Это провал… — тяжело вздохнул я.

Неужели я действительно выбрал неправильный путь? Бежать… Прятаться… Возвращаться… Какой же тогда был верным?

Старуха резко обернулась в нашу сторону.

Ее взгляд наполнился злорадством. Она смотрела на нас прямо сквозь кусты. В этот момент я разглядел ее лицо — довольно уродливое и морщинистое… Отталкивающее, как и подобает старой ведьме: крючковатый нос, впалые черная глаза, где плясала сама тьма, не видно даже зрачков, у губ и на щеках — темные пурпурные пятна, словно от высохшей крови.

— Выходите, милые, — проскрипела она. — Выходите, пока я добрая. Или вам жизнь не дорога?

Мы переглянулись. Бежать? Бессмысленно. Убежать от магистра магии, один из элементов которого — молния… Несмешная шутка. Я дал знак Изабелле не глупить и даже не пытаться.

Пришлось вылезти из укрытия… Под недобрым взглядом, способным поглощать свет.

— Идите за мной, — обманчиво миролюбивым тоном приказала старуха, разворачиваясь и направляясь в сторону башни.

Она не волновалась, что мы можем ее ослушаться. На ее месте я бы тоже не волновался. Тобин и Изабелла молча шли по бокам от меня, но я чувствовал их напряжение. Тобин дрожал, пытаясь унять страх, а Изабелла напряженно размышляла, сдвинув брови и алыми глазами буравя спину старухи. Я нежно, но крепко взял ее за руку, успокаивая, и на всякий случай — не давая совершить непоправимое.

Мы двинулись к башне, едва поспевая за проворной старухой, которая словно плыла, а не шла. После себя она оставляла черный след и увядшие растения. Даже при всем желании мы бы не смогли случайно «заблудиться».

Небо у башни покрылось тучами, раздавались раскаты грома, изредка сверкала молния. Потемнело, как поздним вечером, хотя время едва перевалило за полдень. Мое предчувствие с каждой минутой становилось все хуже. Сначала адепт Культа Черного Зеркала, который упомянул, что он наследник культа… Теперь эта темная ведьма, которая «хорошо» знает Амелию и наоборот. И все это — на второй день прибытия на экзамен. Слишком много совпадений… И так мало ответов.

Одно могу сказать точно — в воздухе повис едкий запах крупного заговора.

По прибытии в лагерь худшие опасения подтвердились.

Лагерь был захвачен и кишел чужаками в черных робах без рукавов, расшитых знакомой серебряной эмблемой — изломанным черным зеркалом. Большинство чужаков источали магическую силу рангом не ниже младшего мага, а некоторые ухмылялись с такой самоуверенностью, будто уже стали хозяевами этого места.

Некогда бравые и гордые ученики академии теперь сидели на голой земле в центре лагеря, словно отара перепуганных овец, ожидающих своей участи. Их лица побледнели от страха и немого вопроса: что будет с нами дальше?

В самой башне раздавались оглушительные взрывы, будто там бушевала маленькая война. Враг уже смог проникнуть внутрь, что само по себе выглядело удивительно. Если бы так просто можно было проникнуть в башню магов и захватить ее… Она бы не возвышалась здесь веками. Одна ее постройка стоила целого состояния даже по меркам высокоуровневого мага.

Ведьма привела нас к центру лагеря и оскалилась гнилыми зубами, словно старая кошка, принесшая мышь в логово на заклание.

Вблизи группа сидящих учеников оказалась мрачным зрелищем. Кого-то ранили, кого-то избили. Чуть в стороне, скованные мерцающими магическими кандалами, сидели преподаватели. На их лицах застыла бессильная апатия, презрение и ярость. Пирий, обычно одетый с иголочки, теперь был в разорванной мантии, с багровой ссадиной на лбу, откуда сочилась кровь. А Ксандера, гордого и несгибаемого, дополнительно еще связали веревками, которые врезались ему в кожу запястий и лодыжек, словно готовясь вырвать кости. Бородатое лицо куратора боевого факультета залило кровью; ползая по земле червяком под насмешки надзирателей, он даже сквозь кляп умудрялся яростно сипеть похожим на мычание голосом:

— Я вас…сех придушу! Вы…жалеете, что роди… на свет!…мел, чертов предатель!

