— Запишем.

Демид уже достал дощечку.

Прохор смотрел на них с недоверием.

— Вы каждый щелчок тут записываете?

— После двух могил сверху — да, — ответил Кор-Дум.

Прохор больше не спрашивал.

Зал с капсулами встретил их тем же ровным холодом, который не зависел от времени суток.

Влада остановилась у первой ниши и долго смотрела сквозь мутное стекло.

— Это кто?

Лекс помедлил с ответом.

— Не знаем.

— Совсем?

— Совсем. Есть служебные слова в записях. «Сохранение», «исход», «линия», «образец». Некоторые тела похожи на людей, некоторые — на дворфов, некоторые ни на кого из нас. Но если я сейчас назову их предками или создателями, это будет не знание, а догадка.

Прохор перекрестился знаком Лирны и постарался держаться подальше от стекла.

— А они мёртвые?

— Мы не умеем надёжно определить их состояние, — сказал Лекс. — Поэтому считаем капсулы опасным оборудованием и не трогаем.

— Души?

Лекс посмотрел на него.

— Я не знаю, что происходит с душами вообще. Тем более с этими.

Прохор явно ожидал другого ответа.

Кор-Дум подошёл к коренастой фигуре, которую видел в первый раз, и на несколько секунд положил ладонь на прозрачную крышку.

— У моего народа есть старые сказки о Террексах, — произнёс он. — Там они глубже гор копали и металл учили слушаться раньше, чем наши кланы получили имена. Эта фигура похожа на то, как их вырезают на древних плитах. Похожа — не значит «это он». Запомни разницу.

— А ты веришь, что это ваш предок? — спросила Влада.

Дворф пожал плечом.

— Я верю в то, что его руки были сделаны для тяжёлой работы. Остальное пусть сначала докажут те, кто любит длинные слова.

Зураб усмехнулся.

— Хорошая вера.

Они прошли дальше, не задерживаясь у капсул.

У входа в командный сектор Лекс остановил всех.

На камне возле стены ещё оставались следы аварии: почерневшая полоса, сорванный контакт, место, где лежал Пахом. Повреждённый силовой щит был закрыт деревянным кожухом с двумя красными метками Кор-Дума. На первой было написано: «НЕ ВКЛЮЧАТЬ». На второй — «ЕСЛИ НЕ УМЕЕШЬ ЧИТАТЬ ПЕРВУЮ — НЕ ЛЕЗЬ».

Демид прочитал и фыркнул.

— Вторую кто писал?

— Я, — сказал Кор-Дум.

— Узнаваемо.

Клык поставил двух людей у входа — Тимофея и Владу.

— Сюда без команды никто не идёт. Если из коридора что-то шевелится — один предупреждает, второй отходит к нам. Не геройствовать.

— Поняла, — ответила Влада.

Тимофей только кивнул.

Лекс подошёл к пульту Смотрителя и подключил браслет через тот же ограниченный диагностический контур, который использовал в первый раз.

Свет в кристалле возник не сразу.

— Внешний сервисный идентификатор подтверждён, — произнёс Смотритель через потолочный динамик. Голос по-прежнему пропадал на отдельных звуках. — Автоматическое восстановление питания запрещено. Последняя команда сохранена.

— Хорошо. Никаких изменений без запроса.

— Подтверждаю.

— Дай схему только доступных складских секций и состояние дверей. Без активации счётчиков, подъёмников, ремонтных единиц и силовых линий.

Несколько секунд система обрабатывала формулировку.

На стене появилась простая схема ближайшего уровня.

— Доступны две складские секции уровня А. Секция А-1: пищевые концентраты, медицинские материалы, бытовые расходники. Секция А-2: запасные части, накопители, инструменты. Часть внутренних датчиков А-2 недоступна. Дистанционная инвентаризация неполна.

— Вот так и оставим, — сказал Лекс.

Прохор нахмурился.

— А он не может просто сказать, сколько там еды?

— Может сказать, сколько значилось в старом журнале, — ответил Лекс. — Мы уже один раз видели, что журнал и реальность могут расходиться. Пока сами не откроем и не посчитаем — у нас не еда, а запись об еде.

Маршрут в А-1 был знаком только первой группе, поэтому Зураб шёл впереди вместе с Лексом. Дверь склада оставалась в ручном режиме. Её маховик за два дня никто не трогал; на резьбе сохранились метки Кор-Дума.

