— Прекрасно! — Просиял Лопатин. — Надеюсь, у меня будет возможность выбрать подходящих — нужны только самые здоровые. Впрочем, это подождёт. Полагаю, у меня будут ещё просьбы, но для начала нужно посмотреть, что у нас есть.

«Вот так, чем чудовищнее ложь, тем легче в неё поверить, — рассуждал Лопатин. — И как охотно он купился! А каторжные мне понадобятся. Надеюсь, те ребята с лайнера ещё живы. Особенно — гном».

Куратор отправился выполнять пожелания Влада, и до самого вечера парень оказался свободен. Однако рассказывать сказки феечкам, как они просили, не стал. Вместо этого вытащил их всё же на прогулку. Очень хотелось проверить те неудобства, которые он должен испытывать, если окажется слишком далеко от дома. Феечек прихватил просто на всякий случай — отправить их за помощью, если какая-нибудь неприятность случится. Но они не понадобились. Боль нарастала слишком медленно, так что, как и обещал куратор, всегда можно было спастись. Стоило удалиться от дома километра на полтора, и браслеты стали сжиматься. Сначала это можно было терпеть, но с постепенно эльфийское кружево всё сильнее обхватывало предплечья. В конце концов Лопатин просто испугался, что начнётся некроз тканей и вернулся назад.

«Метод контроля, конечно, надёжный. Только всё равно это полная ерунда по сравнению с блокировкой способностей. Если б не это, с остальным можно было бы справиться» — подытожил Лопатин, и эксперимент прекратил, и занялся прочими делами.

Гопники оказались на связи — это Влад выяснил, когда проверял длину «поводка». Глун общался не слишком охотно, но Лопатин надеялся, что в будущем ему удастся гномов замотивировать. А пока он с помощью феечек поменял немного денег на гномьи злотые. Обошлись без приключений, Стера просто зашла в банк, где спокойно разменяла пару зелёных десяток на кучу местных купюр. И не нужно было рисковать со всякими мутными Топорами.

— Господин Влад, вы ведь не просто так всё это делаете? — Осторожно спросила Фириэль, когда они возвращались назад.

— Вы же всегда можете попросить господина Саэллиона, и он вам купит всё, что скажете.

— А значит, вы не хотите, чтобы он знал о том, что вы что-то такое делаете.

— Ну да, — кивнул Влад настороженно. — А что?

— Мы никому не скажем! — Дружно ответили крылатые. — Мы с вами хотим остаться! Только вы будьте осторожнее, а то нас всех накажут!

Следующим утром Саэллион с гордостью показывал Владу помещение — целый цех какого-то завода, спешно освобождённый от сотрудников. Причём очень спешно — судя по беспорядку в цеху, лишних работников просто вышвыривали из здания. Когда подходили к зданию, Лопатин даже видел, как охрана разворачивала очередную смену — видимо, даже им не сообщили о том, что здание теперь занято.

— Ремонтно-механический цех, — объяснял светлорождённый. — Как видите, здесь есть станки на любой вкус, если чего-то не хватает — только скажите. Мастера здесь самые опытные, должны сработать идеально. Должен сказать, я горжусь оперативностью, с которой смог всё организовать, особенно учитывая, что это не мой завод. Хотя документы, полученные от господина Эолариндира, открывают многие двери, это всё равно было непросто. Не все рады чужому успеху, даже среди светлорождённых… Сегодня в течение дня сюда доставят горн, так что все ваши пожелания будут выполнены. Теперь жду от вас необходимый набор материалов и деталей.

Влад перечислил необходимое — листы металла, катушки и прочее. План побега в голове окончательно сложился. Шанс сбежать будет только один, как только светлорождённые поймут, что он водит их за нос, всё «хорошее» отношение исчезнет, как и относительная свобода. Значит, всё должно получиться с первого раза.

