— Там у них и помидорчики всякие в теплицах, огурцы, прочее всякое. Только поливай, да обрабатывай, — довольно делился новостями с удивлённым Владом мужчина. — Я тут и по другим огородам прошёлся — в общем, без свежего не останемся. Картошка, опять же. Единственное — надо как-то с опылением придумать. Насекомых-то нету, заметил? Придётся самому цветочки насиловать. Мать пока жива была, на подоконнике всякое выращивала — вот она кисточкой их тыкала, чтобы, значит, опылить. Надо будет тоже заняться.

Наличие всяких полезных насаждений Влада порадовало — он об этом и не думал как-то, а ведь, получается, есть перспективы у живущих на острове. Уж несколько сотен человек такая земля прокормит. Диета, конечно, будет вегетарианская, но получается, что даже когда консервы кончатся, местные жители не помрут. Правда, жить будут плоховато — вряд ли получится полностью компенсировать отсутствие белка местными продуктами.

— Я вообще думаю, Славик, что ты не совсем прав со своей теорией, — рассуждал дядя Саша, аккуратно переворачивая шампуры. — Тут всё гораздо проще. Это бог нас сюда отправил, в наказание. За грехи.

— Это за какие? — с тоской спросил Лопатин. Ему не хотелось, чтобы приятель съехал на почве религии.

— За смертные! — поднял дядя Саша палец. — Вот смотри. У тебя, сам рассказывал, этот грех — уныние. У меня — праздность. Ещё этот Владимир Иваныч, ты рассказывал, сильно пожрать любит. Это — чревоугодие получается.

— Дядь Саш, а как быть с психами из психушки? У них какие смертные грехи? Там некоторые вообще ничего не соображают, я видел. Считай, овощи. Ладно психи, а эта, соседка наша? Я не помню, как её зовут и зову почему-то Крысой.

— Её все так звали, — кивнул дядя Саша. — А так она Людка, но не важно. С ней всё просто — либо зависть, либо гнев, а может, то и другое вместе. Про психов не знаю, но и у них наверняка что-нибудь найдётся.

— Знаешь, дядя Саша, так-то можно любого из тех, кого я знаю под смертный грех привести. Уж прелюбодеянием сейчас каждый первый занимается — кто без брака живёт, кто, наоборот, на сторону ходит. Да даже то, что люди женятся только гражданским браком, тоже под прелюбодеяние подходит, не в церкви же. Так что это тогда, получается, надо было чуть ли не всю планету сюда сбрасывать, а не только наш город, и несколько сотен человек в нём. Так что ты как хочешь, а я буду в свою теорию верить. Но на самом деле это всё совершенно не важно. Какая теперь разница из-за чего и как это произошло? Очень я подозреваю, что обратно вернуться не получится.

— С этим согласен, — покивал сосед. — Так что давай, делай свои замеры. Чего ты отвлёкся? Шашлыки ещё не скоро.

— А мне бы помощь не помешала, — ответил Влад. — Я сейчас вон на ту сосну залезу, так высоко, как смогу, и буду камешки сбрасывать.

Место Влад выбрал давно — на берегу реки сосен было много, высоких, так что лес тянулся до самого края острова. Вполне можно проводить опыты как на самом острове, так и за краем, если выбрать дерево, стоящее близко к краю.

— Ну, полезай. Вот ты для чего лестницу брал. Так чем помочь-то?

— А ты, во-первых, поможешь мне высоту, на которую я залез смерить, во-вторых потом секундомером пощёлкаешь, ладно?

Это, кстати, было самое сложное. Опыт по определению ускорения свободного падения на острове и за его пределами парень задумал давно, а вот найти нормальный, не в телефоне секундомер, долго не мог. Пришлось обыскивать школы. И только во третьей по счёту, в учительской каморке за спортивным залом обнаружился советский стрелочный секундомер. Потом долго себя ругал идиотом, потому что батарейки-то из магазинов никуда пока что не делись. Можно было и обычным, электронным обойтись. Просто слишком привык к мысли, что теперь придётся обходиться вообще без электронных приборов за неимением электричества.

Зато теперь дяде Саше выдал аж четыре секундомера и лазерный дальномер в дополнение к обычной, аналоговой рулетке.

Серия экспериментов показала, что Лопатину тогда не показалось.

— Это получается за границами острова у нас g чуть меньше ноль тридцати пяти от нормы. Ну, примерно, вряд ли мы точно всё замерили, погрешности всякие… Втрое меньше, чем привычное тяготение. Это здорово облегчает дело!

