Хочу отметить, что полковник Семенюк взял на себя временное общее руководство всей херсонской группировкой, в которую входила как наша первая, так и части пятьдесят девятой бригады ВСУ. К счастью, её командир, полковник Сухаревский, оказался человеком толковым и не амбициозным. Он прекрасно понимал, к чему может привести путаница в приказах, и не дожидаясь прямого приказа из Генштаба, согласился занять должность его заместителя. Сороковая бригада, которая также принимала участие в боях на правобережье, в данное время уже была задействована на севере николаевского направления. На помощь ей направлялась и только что сформированная 124-я бригада территориальной обороны.
Не скрою, больше всего, мы рассчитывали на нашу вторую бригаду подполковника Онопко, которая наконец-то закончила формирование и двигалась ускоренным маршем в направлении Черноморска. К общему удивлению, противник почему-то решил не бомбить стратегический мост в районе посёлка Затока. Вероятно, рассчитывал сохранить его для собственных нужд. Например, как наиболее близкий и удобный путь для соединения с Приднестровьем.
К этому часу мы уже знали обо всех силах, которыми располагали россияне. Против наших двух бригад они задействовали примерно 25 БТГ, это до двадцати тысяч личного состава, 22-й армейский корпус в полном составе, не менее одной дивизии 58-й армии и до половины 7-й десантно-штурмовой дивизии. К ним следует добавить и 140 самолётов, 60 вертолётов вкупе со всем корабельным составом Черноморского флота. Понятно, что Семенюку не оставалось другого выхода, как принять тяжёлое решение - оставить Херсон и отвести обе бригады под Николаев. Хотелось думать, что нам удастся отстоять этот город: он будет покрупнее, и более важный, чем Херсон. Ведь в случае его захвата, оккупантам открывался прямой путь на Одессу.
А Николаев готовился к обороне. Через день, общая ситуация вокруг города стала настолько угрожающей, что командование флота отдало приказ затопить у стенки флагман и гордость украинского флота, фрегат "Гетман Сагайдачный". Сейчас, он стоял на ремонте и не имел возможности выйти в открытое море. Словом, пока что всё выглядело неважно, пожалуй единственным светлым пятном, вызвавшим наши невесёлые улыбки, стало сообщение полученное от разведчиков. Они доносили, что где-то под Каховкой местные ромы украли российский танк.
Облегчать оккупантам жизнь мы не собирались. Поэтому, перед началом общего отхода, полковник Семенюк отдал приказ на подрыв Антоновского моста. А вот выполнить его оказалось не так просто. И помешать попытался вовсе не противник, а начальник антитеррористического центра СБУ в Херсоне. Он, с несколькими сопровождающими, прибыл на трёх джипах к мосту и предъявил сапёрам приказ руководителя СБУ в Херсонской области, где категорически запрещалось совершать любые действия, которые могли нанести ущерб мосту. Мол, этот объект обязательно понадобится ВСУ во время нашего скорого контрнаступления. Более того, он тут же связался с главой Херсонской ОГА, и тот подтвердил его полномочия. И как это понимать? Неужели, как говорят украинцы - очередная "зрада"?
Иван Дмитрович пребывал в некой растерянности. Скорее всего, полковника Семенюка очень смущали генеральские лампасы прибывшего СБУшника, хотя ситуация требовала от него решительных действий. Хитрец Дмитриевич не придумал ничего лучшего, как переложить всю ответственность на плечи гражданского человека, а именно на Сашку Сиверинского. Поскольку ранее мы уже обсуждали такой вариант развития событий, то я, в качестве номинального шефа ЧВК "Шервуд", согласился взять всю ответственность на себя и подтвердил его приказ на подрыв моста.
Я не очень беспокоился вступая в конфликт с представителями местной власти, поскольку обладал достаточным авторитетом - как здесь, на юге, так и в Киеве. При необходимости, я всегда смогу прикрыть и себя и своих людей. Увидев, что наши сапёры не собираются прекращать работы по минированию и твердо решили взорвать мост, господин генерал попытался арестовать нашего полковника. Вот только к этому времени тот полностью успокоился, приняв окончательное решение, и в свою очередь приказал арестовать самого СБУшника. Далее, расследованием этого дела занимался особый отдел второй бригады - все прочие подразделения ничего подобного в своём штате не имели.