Его слова, пусть и полные ненависти, и боевой удали, звучали жалко и беспомощно. Неподалеку валялись трупы нескольких других кураторов — обгоревшие, изъеденные тьмою и с искаженными агонией лицами, что в последний момент застыли в гримасе предсмертного ужаса.

Мои пальцы невольно сжались в кулаки… Бессилие — самое ненавидимое мною чувство. Чувство, которое я не испытывал уже очень давно. Когда Хельга схватила Амелию и нас не убила — я еще тешил себя надеждой, но теперь…

И тут я увидел его. Знакомую худощавую фигуру старика в потрепанном черном камзоле.

«…мел, чертов предатель!» — так вот кого имел в виду Ксандер.

Магистр Гармел возвышался над всем этим кошмаром, словно кукловод, наблюдающий за своими марионетками. Он бросал предвкушающие взгляды на связанных пленников, спокойно отдавая сухие указания культистам в темных балахонах.

Пазл в голове наконец сложился в мрачную картину. Заговор зрел на самом верху…

Ведьма с ухмылкой подошла к Гармелу.

— Я забрала все что мне нужно, — проскрипела она и ткнула костлявым пальцем себе за спину, в нашу сторону. — И даже перевыполнила сделку. Смотри, привела того, кого ты искал. Высший вампир. С тебя должок, Гармел. Я повысила твои шансы на прорыв.

Гармел с нездоровым восторгом обернулся и приковался взглядом к Изабелле, словно к редчайшему сокровищу.

— Ах, Изабелла!.. — прошептал он, облизывая пересохшие губы. Его взгляд был липким, как паутина. — Как я рад тебя видеть, моя дорогая, не представляешь! Ты всегда была… особенной. О, и Кайрен жив… Славно-славно… Как удачно… Ке-ке! Вы все станете отличной ступенькой для моего восхождения! Быть мне сегодня архимагом!

В его полубезумных глазах вспыхивали огоньки, отражая дьявольский замысел. Тем не менее за этим безумием скрывался холодный расчет. Он с плотоядным блеском смотрел на Изабеллу, но и раньше — не менее алчно поглядывал на пока ничего не подозревающих учеников и преподавателей.

Многое становилось на свои места… Думаю, не ошибусь, если скажу, что свой план он вынашивал уже очень давно. Начинаю догадываться, в чем он заключался.

Чтобы немного отвлечься от невеселых мыслей, среди взятых в плен учеников я поискал взглядом другую женскую фигуру. С лазурными волосами. Нашел! Жива… Уже хорошо. Словно почувствовав мой взгляд, связанная и сидящая на земле Асдэс повернула голову и заметила нас с Изабеллой. Ее слегка обрадованный блеск глаз тут же померк, как только она вернулась в реальность и вспомнила, в каком безнадежном положении мы находимся. Льдышка уныло прикрыла глаза, будто чтобы не видеть мир вокруг.

На моих руках сомкнулись дешевые антимагические кандалы, и нас троих усадили к остальным ученикам. Оглядевшись теперь по направлению к выходу из лагеря, я стал примечать все детали. Например, я быстро обнаружил, что по лагерю свободно сновало несколько учеников академии. Среди них был мой однокурсник Элиас и…оборотень Себастиан. Выходит, не просто так последний посещал кабинет Гармела в академии. Вряд ли он знал подробности… Но сейчас совсем не выглядел удивленным, а скорее воодушевленным переходом на другую сторону. А вот Элиас смотрелся весьма мрачно. Видимо, «друг его отца», «дядюшка Гармел» не предупредил его, что собирается предать Академию, которая имела намного больше влияния в королевстве Ваталии, нежели Культ черного зеркала и Ковен теневых ведьм. Даже если его отец в этом изначально не участвовал — теперь ему придется тоже выбрать сторону. И сам Элиас выступал скорее гарантией «правильного выбора» семьи некроманта. Разменной монетой. Он это прекрасно понимал. Я читал душу Элиаса как открытую книгу.

— Магистр Гармел! Магистр Гармел! — в этот момент закричал знакомый голос в толпе связанных учеников. — Почему вы освободили только Грумма⁈ Мы же всегда были на вашей стороне!

— Да, магистр! Зачем вы так с нами! — заплакала потрепанная и чумазая ученица с сине-розовыми волосами. — Вы же обещали…