— Ненавижу точные науки.

— Девять-десять — это как раз неточно.

— Тем более.

На вопрос Демида, пойдёт ли Вэл’Шан именно через Ущелье Скорби, Лекс не ответил «пойдёт».

— Его тяжёлый обоз и големы почти наверняка пойдут здесь, — сказал он. — Это подтверждают карты, люди Тимона, наблюдение Саввы и следы подготовки на восточном тракте. Но если Драконов разделит войско, часть пехоты может обойти. Поэтому Пётр держит северную тропу, а у крепости остаётся резерв. Мы не ставим всё на одну дорогу.

Клык удовлетворённо кивнул.

— Наконец-то.

— Что?

— Ты сказал «почти».

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

Лекс посмотрел на карту; Клык действительно не шутил.

— Тогда запишем как прогресс.

* * *

Ночь перед боем они провели не в одном большом гроте и не у весёлого костра.

Слишком много людей уже занимали позиции. Слишком опасно было собирать командиров в одном месте. В каждом секторе горели маленькие закрытые жаровни, дым от которых уходил по щелям. Еду разнесли ещё до темноты: густая каша, сушёное мясо, горячая вода с травами. Никто не пил крепкого.

Лекс обходил только командные точки и к полуночи вернулся в маленькую нишу рядом с западным медицинским гротом. Там уже сидели Айрин, Клык и Шило; Зураб пришёл позже, когда передал нижнюю линию заместителю, Кор-Дум — ещё через полчаса, пахнущий маслом и каменной пылью.

Разговор сначала не клеился. Все знали, что утром часть сидящих здесь может не увидеть следующего вечера, и слишком хорошо помнили предыдущий костёр, где можно было позволить себе истории без отсчёта времени.

Шило нарушил тишину первым.

— Степан бы сейчас сказал, что мы выбрали самое мерзкое место для ночлега из всех возможных.

Клык посмотрел на него.

— Степан говорил это в любом месте.

— Потому что у него были стандарты.

— У него была дырявая палатка.

Шило усмехнулся, затем опустил взгляд на кружку.

— Егор тоже бы ворчал. Пахом начал бы проверять чужие узлы. Малой…

Он остановился.

Клык провёл большим пальцем по краю ножен.

— Малой полез бы туда, куда не просили.

— И получил бы по голове.

— Дважды.

Больше они не говорили о мёртвых. Не потому, что нечего было добавить: несколько дней назад у них уже был вечер для памяти, а здесь нужна была не новая церемония, а возможность назвать несколько имён и отпустить их до утра.

Зураб сидел напротив, грел ладони о кружку и молчал. На поясе у него под одеждой оставалась обгоревшая деревянная кукла Любавы; он не доставал её перед каждым боем и не превращал семейную трагедию в талисман. Память работала и без показных жестов.

Кор-Дум первым поднялся.

— Мне через три часа менять Бруна.

— Спи, — сказал Лекс.

— Сам догадался.

Он уже дошёл до выхода, когда обернулся.

— Командир.

— Что?

— Если утром увидишь, что у меня что-то пошло не так, не спасай подрыв. Спасай людей.

— Знаю.

— Я знаю, что знаешь. Хочу, чтобы услышал ещё раз.

— Услышал.

Кор-Дум ушёл.

Клык отправился следом через несколько минут. Шило пожаловался, что его выгнали именно тогда, когда грибной отвар начал становиться съедобным, и похромал на свой участок.

Остались Лекс и Айрин.

Она проверила повязку под его рубахой — не потому, что рана снова открылась, а потому, что он весь день лазил по склонам и дважды пользовался эфирным зрением.

— Чисто, — сказала она. — Плечо?

— Тянет.

— Голова?

— Терпимо.

— Тошнота?

— Немного после второго сеанса.

— Значит, утром никаких длинных просмотров. Только короткие подтверждения, если обычный наблюдатель не видит.

— Ладно. Только короткие проверки.

Айрин подняла глаза, явно удивлённая скоростью капитуляции.

— Я взрослею.

— Не делай резких заявлений перед боем.

Лекс улыбнулся и прислонился затылком к камню.

Снаружи ветер изменился. Туман не рассеялся, наоборот, становился плотнее. Где-то вверху один раз крикнула ночная птица.

— Страшно? — спросила Айрин.

— Да.

— Что именно?

Лекс помолчал.

— Что мы хорошо подготовились и из-за этого начнём считать, будто всё контролируем. Что какой-нибудь маленький кусок окажется не тем: мокрый провод, другой маршрут, человек, который испугается, камень, который пойдёт не туда.

— То есть боишься реальности.

— В целом — да.

— Полезный страх для инженера.

Он посмотрел на неё.

— А ты?

— Что носилок не хватит.

Ответ пришёл сразу.

— Не лекарств?

— И лекарств. Но лекарства можно делить. Носилки либо есть в момент, когда человек не может идти, либо его тащат на плаще и теряют время. Поэтому я боюсь носилок.

Лекс кивнул.

Никаких «всё будет хорошо».

Айрин подвинулась ближе и положила голову ему на здоровое плечо.

— Поспи хоть два часа.

— Ты?

— После тебя.

— Это не работает.

— Тогда вместе.

Они устроились у стены, укрывшись одним плащом. Сон пришёл не сразу, но пришёл.

* * *

Перед рассветом туман стал настолько густым, что противоположная сторона маленькой ниши исчезла за белой взвесью.

Разбудил Лекса не рог и не чудесный холод цепочки. Связной Клыка коснулся его сапога.

— Движение на востоке. Первый пост снялся по графику. Второй видел передовой дозор. До входа в ущелье — меньше часа, если идут тем же темпом.

Лекс сел.

Плечо отозвалось тупой болью, голова была ясной.

Айрин уже натягивала перчатки.

— Началось?

— Подходят.

Связной добавил:

— Клык просил: никаких команд наверх. Он видит свой участок.

— Передай: понял.

Айрин усмехнулась.

— Даже через связного воспитывает.

Они разошлись у медицинского грота. Айрин ушла вниз к Агафье, Лекс — к своей мобильной группе, которая ждала за центральным выступом. С ним было восемь бойцов, один боевой глушитель, запасной кристалл, два связных и короб с сигнальными средствами. Никакого чудесного оружия, способного выиграть битву одной кнопкой.

На ходу он проверил земную цепочку. Металл был просто холодным от утра.

Так было лучше.

У первой наблюдательной щели Лекс встретил Клыка. Сталкер лежал на камне, укрытый серым плащом, и смотрел вниз.

— Авангард прошёл дальний маркер, — сказал он. — Четыре десятка или больше. Туман режет видимость. За ними слышу тяжёлое.

— Магическая разведка?

— Два раза было свечение над туманом. Наших не нашли.

Лекс опустился рядом и на несколько вдохов включил эфирное зрение.

Мир стал болезненно ярче, но не прозрачнее. Туман по-прежнему скрывал тела; сквозь него проступали только близкие активные источники — несколько магических всплесков впереди колонны, слабые кристаллы на снаряжении и где-то дальше тяжёлые, медленные пульсации, которые могли принадлежать большим механизмам.

Он выключил зрение прежде, чем начала расти боль.

— Есть сильные источники за передовым дозором. Что именно — не вижу.

— Значит, ждём глазами, — сказал Клык.

— Ждём.

Они не передали сигнал на подрыв.

Первая ошибка засады — слишком ранний удар.

Туман донёс стук копыт, потом металлический звон, приглушённые голоса. Где-то далеко ругнулся возница. Камень под ладонью Лекса едва заметно задрожал.