Позже, мне довелось поприсутствовать на одном из допросов. Врали эти вояки настолько вдохновенно, что на их спектакль можно было продавать билеты. Дескать, ничего мы не знаем, нас усадили в вертолёты и отправили на учения, куда высадили – мы понятия не имели, так что простите нас дяденька в погонах, мы больше не будем. А на то, что названия рек и всех населённых пунктов были написаны по-украински, внимания не обратили. А может, просто читать не умели, говорят, во второй армии мира такое не редкость.

Но все это будет позже. А сейчас, через два часа после начала боя усталые, с запотевшими и запылёнными лицами через мост, в сторону Херсона потянулись колонны отступающей пятьдесят девятой. Перед самой войной эта бригада дислоцировалась неподалёку от Крыма – ее туда отвели на переформирование из зоны АТО.

Хмурый, почерневший от усталости майор, рассказывал - Когда послышались первые взрывы, у нас объявили тревогу и все подразделения начали покидать полевой лагерь, выдвигаясь в районы сосредоточения, а оттуда - на оборонительные рубежи, в направлении Чонгар-Чаплинка. Еще по пути, россияне нанесли по нам несколько мощных авиаударов. ПВО бригады была настолько слабой, что вражеская авиация ходила буквально над нашими головами и сбрасывала на колонны даже обычные, неуправляемые авиабомбы.

По словам майора, некоторое время подразделения бригады стояли на рубежах обороны, определённых планом, но затем, поступила другая команда: начать отход - вначале в район Брилёвки, а затем к Великим Копаням. На тот момент - россияне в прямые боестолкновения не вступали, стараясь обойти бригаду с флангов, что бы взять украинские силы в клещи, и продвигаться на Олешки и к Новой Каховке.

В отличие от них, ситуация в воздухе на правом берегу Днепра была совершенно иной. С помощью комплексов ПВО ближнего радиуса NASAMS 2 и нескольких десятков ручных "Стингеров" нам удалось ссадить сразу три Су-25 и МиГ-29. Россияне, такого поворота явно не ожидали. Такая негостеприимность вынудила их авиацию искать менее зубастые цели. Получив хоть какую-то защиту с воздуха, отступающие бойцы пятьдесят девятой, теперь могли вздохнуть с облегчением. Несмотря на усталость, на лицах ребят появились улыбки, слышались невеселые шутки. Понять их было можно – еще бы, удалось вырваться из клещей и избежать позорного плена.

Самый большой и основной мост через Днепр вновь оказался под контролем ВСУ, и теперь быстро развернуть понтонную переправу противнику точно не удастся: для этого нужно было захватить хоть какой-то плацдарм на правом берегу.

А вот севернее, в районе Каховки, события развивались совсем неприятно для нас. Воспользовавшись захваченной дамбой и форсировав Днепр, противник резко изменил направление и двинулся на юг - к Херсону. Помешать ему было сложно, из четырёх бригад, предусмотренных планом обороны, в нашем распоряжении имелось лишь две, причём одна - недоукомплектованная и уже потрёпанная, та самая пятьдесят девятая.

Такие неприятные известия продолжали поступать до самого вечера, так что уснуть мне удалось лишь в половине второго, да и то - часа на четыре. Утром стало известно, что перейдя на правый берег у Новой Каховки, российские колонны двинулись не только на Херсон, но и по двум другим направлениям. Меньшая группировка – ударила на север, и не встречая сопротивления, уже подходила к Бериславу, а две другие избрали своими целями Херсон и Николаев.

- Если они и дальше так будут распылять свои силы, то через пару дней у них и воевать некому будет. Неужели в российских штабах сидят одни дураки? – задумчиво проговорил полковник Семенюк.

Я пожал плечами о ответил.

– Скорее всего, они насмотрелись фильмов о войне, когда в сорок первом немцы гоняли по Белоруссии красную армию.