— Сначала проверка, — напомнил дворф.

Игнат простучал раму и верхнюю перемычку. Зураб проверил нижний паз ломом. Демид осмотрел щель фонарём.

— Чисто.

Только после этого Кор-Дум позволил вращать маховик.

Прохор и Зураб взялись за рукояти. Влада пришла на помощь, когда стало ясно, что створка идёт тяжелее прежнего. Кор-Дум следил не за людьми, а за рамой.

— Стоп.

Все замерли.

Он присел и указал на тонкую серую полоску у нижнего шарнира.

— Металл трёт металл. Ещё пол-оборота — закусит.

Зураб подсветил.

— Смазка ушла.

— Поэтому дверь открывают не «сильнее», а «правильнее».

Кор-Дум работал левой рукой, а Демид подавал ему масло и тонкую бронзовую пластину. Через десять минут створка снова пошла плавно.

Первый склад был огромным, но богатство не выглядело богатством.

Ни золотых слитков, ни сияющих артефактов. Только ряды тяжёлых стеллажей, ячейки с одинаковыми серыми коробками, герметичные цилиндры, контейнеры на металлических салазках и старые маркировки.

Лекс остановил людей у входа.

— Работать секторами. Один считает, второй проверяет маркировку, третий пишет. Ничего не открываем пачками. Сначала выборочно.

— Я считать умею, — сказал Прохор.

— Сегодня утром я уже видел.

Клык кашлянул, пряча улыбку.

Прохор покраснел.

— Тогда тем более умею.

Разделились на три пары.

Игнат с Демидом пошли вдоль правого ряда. Влада и Прохор — вдоль левого. Зураб остался с Кор-Думом у тяжёлых медицинских контейнеров. Клык держал вход и время от времени заглядывал в коридор.

Смотритель называл старые коды только по запросу.

— Ячейка А-1-17, — сказал Лекс.

— Пищевая позиция. Последняя подтверждённая комплектация: сто сорок восемь внутренних коробов.

— Последняя подтверждённая когда?

Система выдала древнюю дату, которую таблица пересчёта браслета позволяла оценить только с огромной погрешностью.

— Неважно. Открываем одну.

Короб оказался герметичным. Пломба не была нарушена. Внутри лежали прямоугольные пакеты, каждый завёрнут в плотную многослойную оболочку.

Агафья бы назвала их кирпичами и потребовала доказать, что это еда.

Лекс взвесил один на ручных весах, записал массу, затем вскрыл пакет ножом.

Запах был почти отсутствующим — лёгкая сладость, зерно, что-то напоминающее орехи.

— Не есть, — сразу сказал он.

Прохор уже тянулся пальцами.

— Я только понюхать.

— Нюхай издалека.

Смотритель сообщил состав, но половина терминов не переводилась. Служебный словарь браслета позволил сопоставить белки, жиры и углеводы; ещё несколько компонентов остались неизвестными.

— Агафье и Айрин образец, — решил Лекс. — Пока они не проверят, это не пайки.

Влада заглянула внутрь ячейки.

— Тут таких коробов больше сотни.

— Поэтому и считаем.

За два часа они вскрыли шесть складских позиций из ста двадцати двух, не нарушая внутренние пищевые упаковки больше необходимого. В пяти ячейках число коробов почти совпадало с журналом; в одной не хватало девяти. В другой крайний ряд был испорчен: защитная оболочка двух коробов вздулась, и их сразу пометили красным мелом.

— Итого? — спросил Клык.

Демид сверился с записями.

— Если остальные секции похожи на эти, между тремястами пятидесятью и тремястами шестьюдесятью пятью тысячами отдельных пищевых блоков.

Прохор присвистнул.

— Это ж навсегда.

— Нет. Марфы здесь не было, поэтому Лекс ответил сам. — Три с половиной тысячи человек едят каждый день. Если один блок — одна полноценная порция, это примерно сто порций на человека. Если нужно три в день — чуть больше месяца. Если блок концентрированный и его можно смешивать с обычной едой — дольше. Пока не проверим, говорим только: «несколько недель запаса при нынешнем числе людей».

— А я уже хотел перестать работать, — сказал Прохор.