«Только для этого мне должно повезти. И очень сильно повезти. Тот гном, с которым мы ехали на лайнере, должен быть ещё жив. И я должен суметь его выбрать в „жертву“. Гопники Брук и Глун должны делать то, что я прошу, и не обмануть. И ещё куча более мелких совпадений… обычно такие планы рушатся ещё в самом начале, но ничего лучше придумать я не могу, поэтому работаем с тем, что есть…»

В качестве помощников Саэллион привёл в цех пятерых гномов — мастеровых. Теперь они выстроились в ряд, а Влад ходил мимо них как какой-нибудь генерал перед строем солдат, и гадал: есть ли среди них те, кто не стучит Саэллиону? Выяснять это парень не собирался.

Большого энтузиазма от предстоящих свершений на лицах бородатых не было. Наоборот, на Влада смотрели настороженно, с недоверием. У Лопатина язык чесался спросить, отчего уважаемые мастера так недовольны, но он решил не пороть горячку — всё равно в присутствии Саэллиона не расскажут. На того косились ещё более опасливо.

— Уважаемые мастера, нам пора приступать к работе, — Влад подошёл к доске и принялся рисовать мелком. — Нам потребуется отдельная платформа которая будет опускаться в глубины бездны. На платформе будет установлена ёмкость с железной рудой, от ёмкости с рудой вверх, на корабль, будет тянуться железный провод. Основная часть установки будет находиться на корабле. Соответственно, нам нужно получить около километра железной проволоки как можно более тонкого сечения. Пока всё ясно?

— Ничего не ясно, господин инженер, — подумав, ответил один из гномов. — Каковы размеры платформы? Какова форма платформы? Из чего она будет изготовлена? Каково сечение проволоки?

Вопросы сыпались один за другим. В целом — вполне резонные, вот только у Лопатина возникли подозрения, что мастера и не собираются ничего делать. Такой вот вариант итальянской забастовки. Бородатые совершенно очевидно собираются делать только то, что им говорят. Инициативы проявлять не собираются. Нужна деталь — пожалуйста. Только сделает её мастер только после того, как ему предоставят детальный чертёж со всеми размерами и допусками, с указанием конкретной марки стали, шага резьбы, и кучи других подробностей, на которые Влад обычно и внимания-то не обращал.

«И очень хочется выяснить — это они в принципе так работают, или им что-то не нравится, и они так пытаются саботировать? Нет, принципиально я очень даже не против саботажа, но хотелось бы знать, у них-то какие причины?»

Следующие две недели превратились для Влада в непрерывный производственный кошмар. Дело двигалось в час по чайной ложке, и если бы он сам не выкладывался на полную, то встало бы совсем намертво. А Лопатин действительно старался. Теперь, когда он знал, что делать дальше, ему очень хотелось поскорее завершить работу над макетом, да только всё будто бы было против. Даже начать выполнение ненадёжного плана не получалось, потому что бежать Влад предполагал в последний момент.

Если бы Лопатин точно не знал, что светлорождённые хотят получить результат, он бы подумал, что они и сами делают всё, чтобы саботировать постройку установки. Гномы, которых ему подчинили, не хотели работать. Влад-то поначалу думал, что мастера не хотят подчиняться «эльфийской подстилке» — очень уж недовольно на него смотрели и разговаривали сквозь зубы. Оказалось, не так. То есть да, Лопатина ненавидели, и он не раз слышал, как за спиной кто-то из мастеров награждал его всевозможными эпитетами вроде «мерзкого эльфийского жополиза». Даже не слишком беспокоились, что он может услышать — на мнение Лопатина им было наплевать. Разговаривать с «начальником» на отвлечённые от работы темы и вовсе отказывались, изображая тупых болванчиков, но между собой иногда переговаривались. Из этих оговорок Влад и составил картину.

Цех действительно освободили в пожарном порядке. Но как! Здесь работало около сотни мастеров. Почти всех их вышвырнули на улицу. Просто уволили, оставив без средств к существованию — и это при том, что у бородатых и так зарплаты не блистали высотой.

«Если бы я хотел парализовать работу, на месте Саэллиона я бы так и сделал, — Подумал Лопатин, когда понял, в чём дело. — Действительно, крайне странно, что ему это удалось сделать так быстро — владелец-то завода, на котором мы обосновались, наверное, не сильно рад, что остался без ремонтного цеха!»