— Мы всю жизнь в третьем Заводском прожили, — сказал Глун. — Как думаешь, много мы мест знаем, где можно целый корабль укрыть? И лучше бы побыстрее с этим. «Ласточка» жрёт гелиотроп как не в себя. Над твердью лететь трудно, двигатели едва справляются.

Гном с нежностью погладил косяк двери. Судя по всему, он уже всем сердцем успел прикипеть к кораблю, и явно не захочет его бросить. Влад-то изначально хотел предложить приземлиться где-нибудь ниже уровня снегов, и бежать, оставив корабль, но теперь понял — если он так сделает, единственные два разумных, готовых идти за ним, могут взбунтоваться. Так что даже предлагать не стал.

— Я знаю укромное место, — сказали сзади знакомым голосом, и Влад обнаружил за спиной Косматого — так он про себя прозвал главного каторжника. Косматый потирал шею, с которой только что сняли ошейник. Лилианна, которая до сих пор пыталась сорвать с лица Владову руку, притихла и попыталась стать как можно незаметнее. — Старая выработка. Ещё до эльфийской оккупации сделана. А может, и до провала, не знаю. Очень старая, даже древняя. Давно заброшенная. Разумных там никого нет, да и нечего им там делать. Но корабль спрятать можно. Мы сейчас над ней пролетаем. Проходим то есть.

Лопатин, вообще-то, был не склонен доверять этому типу, но в ловушку он их точно не заведёт, так что предложил рулить. Через несколько минут «Ласточка» осторожно зашла в здоровенную пещеру. Причём обнаружилась эта пещера ну очень неожиданно — её не было видно до последнего момента. Сначала пришлось сильно снизиться, а потом ещё и нырнуть под широкий скальный карниз, покрытый лесом. Так что место оказалось и правда хорошим, только совершенно заброшенным. Наверное, из этой выработки когда-то шла дорога. Может быть, даже железная, но сейчас эти места выглядели совершенно девственными.

— Я тут в прошлый раз и отсиживался, когда бежал, — объяснил Косматый, когда «Ласточка», наконец, опустилась на землю. — Целый месяц просидел. Только тогда у меня припаса вдосталь было.

«Ого! Да у нас тут опытный сиделец, — хмыкнул Влад. — Только какой-то неудачливый».

— Так если они знают об этом месте…

— Не знают. Я пока тут ошивался, никто меня не нашёл. Потом уже взяли, в городе, — коротко пояснил Косматый.

Старая выработка выглядела не то, что заброшенной. Если бы ему не сказали, Влад бы ни за что не подумал, что к стенам этой пещеры когда-то приложили руки разумные существа. Сейчас они были густо покрыты мхом, какими-то растениями, источены ручейками воды, стекавшими по стенам. Света возле входа было достаточно, чтобы растениям хватало. Пол тоже был мягким, земляным, соответственно, и растительности здесь было достаточно. Этакий небольшой кусочек затерянного мира.

Пассажиры «Ласточки» хмуро оглядывались вокруг. Настроение у всех было смурное, и только один Влад, несмотря на дикую усталость, был счастлив. Он всё время ощупывал предплечья, руки казались лёгкими, а сам он прямо-таки физически чувствовал, насколько свободен.

— И что ты лыбишься, хуман? — Хмуро спросил Косматый. — Думаешь, что, сбежал? Свобода теперь? Да как бы ни так. Нет, здесь-то нас, может, и не найдут. Хотя то тоже сомнительно. Я-то, знаешь ли, в прежний раз по-тихому утёк, никого не побеспокоил. И уж точно не воровал остроухих шлюшек! Тем более, эта-то шалашовка ясно, не простая. Папаша у неё какой-то бугор…

— Посол он, — Пояснил Влад, после чего понаблюдал как бледнеет и без того белая, давно не знавшая естественного света физиономия Косматого.

— Ну, значит, и здесь безопасно не будет. Хотя здесь и не просидишь долго — жрать-то нечего, только если друг друга. Но я разумных жрать не стану. Да и без толку это. Если правда целый посол, они просто нагонят сюда хренову тучу оборотней, которые прочешут все горы и нас вынюхают. Уходить надо, и уходить вниз, под горы. Как предки завещали. Тогда будут ещё шансы… Да хрен там. Не будет никаких шансов. Мы тут все нынче трупы. Хреново ты придумал, хуман. Столько народу теперь через тебя сдохнет! И сам жив не будешь. Убьют тебя. За вред аж целому послу и его остроухой дочки — напрочь убьют. Ты им видно ценен чем-то, так что сначала прощение пообещают. А как ценность свою потеряешь, сразу и грохнут. Такое преступление в их глазах срока давности не знает.

