Зураб даже не поднял головы.

— Ты ещё утром начал.

Тимофей рассмеялся у двери.

Следом занялись медицинским сектором.

Сорок семь цилиндрических контейнеров стояли в двух рядах. Каждый имел одинаковую маркировку регенерационного состава, два захвата и механический индикатор давления. Лекс не называл их капсулами и не собирался позволять другим это делать.

— Это тара, — повторил он Прохору, когда тот спросил, можно ли в одну «залезть». — Внутри гель, а не место для человека.

— Жалко.

— Почему?

— Полежать хотелось.

Кор-Дум показал на ближайший сорокакилограммовый цилиндр.

— Ложись сверху. Я покатаю.

Прохор отступил.

Из сорока семи контейнеров сорок четыре сохраняли зелёный механический индикатор. У двух он был жёлтым, у одного — красным. Красный не тронули вообще. Жёлтые обнесли мелом и записали отдельно.

— Забираем сначала четыре зелёных, — сказал Лекс. — Айрин возьмёт пробу. Если состав живой, потом строим график подъёма остальных.

— Четыре — это сто шестьдесят килограммов, — заметил Зураб.

— Поэтому не на руках до крепости. Через грузовой канал.

В дальнем углу медицинского сектора стояли два небольших ложа с прозрачными крышками. Не полноценные регенерационные капсулы старого комплекса, а компактные диагностико-лечебные модули: узкий корпус, встроенные датчики, подключение для внешнего геля и отдельный энергетический разъём.

Лекс осматривал их дольше всего.

— Вот это уже можно назвать капсулой, — сказал он. — Но не той, в которой я лежал. Эти меньше. Смотритель, функция?

— Быстрая диагностика. Стабилизация травм. Локальное введение регенерационного состава. Глубокая реконструкция тканей не поддерживается.

— Питание?

— Требуется внешний накопитель класса семь или выше.

Кор-Дум покосился на него.

— Значит, пока это две тяжёлые ванны.

— Пока — да.

— Наверх всё равно утащим.

— После того как проверим кабели и питание.

— И правильно.

Они записали модули как отдельную позицию и не включали.

Когда дошли до накопителей, Кор-Дум впервые за весь спуск заметно оживился.

Шесть ящиков стояли в А-2, каждый с восемью кристаллами в мягких гнёздах. Но радость продержалась меньше минуты.

— Этот не трогать, — сказал он, указывая на крайний кристалл. — Трещина по ребру.

Лекс присмотрелся.

Трещина была тончайшей.

— Я бы не увидел.

— Потому что смотришь на свет. Смотри на грань.

Дворф взял другой кристалл левой рукой, развернул.

— Вот этот хороший. Этот тоже. А тут мутное пятно возле основания. Может держать заряд, а может лопнуть под нагрузкой. Сначала в песок, потом проверка малым током.

Лекс записывал.

Не он учил Кор-Дума местным кристаллам. Наоборот.

В итоге из сорока восьми накопителей восемь сразу отправили в категорию сомнительных, ещё два — в брак. Остальные требовали отдельной проверки наверху.

— Полкрепости питать будем? — спросил Прохор.

Кор-Дум посмотрел на него.

— Сначала одну лампу. Если она не взорвётся — вторую. До полкрепости дойдём, когда ты поседеешь.

— Я уже начал.

— Это пыль.

Клык сверился с песочными часами.

— Четыре часа внизу. Пора ставить грузовую схему, иначе мы только бумагу унесём.

Игнат повёл их к старому каналу.

Грузовой подъёмник действительно был бесполезен без электричества, но шахта сохранилась. Вертикальный колодец уходил вверх к промежуточной площадке недалеко от замурованного входа. Рельсы платформы проржавели, однако две массивные потолочные балки оставались целыми.

Игнат простукивал их почти четверть часа.

— Держат, — сказал наконец. — Но одну линию не доверю. Два блока, две верёвки, отдельная страховка.

— Верёвки наши, — добавил Клык. — Не древние.

— Само собой.

Кор-Дум предложил не использовать старую платформу вообще. Вместо неё Влада и Демид собрали из двух металлических рам и досок небольшую грузовую люльку. Зураб проверил каждый узел. Прохор затягивал верёвки так сильно, что Влада дважды заставила его переделать.

