Я торопливо оделся и распорядился собрать наш небольшой штаб, куда кроме чисто гражданских, хотелось бы пригласить кого-то из военных.
Война застала нас в Тернопольской области, где мы изучали возможность расширения производства на двух новых военных заводах. Поэтому, первое совещание придётся провести без участия командиров двух бригад. В настоящее время полковник Семенюк находился в Николаеве, в штабе Первой отдельной добровольческой механизированной бригады. А на подходе была и вторая - под командованием подполковника Онопко: она только неделю назад начала разгружаться в Усть-Дунайском порту. Ее большая часть уже успела выгрузиться и сейчас стояла под Измаилом, ожидая прибытия тяжелой техники. Из наших армейцев с нами был начальник штаба первой бригады - отставной майор армии США Стентон. В своё время, он с отличием окончил академию Вест-Пойнт, но во времена президентства лауреата премии мира Обамы - попал под сокращение и был вынужден уйти в запас. Но как известно: лишних денег не бывает, так что Джек с удовольствием принял наше предложение и согласился еще немного повоевать. Вскоре, все убедились в его талантах, и в настоящее время он по праву занимал должность начальника штаба группы. Собственно, этим же он и занимался и ранее, в воздушно-десантных войсках – вот только масштабы там были другими. Майор успел отличиться в Сирии, в стычках с ИГИЛ, а теперь вот прибыл в Украину. Надеюсь, что не зря.
Первое совещание началось когда еще не было восьми, именно к этому часу мы получили первые разведданные от аэро – и радиолокационной разведки США и собственной спутниковой сети. И все они были неутешительными. Российские колонны - с бронетехникой, "Градами" и средствами ПВО - несколько часов назад прошли Чонгарский перешеек и не встречая сопротивления, продвигались в направлении Днепра. К удивлению как американского майора так и всех нас, на снимках было отчетливо видно, что ни один из мостов на пути их следования, так и не был уничтожен. А ведь местные власти уверяли и докладывали наверх, что все у них под контролем и при необходимости мосты будут тут-же уничтожены. Это как понять, обычная халатность мирного времени, измена или работа российских ДРГ? Надеюсь, позже, мы получим ответ и на этот вопрос.
Понятно, что взорванные мосты не стали бы серьёзным препятствием для сил вторжения. Разведка показывала, что неподалеку от границы сосредоточены как минимум три понтонных батальона в полной боеготовности. Для их развёртывания, при полном отсутствии противодействия с нашей стороны, потребовались бы считанные часы. Тем не менее, отсутствие мостов могло бы серьезно замедлить продвижение вражеских колонн. Только через несколько дней мы поняли, как дорого обошлись нам именно эти первые часы войны.
Я повернулся к американскому майору:
- Джек, ты не подскажешь, какими силами располагают наши в том районе? И вообще, есть ли там хоть кто ни-будь кроме погранцов? Не всех же этот Залужный распорядился отправить на Донбасс?
Майор, внимательно просмотрел в свои записи и ответил:
- Кроме пограничников, на левом берегу, где-то в районе Олешек, должна дислоцироваться пятьдесят девятая бригада. По имеющимся у нас данным её совсем недавно вывели из зоны АТО на доукомплектование. В настоящее время она не полностью готова: отдельные части еще не прибыли. Но есть и хорошие новости - в её составе имеется полноценный танковый батальон на Т-72, и это может существенно усилить оборону на том участке.
Открылась дверь, в комнату торопливо вошёл сотрудник узла связи и доложил: около девяти утра российский десант, высадившись с вертолётов, занял позиции в районе Антоновского моста - главной транспортной артерии, соединявшей оба берега Днепра. Если это так, то плохи наши дела. Это значит, что части пятьдесят девятой бригады оказались в тактическом окружении на левом берегу.
Не зря говорят, что новости ходят парами, особенно плохие. Почти одновременно с этим мы узнали о захвате дамбы Каховской ГЭС. На спутниковых снимках было отчетливо видно, как на админздании станции поднимают российские флаги. Всё правильно, все как по учебнику - в первую очередь противник занялся мостами и переправами через Днепр, это же азбука наступления. Словом, первый день начинался на сплошном негативе.