Полковник, пожав плечами и повернувшись ко мне, продолжил,

- Ведь это же понятно, что они будут вынуждены выставлять блокпосты на дрогах, выделять дополнительные силы для охраны баз снабжения. Если не против регулярных частей, то против местных партизан. И вообще, я никак не могу понять, на что они вообще рассчитывали. Даже элементарные подсчёты, которые способен сделать курсант-первокурсник, показывают: для того чтобы захватить, а главное удержать такую территорию, как Украина, на ее границах необходимо было сосредоточить как минимум впятеро больше сил.

Вот только, что имеем - то имеем. Оставалось надеяться, что генерал Залужный все же сообразит, что главный удар противника направлен вовсе не на восток, и сможет перебросить часть обстрелянных бригад на действительно опасные участки.

Почему Украина оказалась совершенно не готова к нападению, если все соцсети были переполнены сообщениями и от жителей Крыма, фиксировавших масштабные скопления российской техники, и от жителей Херсонщины, наблюдавших необычные манёвры российских войск неподалеку?

Нельзя было объяснить и то, почему так и не был взорван ни один мост через оросительные каналы, которыми была густо покрыта вся левобережная часть области. А ведь эти каналы, спроектированные ещё в советское время, фактически выполняли роль противотанковых рвов. Если бы удалось их вовремя подорвать, оккупанты не смогли бы продвигаться такими темпами. Ведь все эти рвы тут же заполнила вода. Вот только задавать такие вопросы сейчас некому - штаб обороны юга до сих пор не сформирован.

Немного позже, главе Херсонской ОГА господину Лагуте, все же пришлось ответить на эти и другие вопросы. От него мы услышали исчерпывающий ответ: мол, таких полномочий у гражданских не было, это вопрос военных, а его администрация, согласно инструкции, должна была заниматься лишь эвакуацией и перемещением на запасной пункт управления.

В ситуация была такова. Получив по зубам на кратчайшем пути к Херсону с юга, оккупанты попытались прорваться и обойти город с востока и уже оттуда продолжить наступление на Николаев. К счастью, нам удалось вовремя уничтожить мост у Дарьевки, что заметно осложнило и снизило темпы их продвижения. Вот только быть сильными сразу на всех направлениях нашим бригадам элементарно не хватало сил, так что вскоре, противнику удалось захватить второй мост через Ингулец, у Снигирёвки. После этого, часть их сил направилась на Николаев, а другая, немного меньшая, сделала попытку охватить херсонскую группировку с севера. Сил для этого у них было достаточно. По данным воздушной и спутниковой разведки на правый берег уже переправилось более тридцати тысяч личного состава. И вот теперь, вся эта орда надвигалась на две наши бригады, которые в сумме насчитывали не больше семи тысяч бойцов. Разумеется, в тылу группировки начали формировать вспомогательные отряды территориальной обороны, но до уровня подготовки регулярной армии им еще далековато.

Если на нашем участке фронта обстановка была как позже скажут, "более-менее контролируемой", то восточнее перешейка дела шли совсем скверно…

В ночь с 27 на 28 февраля, в Токмаке, российские диверсанты, которые были заранее заброшены на территорию Украины в составе диверсионно-разведывательных групп, а перед этим выкрали на одном из военных складов форму ВСУ, вступили в бой с немногочисленными украинскими подразделениями. По данным разведки, в течение ночи, между переодетыми диверсантами и ВСУ происходили ожесточённые стычки. К счастью, этих засланцев удавалось распознавать благодаря тому, что на них были бронежилеты российского образца, иначе дела стали бы и вовсе скверными. Тем не менее, Мариуполь оказался полностью отрезан от основных сил на востоке.

Менее чем через неделю, двадцать седьмого февраля ситуация и на нашем участке стала крайне опасной, отчетливо вырисовывался херсонский котёл. С севера, на нас двигались силы россиян, перешедшие Днепр у Каховки, с востока протекал широкий Днепр, а на юге - волновалось Чёрное море. Под вечер двадцать седьмого, со мной на связь вышел Василий Дмитриевич.

- Александр Борисович, ситуация складывается угрожающая и я не вижу иного выхода, как начать отход наших силы в направлении Николаева. Как заверила меня местная гражданская администрация, оборонные рубежи там уже подготовлены.