На лицах многих людей Морландера показались сомнения и колебания. Если убрать блеф — я четко дал понять: вырезать всех до единого не стану.

— Сотни? И ты думаешь, я в это поверю⁈ — взбесился старый барон и разъяренно махнул рукой. — Убейте этого низкородного выскочку!

Маги по его команде быстро вскинули было посохи, готовя заклинания, как…

В этот момент по моему мысленному приказу ударил Леший.

«Атака…»

Земля под ногами магов вздыбилась — не корнями, а целым пластом, выворачивая дерн, щебень, грязь. Оба мага пошатнулись, один упал на задницу, второй удержался на ногах, но потерял концентрацию. Щиты перед ними и аркбаллистой погасли.

Следом из-под земли, из развороченной ямы, в толпе врагов поднялась древовидная туша Лешего.

Его вид у кого угодно мог вызвать страх: два с чем-то метра переплетенных древесных мышц, с мощными бронзовыми ветвями-лапами и когтями в длину с ладонь человека. Горящие темно-зеленым отблеском глаза; корни вместо ног, извивающиеся подобно щупальцам. Леший поднялся медленно, величественно, и на мгновение все враги в ужасе замерли, глядя на это магическое чудо природы.

Потом он шагнул.

Один шаг — и его когтистая лапа с оттяжкой сшибает мага, пытавшегося встать — тот с воплем отлетает в сторону как сломанная кукла. Второй шаг — и другой маг поднимается в воздух, хрипя и будучи схваченный за горло корнем. Жуткий хруст — и маг повисает безвольной тряпкой.

— Чудовище! — заорал кто-то из наемных ветеранов, но вместо того, чтобы бежать, попытался проткнуть спину Лешего. Копье увязло в прочном древесном волокне. Последующие удары булавами, мечами, всем, чем только можно, лишь заскользили по влажной коре, оставляя поверхностные зарубки на канатообразных мышцах.

Леший не обращал внимания на удары. Я уже дал ему новую цель. Он неумолимо шел вперед, сметая все на своем пути в сторону побледневшего барона. Его корни разбрасывали людей вокруг, хватали и утягивали за ноги, валили, душили, ломали конечности. У него не было сострадания. Он не знал, что это такое.

Храбрецы быстро закончились. Большинство воинов Морландера с воплями разбегались кто куда. В рядах врага вновь воцарился хаос, теперь уже под звуки боевых барабанов. Старый барон и его телохранители начали спешно отступать.

Находясь под впечатлением от эффективности Лешего, я сам наконец отмер и крикнул с заметным запозданием:

— Файгер! Добивание! Вперед! Твоя очередь!

Несколько секунд на взлет — и вот дракон уже выныривает из-за верхушек деревьев, как багрово-черная молния средь бела дня. Пройдя над головами запаниковавшего противника, он раскрыл пасть настолько широко, насколько мог. Струя пламени ударила в толпу людей барона, сбившихся вокруг листовой железной защиты арбалета.

Люди с криками вспыхнули, падали, катались по земле, пытаясь сбить драконий огонь. Арбалет вроде даже устоял, но расчет либо погиб, либо разбежался.

Файгер сделал круг и зашел на второй заход. Редкие стрелы лучников из разбегавшейся толпы бессильно заскользили по его сталеподобной чешуе. Одна из стрел, пущенных кем-то из уцелевших, угодила и в Лешего. Ударилась в ствол, пробила кору на половину ладони, застряла.

Страж болезненно дернулся, остановился на миг. Потом медленно повернул голову туда, откуда стреляли, и зашагал с дороги, чтобы преследовать обидчика.

— Не надо преследовать! — закричал я и дублировал ментально. — Разберись с теми, кто на тракте и еще на ногах! Не трогай тех, кто на земле!

Леший на миг застыл, но послушался. Шагнул обратно и его корни вновь разлетелись в стороны, выдергивая новых жертв.

— СДАВАЙТЕСЬ! — закричал я уже во всю мощь своих легких. — НА ЗЕМЛЮ! И ОСТАНЕТЕСЬ ЖИВЫ!

Крик подхватили дружинники. 'На землю! И останетесь живы! — пронеслось по всей ближайшей округе, заглушая стоны раненых и треск догорающих телег. Отовсюду, из-за деревьев, из канав, из-под копыт убитых лошадей, потянулись руки — грязные, в крови, но пустые, без оружия. Кто-то уже стоял на коленях, кто-то только падал ничком, утыкаясь лицом в землю и в страхе замирая. Однако большинство — просто разбежались по лесу в сторону Морланда.

