Мой палец в кармане нащупал Осколок и, слегка высунув его, навёл на пол. Я глянула в отражение мужчины — его аура в монохромном мире была подобна вихрю. Яркие, стремительные нити холодно-синего цвета — интеллектуальное любопытство, жажда познания, лишённая морали. Их оплетали ядовито-лиловые прожилки высокомерия, уверенности в своём превосходстве над тем, что он изучал и переделывал. Но сквозь этот вихрь, как трещины в фасаде, проступало иное. Страх. Концентрированный, целенаправленный. Он боялся. Не вообще, а кого-то или чего-то конкретного. Здесь, в этих самых стенах. Его взгляд, острый и всевидящий, непроизвольно скользил к двери, к углам, к чёрным стёклам. Он сам был под колпаком. И знал об этом.

— Нилрем, — отчеканил он, не представляясь, а словно озвучивая номер детали. — Отдел адаптации человеческих ресурсов — я основатель и бессменный руководитель. Вы — группа рыцаря де Верна. Время ограничено. Прошу следовать за мной.

Рилет тут же включила свою маску. Голос стал тоньше, в нём появились подобострастные нотки.

— Ой, простите, господин… маг? Вы же маг? Это вы тут всеми этими… штуками управляете? — Она обвела комнату жестом, полным наигранного благоговения и страха.

Нилрем посмотрел на неё поверх очков. В его взгляде мелькнуло нечто, что у обычного человека было бы презрением. У него это напоминало раздражение учёного, которого отвлекают от важного эксперимента болтовнёй подопытного кролика.

— Магия, — произнёс он, и каждое слово падало, как капля ледяной кислоты, — это грубый, иррациональный инструмент прошлого, оставшийся в наследство от тёмных веков. Хаос, облечённый в форму. Это дерьмо для крестьян и варваров, из какой-нибудь Лунной Империи. Мы же занимаемся наукой. Чистотой. Приведением сырого, несовершенного человеческого материала в идеальное, эффективное, предсказуемое состояние. Очищением от всего лишнего.

Его слова не были просто объяснением. Это был символ веры. И от этой веры стало холоднее, чем от металла стен. Это была вера в порядок, доведённый до абсолюта, до стирания всего живого, всего непредсказуемого. До «очищения».

Он повернулся к пульту у стены, нажал последовательность кнопок. Раздался лёгкий, ровный гул. И из боковой двери, скрытой за шкафом, вышли солдаты.

Семеро. Они были облачены в новую, идеально сидящую униформу тёмно-серого цвета, усиленную кожаными и стальными накладками. Вооружение — арбалеты, ножи, алебарды — выглядело не как оружие воинов, а как инструменты, детали набора. Но их лица… Их лица были пусты. Не выражали ничего. Абсолютно. Глаза смотрели в пространство перед собой, но взгляд был расфокусированным, мутным, будто они видели не комнату, а внутреннюю пустоту, экран, на который проецировались приказы. Они стояли в безупречном строю, не шелохнувшись. Даже дыхания не было слышно. Они напоминали «пустых», на которых мы постоянно натыкались в нижнем городе, но… совсем другие.

Я не заметила, как достала Осколок и бесцеремонно начала их разглядывать. Это не были големы из глины и магии, это точно были люди. Вернее, то, что от них осталось. Их силуэты в отражении казались выгоревшими, пепельными, полупрозрачными, как тени на стене после яркой вспышки. А в центре каждого, на месте сердца, тускло мерцал маленький, геометрически правильный кристалл. От этих кристаллов тянулись тончайшие серебряные нити. Они шли вверх, к затылку, и оттуда — через воздух — прямо к латунным наручам Нилрема. Это не было волшебством. Это было уже что-то другое. Что-то новое для этого мира.

Нилрем кинул на меня странный взгляд, под которым я поспешно спрятала Осколок в карман, и прошёлся вдоль строя с видом садовника, любующегося идеально подстриженным кустом.

— Это особый отряд, продукт программы «Чистая Сталь», — объявил он. Голос звучал с холодной, технической гордостью. — Первая партия. Полностью очищены от эмоциональных и когнитивных шумов. Беспрекословное выполнение приказов, синхронность действий на уровне нейронных связей, нулевые потребности в моральных оценках или длительном отдыхе, кроме периодических сеансов стабилизации и подзарядки. Детали технологии, разумеется, засекречены.