— И чем, например? Не, ну понятно, что меньше топлива надо…

— А ещё, если строить воздушный шар, ну, или дирижабль, не важно, объём шара будет гораздо меньше, чем на Земле бы требовалось! А это, сам понимаешь, даже важнее, чем топливо.

— Логично, — покивал дядя Саша. — Слушай, а у тебя бинокль с собой?

— Да, а что? — рассеянно ответил Лопатин.

— Да просто смотрю, там вон какая-то точка летит. Далеко, не разобрать, что за штука. Может, в бинокль будет видно?

Эксперименты были забыты мгновенно и прочно. Влад ссыпался с сосны с такой скоростью, что ободрал ладони, колени и локти, потому что забыл о раскладной лестнице, по которой поднимался, и которую потом дядя Саша убрал, чтобы не мешалась.

— Где⁈ — спросил парень, одновременно копаясь в велосипедном прицепе, в котором и бинокль был.

— Вон, видишь? Какая-то точка. Вроде раньше было не видно. У меня уж глаза не те…

— Точка действительно была. Влад навёлся на неё, но увидеть смог только то, что это не точка, а пятно. Маленькое.

— Дядь Саш, последи за ним, а я сгоняю до дома, за трубой, хорошо?

Умчался, не слыша недоумённых вопросов дяди Саши. Добрался до дома с рекордной скоростью — и очень порадовался, что не стал перебираться на другой берег. Была ведь мысль — там и сосны повыше. Поленился. Иногда столь жестоко заклеймённая соседом праздность бывает даже на руку. Влетел в дом, схватил телескоп, потом, подумал немного, и прихватил ещё пару полуавтоматических карабинов и пару пачек патронов к каждому, не глядя сыпанул десяток банок консервов — на эксперименты с собой еды брали немного, только на один день, а неопознанный объект, судя по расстоянию, может лететь ещё долго.

— Нифига себе! Это ты зачем артиллерию притащил? — удивился сосед, рассмотрев содержимое тележки. — Думаешь, это к нам кто-то летит? И сразу — враги?

— Не знаю, дядь Саш, — скороговоркой ответил Лопатин. — Но если ты правильно думаешь, и мы попали в преисподнюю, то вряд ли черти к нам с плакатом «Добро пожаловать» и мороженым едут. Хотя первый местный, которого я встретил, был вполне мирный, конечно.

Дядя Саша ужасно удивился, потому что историей про Симаргла Влад с ним ещё не делился. Впрочем, пока устанавливал телескоп на треногу, Лопатин и её пересказал, потому что сосед, услышав про местных, конечно захотел узнать подробности.

— Так, где?

— Да вон, — махнул рукой дядя Саша, — Вроде всё-таки двигается.

Лопатин старательно установил треногу, навёлся на объект, с замиранием сердца начал вглядываться.

— Зараза. Всё равно далеко, непонятно ничего.

— Дай гляну! — попросил дядя Саша. — Да, нихрена не видно. Далеко слишком. Вроде как что-то продолговатое. А может, кажется только. Нет, телескоп у тебя хреновый. Тут бы что-нибудь помощнее.

— Ну извини, в Ягуаре других не было, а где ещё у нас продаются, я не знаю.

— Так в универмаге надо было глянуть, — удивился сосед. — Там полно всяких. Хотя ладно, я не о том хочу спросить. Лучше скажи, что ты собираешься со всем этим делать? — поинтересовался мужчина. — Мы ведь не просто так за этой штукой наблюдаем? Раз вчера её не было, а сегодня появилась, значит, приближается. Думаешь, к нам летит?

— Думаю, да, — кивнул Влад. — А что с этим делать — не знаю. Просто не хочу пропустить момент, когда появится.

— Как думаешь, к лучшему или к худшему?

— Дядя Саш, вот откуда я знаю? Готовиться будем. Интересно, это остров летит, или что-то другое? Может, тут все на островах путешествуют, как тот пёс крылатый?

Следующие несколько дней основным занятием дяди Саши было наблюдать за приближающимся объектом. При желании увидеть загадочную штуку можно было с любой точки города, потому что объект находился над плоскостью. Как звёздочка, только очень-очень тусклая. Влад, чтобы не тратить время, занимался сбором материалов для постройки дирижабля. И с каждым днём энтузиазм всё сильнее падал. Нет, чисто теоретически дирижабль построить было возможно. Небольшой. Но если представить себе расстояние, на которое требовалось лететь, можно с уверенностью сказать — маленького дирижабля будет недостаточно.