Бой длился еще от силы минут двадцать, но исход был предрешен еще после появления Лешего и первого налета Файгера. Один не оставил врагу шанса с неба, другой — на земле. Один был древесным танком, другой — средневековой авиацией.

Когда Морландер понял, что проиграл, он попытался организованно отступить вместе с остатками людей — человек сорок, не больше. Но к тому моменту его ранее отсеченный авангард пал и по оврагам в его сторону хлынули дружинники во главе с Марко, а также Асалия, Лизалия и остальные лучницы, ранее их прикрывающие. Они смешались с Когтями, и все вместе мы ударили с флангов по отступающему противнику. Лучницы издалека били по ногам, а выскочившие из леса дружинники добивали копьями тех, кто не внял моим словам и продолжал оказывать вооруженное сопротивление.

В гуще схватки Морландер выронил меч и в страхе застыл, окруженный нашими. Сразу три копья уперлись ему в шею, грудь и пах. Но его глаза по-прежнему пылали яростью — бессильной, но не сломленной. Пальцы подрагивали от ожидания, прикончат ли его.

— Ну что, барон, — я приблизился к нему, теперь нас разделяли лишь древки копий. — Вот мы и встретились лицом к лицу. Не устал еще засылать ко мне наемников и всяких пиратов? Не надоело гадить по углам, как последняя крыса? Доигрался, старый.

Он сплюнул мне под ноги.

— Ламберты тебя все равно достанут, — прохрипел он. — Ты еще не знаешь во что ввязался… и чьи планы нарушил. Ламберты — это семья будущего короля… Короля! — выкрикнул он, а в глазах мелькнуло что-то фанатичное.

— Короля? — усмехнулся я. — Жалкий герцог, и метит так высоко? Нет, это ты не понял, с кем связался… С теми, кто использовал тебя как подзаборного цепного пса! — и я наотмашь влепил ему пощечину — чтоб мозги на место встали.

После чего брезгливо отмахнулся как от навозной мухи. Барона взяли под руки, сунули кляп в рот и уволокли. Позже решим его судьбу. Пока колеблюсь между назидательной казнью и пленением до поры до времени. У меня не было лишних сантиментов на этот счет. Если его можно использовать во благо Орлейна, я это сделаю. И не столь важно, в каком он будет состоянии — живой или мертвый.

Тем временем раненым тут же, на месте, оказывали первую помощь: Лизалия с парой помощниц перевязывали раны, используя запасы целебных мазей Лоуренса. Пленных, оглушенных и покорных, сгоняли в кучу под охраной десятка дружинников, стаскивая с них добротные доспехи, оружие и сапоги — все это добро складировалось на отдельной телеге. Трупы, своих и чужих, выносили с дороги и складывали отдельно в стороне, в ряд, чтобы позже предать земле по всем правилам. Запах крови, гари и смерти плотным облаком висел над трактом и ближайшими окрестностями.

На первый взгляд, чуть больше трети войск Морландера успели скрыться по лесам и сусекам, но я запретил их преследовать. Если не дураки — перейдут границу обратно в баронство Морландера, где вернуться в свои семьи и потом будут думать, что делать дальше. Те же кто поотчаяннее — сформируют банды мародеров и разбойников, а остатки наемников — попытают удачу в другом месте. Лакуна во власти баронства быстро заполнится. Посмотрим, насколько выгодно будет мне в этом поучаствовать. Сколько там у старого барона сыновей? Обычно, с незапамятных времен, наследует старший, но времена сейчас лихие… Старшим всегда может стать средний или младший. В любом случае, первое, что сделаю — пошлю гонцов, чтобы предложить многим способным и добропорядочным жителям Морланда сбежать от назревающей анархии и перебраться ко мне для спокойной жизни.

Планируя свои дальнейшие действия и как поступить после, я отошел в сторону и устало присел на поваленное дерево, вытирая окровавленный меч о траву. Не помню, говорил ли: но увидевши смерть однажды и тем более свою собственную смерть — начинаешь к ней относиться совершенно по-иному. Можно назвать это зачерствением, а можно — привычкой, без которой здесь, в этом мире, можно сойти с ума.