В этом, нам очень помог объявленный президентом Указ о военном положении. Согласно этому приказу, все гражданские органы власти, находящиеся в зоне боевых действий, были обязаны подчиняться военному командованию и сформированным им комендатурам. Поэтому, распоряжение отданное николаевской областной прокуратуре привлечь к следственным действиям своих специалистов не вызвало вопросов. Николаевские следаки решительно взялись за дело, и такая оперативность сражу же дала результат. Прокурорам повезло, уж слишком уверенно и беспечно чувствовал себя господин генерал. В ходе обыска его жилища были найдены, а затем восстановлены небрежно удаленные файлы со схемами минных полей на границе с Крымом. На допросе, тот попытался объяснить это тем, что такая информация была ему необходима как начальнику Антитеррористического центра СБУ в Херсоне. Однако, найденная в смартфоне частная переписка расставила всё по местам. Более того, появилось подозрение, что именно он и корректировал действия российской авиации, когда сопровождал колонну херсонской СБУ в эвакуацию.
Времени и желания заниматься ещё этим, у нас не было, противник давил по всем направлениям, поэтому, через пару дней, его отправили в киевский следственный изолятор - пускай там решают, как с ним поступить дальше. И похоже, на сей раз решили правильно, так как уже через несколько дней появился приказ об освобождении от должности и лишении генеральского звания, как его, так и его шефа.
Примерно в эти же дни мне выпала возможность пообщаться с командиром сводного отряда пограничников, которому удалось вырваться из-под Чонгара. Этот исхудавший и с кругами под глазами подполковник, рассказал:
- Наша группировка на границе жила в режиме мирного времени: все минные поля были обозначены на местности для безопасности мирных жителей, автодороги и большинство мостов вообще не было заминировано, эшелонированная оборона отсутствовала, позиции для ПВО и артиллерии не подготовлены. В первые же часы, с той стороны нанесли массированный ракетный удар по местам дислокации украинских подразделений, по пунктам управления, по стартовым позициям и пунктам управления средств ПВО, по аэродрому в Мелитополе. Средства РЭБ противника глушили нашу радиосвязь, поэтому как-то ответить не удалось. Выпустив ракеты, россияне обстреляли артиллерией украинские передовые позиции на Каланчакском и Чонгарском КПВВ. И что мы могли сделать с одними автоматами?
Слушая подполковника, я подумал:
- Неужели наш Генштаб рассуждал так же, как и я? Понятно, тех сил, что они собрали у границ, было явно недостаточно для захвата всей Украины – здесь необходима группировка намного больше. Но я ведь никакой не военный, а вот они что? Наши генералы должны были действовать не по учебнику арифметики, а по заранее составленным мобилизационным планам обороны и развёртывания сил. Почему всё получилось именно так, для меня оставалось непонятным.
К середине марта, фронт на правом берегу Днепр, немного стабилизировался. Россиян удалось остановить как на северном, так и на восточном, николаевском направлениях. Что же касается нашего участка, то подавляющему превосходству противника в воздухе нам удалось противопоставить новейшие системы ПВО и удары по их аэродромам. Особенно ненприятными были огневые налёты на Чернобаевку. Несмотря на постоянные и значительные потери, россияне упорно не выводили оттуда свои вертолёты, и фронтовую авиацию ближнего радиуса действия. Такое удивительное упрямство лишь играло нам на руку.
А еще, если к нам постоянно поступали подкрепления из числа добровольцев и мобилизованных, то противнику было заметно сложнее. Он был вынужден снимать резервы с более спокойного мелитопольского участка и подтягивать дополнительные силы из внутренних регионов России. Все это привело к тому, что к концу марта российская группировка в Херсонской области достигла цифры в тридцать тысяч человек. И хотя, этому времени, нас было уже больше, хорошо обученных и подготовленных бойцов не хватало. Как не хватало и оружия, главным образом миномётов и артиллерийских снарядов советского калибра. Всё же сказалось уничтожение части военных складов.
