Рядом приземлился Файгер, тяжело дыша, с каплями крови на морде, скорее всего не своей. Это он «куснуть» что ли кого успел?

Леший застыл на опушке неподалеку, почти сливаясь с окружающим лесом и медленно распространяя корни в почву, чтобы напитаться и восстановить силы. Его глаза уже не горели так ярко. Он устал. Сильно устал. Крещение боем прошло успешно.

Подошла Асалия, молча присела рядом.

— Подсчитали? Сколько наших? — глухо спросил я.

— Семеро. Еще около тридцати раненых, четверо тяжело, но Лизалия и мази твоего алхимика их вытащат, — тихо ответила она.

— Семеро… — вздохнул я, прикрыл глаза и безрадостно покачал головой. Потери — это всегда тяжело, к такому уже не привыкнешь. Чужая смерть и смерть твоих людей… Они все же сильно отличаются.

— А что у врага? — справившись с секундой слабости, выдавил из себя я.

— Порядка шестидесяти. Остальные попали в плен или сбежали. Один из магов, кстати, выжил, весь переломанный, но… жить будет. Второй же… — она покосилась на Лешего. — Не очень.

— Видел, — кивнул я и помолчал. — Без стража мы бы не смогли обойтись малой кровью. До боя я думал, что именно дракон выступит нашим главным козырем, но как оказалось… Нужно будет Лешего как-нибудь отблагодарить.

— Он и так чувствует твою благодарность, поверь мне, — отозвалась эльфийка.

Я усмехнулся и встал.

— Ладно, не время засиживаться. Надо вызвать Харлема, чтоб тот подсчитал трофеи, собрать их все, погрузить в телеги… похоронить убитых, допросить пленных. Дел еще невпроворот.

Отдыхающий на земле рядом Файгер заклокотал и поднял голову. Ткнувшись мордой мне в ладонь, он лизнул ее своим шершавым языком.

— Да-да, и ты молодец, — погладил я его по шее. — Все сработали как надо.

Он довольно рыкнул.

Я оглядел поле боя, заваленное телами, догорающие телеги, пленных. Кто бы знал, как бы мне хотелось мира… Но боюсь до покоя еще далеко. Настоящий покой есть только у мертвецов.

Перевел взгляд на сидящего неподалеку старого барона, которому стягивали веревкой руки за спиной. Морландер — это ведь так, пешка, шавка. Его истинные заказчики по-прежнему оставались в тени. Дом Ламбертов, графы, герцог… Как и в прошлый раз или разы, они потерпели поражение через своего прокси-пса. Третье к ряду. И что-то мне подсказывает — на этом все не закончится. Сегодня мы всего лишь показали, что Орлейн — не та добыча, кою можно взять нахрапом и голыми руками.

— Ты как, отдохнул? — обратился я к Файгеру. — Полетели, что ли, первыми сообщим о нашей победе?

Файгер мотнул головой, подставляя бок. Я взобрался на него, и мы взмыли в небо, оставляя внизу поле боя. Сообщения пришли не сразу, словно Система только и ждала, когда мы выдохнем:

[Сражение завершено. Итог: ПОБЕДА]

[Потери врага: ~250 чел (включая сбежавших). Пленные: ⁇ чел.]

[Трофеи: оружие, доспехи, лошади, редкое осадное орудие]

[Статус региона обновлен: уровень угрозы со стороны баронства Морланд — НЕЙТРАЛИЗОВАН]

К вечеру в Орлейн пригнали обозы добра и почти полтора десятка великолепных скакунов. Телеги ломились от трофейного оружия: добротные мечи, копья с хорошими наконечниками, боевые топоры и алебарды, несколько арбалетов — в Орлейне таких раньше не водилось. Отдельной кучей свалили доспехи: кольчуги, кирасы, шлемы, наручи, поножи. Многое было испорчено, местами обгорело, но большая часть подлежала починке. Нашлись и запасы провизии — подмокшие, но все еще съедобные сухари, вяленое мясо, пара бочек с соленой рыбой.

Самым же ценным трофеем оказалась та самая аркбаллиста, почти не пострадавшая в бою, и лишь обожженная и оплавленная драконьим пламенем спереди, а также с десяток толстых, окованных железом болтов к ней.