Я посмотрела на Каллана. Он не смотрел на солдат. Его взгляд, тяжёлый и ледяной, был прикован к Нилрему. И в его глазах не было шока, не было удивления. Было холодное, глубоко личное, выстраданное отвращение. И узнавание. Он это уже видел или что-то похожее. Во время службы? Это знание сидело в нём, как осколок. И сейчас его выворачивало наизнанку.

— Для управления отрядом вам потребуется этот активатор, — Нилрем подошёл к пульту, достал из ящика короткий металлический жезл. На его конце был встроен более крупный кристалл, почти как те, что я видела внутри солдат. — Они уже настроены на ваш базовый жизненный сигнал, рыцарь де Верн. Прошу, возьмите.

Каллан медленно протянул руку. Его пальцы сомкнулись вокруг холодного металла. В тот же миг Нилрем сделал несколько быстрых, отточенных движений руками. Наручи вспыхнули ярче. Кристалл на жезле загорелся тусклым, мерцающим синим светом.

Окружающие увидели то, что я видела постоянно при помощи Осколка: как от жезла к Каллану потянулись те же серебряные нити. Они пытались вживиться в его ауру, найти точку входа, присоединиться к той сети, что связывала солдат. Рыцарь не просто держал инструмент. Он силой воли, всем своим существом отбивался от вторжения. Отказывался позволить системе впустить свои щупальца в самое сокровенное — в ту заточённую внутри сущность, что делала его тем, кем он был.

Именно в этот момент Рилет пошатнулась.

— Ой, простите, я… голова закружилась от всех этих огней, — прошептала она, хватаясь за дверной косяк.

Стража у двери — ещё один безликий служитель — мельком на неё взглянул, но не проявил интереса. Для него она была фоном. Рилет этим воспользовалась. Сделав вид, что ищет опору, она отступила на шаг, потом на другой, и бесшумно выскользнула в коридор, притворив дверь не до конца. Моё внимание тут же вернулось к центру комнаты, но часть сознания теперь следила и за дверью. Рилет ушла не просто так. Она что-то искала — очевидно, нужную ей информацию для Силеруса.

Нилрем, не обратив внимания на её уход, молча подождал, пока видимые серебряные нити всё-таки проникли внутрь Каллана, и начал объяснять команды жезла.

— Мысленная концентрация на цели, подкреплённая волевым импульсом, передаётся через кристалл-ретранслятор. Отряд воспримет её как приказ. Для простых задач достаточно чёткой визуализации.

Каллан слушал, не отводя глаз от синего мерцания. Он кивал, но я видела — он не здесь. Он ощущал связь. Фантомную, противную связь с семью пустотами, стоящими за его спиной. Чувствовал их отсутствие, их выжженную волю, их готовность убивать по его приказу. Его тошнило от этого. Я видела, как сжались его челюсти. Но он держался. Он становился поводырём мертвецов.

Где-то за дверью Рилет, наверное, прижималась к стенам, слушая, высматривая. Её ум, отточенный в переулках и на дорогах, сейчас работал на пределе, выискивая слабину в системе. Я почти физически чувствовала её сосредоточенность, её охоту.

В лаборатории время тянулось словно сироп. Нилрем закончил инструктаж и взял со стола запечатанный пергамент.

— Ваш формальный приказ. Отряд под вашим командованием имеет целью ликвидацию банды Лоуренса. Ваши гражданские сопровождающие могут следовать с отрядом или остаться в городе под нашей защитой. Решайте сами.

Это был ультиматум, обёрнутый в форму выбора. Остаться — стать заложниками, обузой, от которой избавятся при первом удобном случае. Идти — отправиться на заклание вместе с солдатами-пустотами, которых ещё ни разу не проверили в бою, и рыцарем, чья воля трещала по швам.

Дверь приоткрылась. Рилет вернулась. Её лицо было бледным, но в глазах горел не страх, а азарт охотника, нашедшего след.

— Простите, воздуха не хватило… — пробормотала она, занимая своё место.

Её пальцы незаметно коснулись моего локтя — быстрый, отчётливый нажим. Сигнал. «Есть что-то». В её взгляде, когда я встретила его, читалось не просто удовлетворение, а тревожное осознание. То, что она нашла, было больше, чем просто сплетня. Это был кусок головоломки, и картина, которая складывалась, пугала.