Судя по тону, Косматый был очень серьёзен. И на Лилианну он теперь смотрел не с презрением, как раньше, а со страхом, как на ядовитую змею.

— Гаррак! — Окликнул кто-то из каторжников Косматого. — Так нахрен они нам сдались-то? Уходить надо. Этого недоумка длинного будут искать, потому что остроухая с ними. И найдут. А потом найдут нас. Надо их того…

— Ты, молодой, родился поздно. — Перебил Косматый. — Последнего восстания не застал. Не знаешь, как эти твари мстят. Мы тут все теперь повязаны, до смерти.

— Так это, может их того, оставить тут, — Не унимался молодой. — Зароем. Про прям здесь или в штольню сбросим. Про нас ничего не скажут, и не найдут нас тогда. А бабу как будто этот длинный грохнул сделаем.

— Ты чем слушал, дурья башка? Забудь о побеге. Забудь, что выжить можешь. У нас теперь одна радость — хоть до кого из остроухих перед смертью добраться! Смысла нет. Смирись уже, ты труп! Мы все тут трупы! — Рявкнул Гаррак, и немного тише добавил: — Да и бездна с этим. Хоть не на каторге сгинем под обвалом или от взрыва газа. Надоело. И как минимум эту дрянь с собой заберём, — после чего, повернувшись к Владу, пояснил:

— Хочешь остроухую дрянь охранять и с собой таскать — таскай. Может, правда с ней дольше продержимся, чем без неё. Только когда нас зажмут, я её всё равно придушу, понял?

Лопатин неопределённо пожал плечами. Особо заботиться о Лилианне ему не хотелось. И в то, что их зажмут и переловят Влад делом решённым не считал, а что там будет в будущем, можно будет решить потом.

«А то сейчас начнёшь спорить, и опять конфликт разгорится», — Опасливо покосился на каторжников парень. Влад не боялся, что его попытаются убить. Теперь, когда кандалов нет, он был уверен, что сможет, если необходимо, сбежать сам и вытащить тех, кто условно с ним. Но всё-таки хотелось бы такого избежать. Как ни крути, выживать лучше в компании с теми, кто хоть немного знает местность. Неизвестно, как остальные каторжники, а вот косматый Гаррак тут отлично ориентируется. Да и вообще, видно, что гном опытный. Ещё и побег этот у него не первый.

Они ещё немного задержались в пещере. Лотур работал в поте лица, избавляя гномов от кандалов. Беглецы разбились на три неравные кучки. Каторжники отдельно, мастера отдельно, и Влад с феечками, Лилианной и Глуном с Борком. Ещё к ним, подумав, присоединился Мак. Хоббит до сих пор не мог прийти в себя от резко изменившихся обстоятельств, и не знал, куда приткнуться. Вообще у Лопатина сложилось впечатление, что они с Лотуром раньше не особо общались с остальными каторжными. Тут, видно, была своя компания, в которую чужаков с других континентов не сильно принимали.

Влад сидел на мягком мху, пытаясь хоть немного отдохнуть. Остальные тоже переваривали происшедшее и пытались осознать своё незавидное будущее. И только Лилианна, видно, крайне устойчивая психологически, никакой усталости не чувствовала. Она чувствовала срочную необходимость объяснить окружающим, прежде всего, Владу, как он был неправ, что похитил её. И как важно срочно вернуть её отцу. Причём выражений не выбирала:

— Ты, грязная неблагодарная свинья! — Орала девица Лопатину прямо в ухо. — Я приказываю тебе немедленно вернуть меня отцу! Ты очень, очень сильно пожалеешь, что осмелился так поступить! Мы терпели тебя в своём доме! Мой отец разговаривал с тобой, как с равным!

— А он ответил презлым на предобрейшее, — флегматично закончил за девицу Влад, а потом позвал феечек: — Девочки, вы тут? Вот там, на Земле, — Он помахал рукой где-то над головой, — считалось, что эльфы — существа возвышенные, высококультурные. Вы мне скажите, это ошибочное впечатление, или тут просто исключение из правил такое стервозное? Вот совершенно никаких ассоциаций с тем, что нам на Земле рассказывали. Папаша её ещё туда-сюда, хотя и сволочь редкая, а тут… рыночная хабалка!