Ух, где бы ее поставить… Еще бы стреляла она побыстрее — и получилось бы наподобие настоящего средневекового пулемета: один выстрел — и нет всадника вместе с лошадью. Магу третьего круга и ниже к моим стенам лучше больше не приближаться — никакого магического щита не хватит, чтобы удержать кинетику выстрела этой махины.

А еще привели около пятидесяти пленных. Временно расположили их в большом сарае и под присмотром группы дружинников. Кто-то из них был ранен легко, кто-то — тяжело, подлечим, но позже — сперва нужно со своими ранеными разобраться; трое пленных не дотянули до деревни, умерли по дороге.

— Как с ними поступим? — подошел Марко, вытирая лицо влажным полотенцем. Он выглядел уставшим, ребра перебинтованы, на шее застывшие кровоподтеки, но в глазах — привычная решимость.

Как бы двояко я не относился к невольничьему труду, но столько дополнительных рабочих рук нам определенно не помешает. Может и не только трудиться захотят. Я смотрел на них с надеждой и прагматизмом. Обижать или недостойно обращаться не собираюсь.

— Пока никак. Пусть посидят, очухаются. Потом будем разговаривать.

— Все-таки у нас людей маловато… — пожаловался Марко. — Считай на треть наше мужское население увеличили, дармоеды… А если взбунтуются? Подожгут чего? Сбегут?

— Связанные? Куда? — я усмехнулся. — Лес кругом, эльфы бдят по ночам, Леший на земле, дракон в небе. Ты прямо недооцениваешь их интеллект и чувство самосохранения… Да и не побегут они, Марко. Им сейчас страшно, а будущее неопределенно. И нам важно грамотно распорядиться этой неопределенностью.

Марко покачал головой, но спорить не стал. Он вообще в последние дни спорил редко: то ли устал, то ли привык, что мои решения обычно оказывались верными и дальновидными.

Чуть позже я зашел в сарай к пленным и сел на перевернутую бочку у входа. Доски подо мной скрипнули, и головы поднялись — кто-то с надеждой, кто-то насупленно или со злобой, кто-то просто тупо, как усталая скотина. Несколько волчьих взглядов я сразу заприметил. Наемники. С ними будет труднее всего поладить и решить вопрос.

— Кто старший? — спросил я ровным и властным голосом.

Молчание. Потом один, коренастый, с перевязанной головой, поднялся. Повязка была буро-серой от грязи и крови.

— Я, — сказал он хрипло, без особого почтения сверкнув глазами из-под повязки. — Старший десятник Хельг к вашим услугам, барон Орлейнский.

Я присмотрелся к нему. Лет сорока, руки в мозолях, на оголенном левом предплечье старый ровный шрам, похоже от меча. Держался прямо, несмотря на рану. Бывалый вояка, в прошлом. Судя по выговору, не наемник с севера, а местный.

— Хельг… — я кивнул. — Рассказывай.

— Что рассказывать, барон?

— Откуда вы и чем вас приманил Морландер… Судя по всему, лично ты не из его дружины?

— А вы догадливы… Я недавно вступил в его войско, — он взглянул на меня с молчаливым вызовом. Глаза у него были светлые, почти бесцветные, и в них читалась злость напополам с усталостью.

— Не без этого… Третий раз уже утираю нос твоему бывшему господину. Наверняка последний. Так что он вам пообещал? Горы золотые?

Хельг хмыкнул.

— Предложил-то он много, но это все ложь. Вам ли не знать как обычно бывает? Кого не смог купить посулами, тех согнал силой. Объявил в своих владениях, что каждая семья, не выделившая мужика под его знамена, будет лишена надела и изгнана с земли, а имущество пойдет в казну на нужды военной кампании. Вот все мы и пошли. Старик заверял: быстро разберемся с вами, и можем возвращаться обратно в поля и мастерские, жить-поживать и ни в чем себе не отказывать, — злобно прошипел он. — Наемникам еще больше сказки рассказывал, мол, защитников тут нет, одни бабы да дети. Те с радостью и думали, сукины отребья, что пожгут поля, ограбят деревню, девок себе прихватят и уйдут восвояси…

— Пошел ты! — огрызнулся один из наемников, но его болезненно ткнул в бок кто-то сидящий рядом.

— И они поверили? — оглядел я толпу сидящих, еще раз отмечая среди них всех псов войны.

— А чего не верить? — в его голосе прорезалась еще большая злость и досада. — Они служат за деньги. Их дело выполнять. Впрочем, как и наше… — и он сплюнул.