— Узел держит не потому, что ты его задушил, — сказала она. — Он держит потому, что нагрузка идёт правильно.

— Все сегодня умные.

— А ты сегодня учишься.

Клык усмехнулся.

— Второй раз за день.

Наверх заранее отправили Демида с запиской для Семёна и ещё четырёх рабочих. Через час по каналу пришли три коротких рывка страховочной верёвки: верхняя лебёдка готова.

Первым грузом отправили не еду, а мешок с камнями того же веса, что четыре пищевых короба.

— Зачем камни? — спросил Прохор.

— Чтобы если всё рухнет, мы потеряли камни, — ответил Игнат.

Люлька поднялась на десять метров, остановилась, опустилась. Верёвки осмотрели. Затем подняли на тридцать. Снова спустили. Только третьим циклом дали полный путь до верхней площадки.

Все соединения выдержали.

— Теперь можно груз, — сказал Игнат.

За следующие два часа наверх ушли двенадцать коробов пищевого концентрата, два ящика обычных медицинских расходников, четыре герметичных контейнера геля и один ящик накопителей, где Кор-Дум заранее убрал сомнительные кристаллы.

Ни одного ящика не унесли без записи.

У каждого стояли четыре отметки: откуда взят, кто проверил, кто принял наверху и куда передан дальше.

— Бумаги больше, чем еды, — буркнул Прохор.

— Бумага легче, — ответил Лекс.

— Пока не заставляют читать.

Опасность пришла не из той части Объекта 6, где они её ждали.

Клык первым услышал короткий металлический скрежет за стеной секции А-2.

— Тихо.

Все замерли.

Звук повторился.

Не со стороны командного зала и не из коридора, где в прошлый раз появились ремонтные дроиды. Он шёл из узкой технической двери за стеллажами с запчастями.

На двери стояла старая красная маркировка.

Лекс сверился со схемой.

— Смотритель, что за сектор?

— Технический шлюз Б-4. Локальные датчики недоступны. Последняя запись: обслуживание ремонтных единиц.

Кор-Дум выругался вполголоса.

— Мы туда не лезли.

— И не полезем, — сказал Лекс.

Он уже собирался приказать закрыть проход к А-2, когда за дверью что-то ударило в металл.

Один раз.

Второй.

Петля дрогнула.

— Всем назад от двери. Клык, выводи грузчиков в А-1. Тимофей — арбалет. Влада, верёвка и крюк. Зураб со мной.

Прохор поднял топор.

— А я?

— Назад к стеллажам. Закрываешь Демида, если полезет что-то низкое.

— Я не ребёнок, — возмутился Демид.

— Тогда не заставляй тебя прикрывать дважды.

Дверь выдержала третий удар.

На четвёртом верхняя петля сорвалась.

Створка перекосилась, оставив щель шириной в ладонь. Изнутри высунулся тонкий металлический манипулятор и начал шарить по раме.

Лекс не полез к нему браслетом.

— Это точно не Смотритель?

— Управление отсутствует, — ответил тот. — Единица вне локального контура.

— Значит, автономный накопитель.

Кор-Дум оглядел пол.

— И долго он может на нём жить?

— Не знаю.

— Хороший ответ.

Створка выгнулась сильнее.

Клык подал знак Тимофею.

Тот опустился на колено, положил болт на направляющую и ждал, не стреляя в щель вслепую.

Дроид вырвался внезапно.

Он был крупнее тех, с которыми они дрались в командном секторе: овальный корпус размером с собаку, три рабочих манипулятора, один режущий диск и красный оптический блок на шарнире. Выскочив из двери, он не бросился на ближайшего человека, а повернулся к стеллажу, где лежали открытые ящики.

— Обслуживание, — сказал Лекс. — Он пытается добраться до оборудования.

Оптический блок увидел людей.

Красный свет стал ярче.

Тимофей выстрелил.

Болт ударил рядом с сенсором, отломил защитную пластину, но не остановил аппарат.

Дроид рванулся вперёд.

Влада бросила крюк. Он зацепил задний манипулятор.