— Дедушка, он преувеличивает, — наконец нашла, что сказать Селия.

— Значит уже не шутит? — прищурился он.

— Шутит и преувеличивает, — стояла на своем внучка.

— Слабо верится. Настрой у него хоть и не самый серьезный, но намерения более чем. А если он сорвет далеко восходящие планы твоего отца…

— Двейн просто так пытается вызнать побольше личной информации обо мне. Не ведись на его уловки!

— Не убедила…

Они снова тихо перебросились парой реплик на испанском. Словно партизаны ей-богу, не понять ни слова. Но в конце Эль Камилло обратился ко мне:

— Двейн, я не уполномочен решать этот вопрос. Я давно отошел от дел клана и даже не числюсь… — тут его глаза на миг расширились, и он переглянулся с внучкой, оборвав себя на полуслове.

Значит, все-таки клан… Боюсь мне вскоре придется снова поподробнее ознакомиться со всеми родами и кланами ЛК. В прошлый раз никого похожую на Селию я там не нашел… Но ранее у меня и не было информации, что дед Селии — Грандум.

Если мне не изменяет память, официально у Латинской Конфедерации около тринадцати грандумов. Больше только у Индии, Китая и Британии. У России — одиннадцать. Имена и фото засекречены. Международная практика.

«И даже не числюсь…» — мысленно усмехнулся я. Значит, скорее всего можно сделать выводы, что официально дед Луньес не зарегистрирован как Грандум.

Тем не менее латиноамериканских кланов, которые даже теоретически могут иметь одного или еще одного грандума, не так много. Думаю, не больше десяти. Кастеро. Веласкес. Ортего. Мануэллы. Сантана. Декруз. Морган. Кортес… Кто там еще? Какие из них имеют аргентинское происхождение?..

Все мысли выше промелькнули у меня в голове в мгновение ока.

Сделал вид, что не услышал оговорки Эль Камилло и их обмен взглядами, печально вздохнул:

— Что ж, я все понимаю, — и смиренно опустил взгляд.

— Дедушка, лучше расскажи Двейну, что ты здесь делаешь, — кашлянув, Луньес ловко попыталась перевести тему.

Увидев мой тут же поднятый и заинтересованный взгляд, Эль Камилло на миг приложил кружку к губам и удовлетворенно пояснил:

— Основная моя цель нахождения на Калимантане — сведение личных счетов. Скоро сюда обязан прибыть один из моих заклятых врагов.

— А кто он вообще, если не секрет, сеньор Камилло?

Внутренне я потер лапки. Обожаю, когда потенциально важная информация сама тебе падает в ротик. Почти без усилий с твоей стороны.

Эль Камилло переглянулся с внучкой.

— Да, дедушка, мне тоже интересно узнать.

— В этом нет особого секрета, — медленно заговорил он. — Но чтобы ответить на этот вопрос, стоит упомянуть, что я принадлежу к тому поколению людей, кто активно участвовал в создании Латинской конфедерации пятьдесят лет назад. Можно сказать, видел становление конфедерации как сверху, так и снизу.

Глаза старика дрогнули, словно он просмотрел часть воспоминаний из былых времен.

— Насколько идеи революции соответствовали реальности? — не преминул сформулировать я свой вопрос. — Привели ли они вас к тому, что вы хотели?

— Непростой вопрос, Двейн. С одной стороны — да, с другой — нет, — качнул головой Эль Камилло и глубокомысленно заметил. — Но, наверное, неоднозначность присуща любой революции в истории. Давай об этом как-нибудь в другой раз?..

— Конечно, сеньор Камилло, — не стал настаивать я.

— … Возвращаясь к моему заклятому врагу — это один боливиец, который в свое время предал нашу герилью и серьезно очернил всех тех, кто отдал за нее жизнь, — лицо Эль Камилло резко посерьезнело. — Полвека он прятался через полмира, сменил несколько гражданств и личин. Наконец его нашли… Но удивительно другое, — он оскалился, — как при таком слабом и трусливом характере он тоже смог стать Грандумом?

Вопрос повис в воздухе. Мы с Селией удивленно переглянулись.

— Дедушка, но с чего ты взял, что он вообще придет? — спросила внучка.