Оставаясь в Тернопольской области, мы ничем не могли помочь. Необходимо срочно выдвигаться на юг, к Херсону. Тем не менее, мы решили немного здесь задержаться, хотелось получше разобраться в обстановке, ведь на ходу сделать это будет заметно сложнее. Мне хотелось как можно скорее прибыть в штаб отдельной группы ЧВК, который в данное время размещался в Николаеве.
Хоть это и не было моей прямой задачей, но желание помочь, чем могу - имелось. Растерянность первых часов быстро миновала, мы собрались и спустя час четыре черных внедорожника устремились на юго-восток. Нужен ли я там? Думаю, что не очень, ведь не смотря на корочки старшего лейтенанта запаса и сирийский орден за заслуги, ни опыта, ни глубоких военных знаний у меня не было. Не засчитывать же в военный стаж те три года, которые я спокойно проспал на военной кафедре? Тем не менее, была уверенность, что балластом не стану. Среди наших бойцов я имел некоторый авторитет, скорее всего благодаря прежним удачным прогнозам. А еще, в моём присутствии командиры чувствовали себя более уверенно, в их глазах я был весомой фигурой, способной поддержать и прикрыть их перед высшим руководством, в случае принятия непопулярных, но необходимых на войне решений.
А их обязательно придется принимать. В первой бригаде до сих пор помнили, какой гвалт поднялся в российских и некоторых наших медиа после "случайного" наезда БТР на гражданских протестующих под Мариуполем.
А кроме того, наши вояки не являлись военнообязанными: свои подписи они ставили не под текстом присяги, а под обычным контрактом. И я, как владелец компании "Шервуд", имел полное право принимать необходимые решения, не особенно оглядываясь на официальный Киев. Скажем так, пока что мог, по меньшей мере, до объявления военного положения.
В Николаев мы въехали около шести, и войдя в помещение штаба бригады, обнаружили там картину пожара в борделе во время наводнения. Офицеры и связисты заходили со своими бумажками, затем вылетали из дверей и неслись в разных направлениях. В одной их комнат, кто-то, громко и крайне изобретательно ругался по телефону. Словом, все происходило так, как я когда-то видел в фильмах о начале войны сорок первого года.
В комнате оперативников, куда я прошел первым делом, светились большие экраны, на которых время от времени отмечали текущую обстановку на направлениях российского вторжения. Лица офицеров были хмурыми и невеселыми, но паники я не заметил. Всё же, большинство из них успело пройти хорошую школу в Африке и на Ближнем Востоке.
Не секрет, что главным образом меня волновала ситуация на нашем юге, хотя, по большому счёту, наступление на Киев имело не меньшее, а скорее даже большее значение. Вот только там, мы ничем помочь не могли. А ведь захват столицы мог кардинально изменить ход всей войны - вплоть до перехода к партизанским действиям. Но даже в эти, первые, самые тяжёлые дни о капитуляции никто не заикался.
Я понимал, что полковнику Семенюку сейчас не до меня, поэтому, тихонько присев в уголке, стал просматривать последние данные воздушной разведки и те немногочисленные, часто противоречивые донесения, которые поступали с передовой. К этому времени, Василий Дмитриевич, так не дождавшись распоряжений из Генштаба, уже отдал приказ выдвинуть два батальона первой бригады в направлении Днепра - к Антоновскому мосту. Как показали дальнейшие события, сделал он это вовремя.
Около шести вечера российские десантники, которые уже успели отрапортовать своему командованию об успешном захвате Антоновского моста, оказались зажаты с двух сторон и в свою очередь попали в ловушку. С левого берега Днепра, их поджимали авангардные части отходящей пятьдесят девятой бригады, пытавшейся оторваться от наседавших российских войск и перебраться на правый берег, а с запада - по ним ударил второй батальон нашей добровольческой бригады. Шансов - как и тяжёлой бронетехники - у десантников не было, как и не нашлось желающих стать Героем России посмертно. После короткого, но интенсивного обстрела из артиллерии и танков все, кто еще уцелел, приняли единственно верное решение – сдаться в плен. Не исключено, что эти десантники стали первыми российскими пленными на этой войне.