Старик невесело усмехнулся и ответил не напрямую:

— Волк перестал быть одиночкой, перестал быть голодным и обзавелся слабостями… Он обязательно придет, поскольку понимает, что если не придет он, то придут за ним и уже тогда никто не будет гарантировать, что ему не помогут лишиться его слабостей… Вендетта совершится в любом случае. В отместку за сотни наших братьев, что погибли по его вине. Из-за его трусости и алчности…

В глазах Эль Камилло на мгновение промелькнула тоска, которая тут же сменилась хладнокровным огнем. Олицетворением мести, которая не ушла с течением времени. Даже за половину века. Казалось, это была одна из причин, что до сих пор держала его в этом мире.

Я его понимаю, хотя не одобряю подтекст намерений в его словах. Дети не должны страдать за грехи своих родителей, какими бы ничтожествами не были последние. Хотя опять же — судить не мне. Неоднозначность, или по-другому — двойственность свойственна не только революции, но и почти всему, что окружает нас. Включая кровную месть. Старик прав.

Личико Селии было столь же задумчивым, как и у меня, она нахмурилась и даже порывалась что-то спросить, но не решилась.

— Но что мы обо мне, да обо мне… — пригладил бороду Эль Камилло, подлил напитка в чашки и на миг задумался. — Лия, не возражаешь, если я побеседую с Двейном наедине?

Предложение оказалось неожиданным как для меня, так и для Селии.

— Конечно, дедушка, — она вежливо кивнула.

Я ей ободряюще улыбнулся, но внутренне подсобрался. Не каждый день с тобой хочет лично побеседовать Грандум и по совместительству дед девушки, к которой ты, прямо скажем, неравнодушен.

Луньес неспешным шагом стала отдаляться, уходя вдоль берега озера. Эль Камилло прикурил трубку от горящей ветки. Едкий запах табака смешался со смольным дымом от костра.

Изначально я думал, что он затронет мою полушутку с женитьбой, но тот сходу начал с серьезных вещей:

— Двейн, я не буду скрывать, мне известно почти все, что произошло в Мантау, — решил он показать свою осведомленность. — Я даже немного восхищен твоим умом и смекалкой. Жаль, что во времена нашей герильи было слишком мало таких талантливых молодых людей.

Я польщенно приложил руку к груди от его комплимента.

— … И многие из них так и не дожили до установления нового порядка на всем Латиноамериканском континенте, — с легкой грустью заметил Эль Камилло. — Но мне правда любопытно, ради чего ты все это делаешь? Я так и не получил от внучки однозначного ответа насчет твоих целей, поэтому хочу узнать от тебя лично. Ради чего ты действуешь? Ради власти? Богатства? Женщин? Славы? Ради идеи? Ради себя или ради других?

Пока Эль Камилло говорил — он не сводил с меня своего слегка прищуренного изучающего взгляда.

— У нас действительно с Селией был схожий разговор на эту тему, — припомнил я, не отводя глаз. — Мои цели просты, как два пальца, и никак не изменились по существу. С каждым днем у меня просто увеличивается количество возможностей их достижения…

— Так что же это за цели?

Я улыбнулся.

— Сеньор Камилло, с какой стороны начать — с философской или прагматичной?

— А в чем разница? — усмехнулся он.

— В восприятии и что будет ближе лично вам.

— Ну тогда начни с философской, — заинтересовался Эль Камилло.

— В моей системе ценностей, как и во многих учениях и религиях мира, — вдумчиво заговорил я, — очень много уделено внимание понятию спасения. Для меня это очень важный вопрос. Вот вы спрашивали ради кого я действую — ради себя или ради других.

Так вот, я уверен, что чтобы спасти других — надо в первую очередь спасти себя, и никак не наоборот. Как нищий или никому неизвестный вряд ли может оказать кому-то существенную помощь, так и слабак или дурак, вне зависимости от своего желания изменить хоть целый мир, — скорее всего не спасет даже себя, не говоря уже о других.

Если мир живет по законам сильного, значит надо быть сильным — и чем сильнее ты станешь, тем больше у тебя будет возможностей повлиять на этот мир. Это первая, философская часть ответа на ваш вопрос.