— До решения Совета Домов он хранитель трона, — сказала я. — Не коронованный император.

— Совет решает кто из родни оденет корону. А Императорская Печать решает, чей приказ исполняют сегодня.

Он произнёс это без восторга, но и без той ненависти, которую я уже автоматически испытывала от одного имени Дамиэна.

— Ты всё ещё считаешь его законным наследником?

Феордан посмотрел на меня прямо.

— Он законный наследник. Это факт. А то, что вы рассказали о нём, — пока ваши слова.

Фраза должна была разозлить. Вместо этого я неожиданно поняла, насколько она честная. Феордан видел, как гнила система после смерти Кайла, видел исчезающие бумаги и людей, но Дамиэна он знал принцем Императорского дома, человеком, которому по закону переходила власть. За один разговор превратить этого человека в убийцу и чудовище он не мог. Я, пожалуй, даже не хотела, чтобы мог — слишком хорошо знала цену вере без доказательств.

— А если в Империи узнают, что ты здесь? — спросила Рокси.

— Официальная разведка может меня и узнает. Не каждый агент, но бывший капитан одного из основных отрядов Ловцов Душ не лучший человек для тайной жизни.

— Капитан отряда Кайла, — сказал Горст, словно считал нужным уточнить.

Феордан бросил на него тяжёлый взгляд.

— Что? Пусть знают, почему ты такой зануда.

Имя Кайла снова сделало воздух другим.

Феордан повернулся ко мне.

— Собирайтесь. Сегодня же выведем вас из Артории.

— Нет.

— Это не предложение.

— Именно поэтому ответ «нет». Я остаюсь.

Его лицо стало ещё тяжелее.

— Вы официально мертвы. Человек, которого вы обвиняете в попытке убийства, теперь может отдавать приказы Ловцам. В городе работает имперская разведка. Если вас узнают, известие уйдёт в Сильверрим быстрее, чем мы успеем сменить улицу.

— Я понимаю риск.

— Тогда тем более должны уйти.

— Нет. Риск мой. И решение тоже.

Феордан сжал челюсть.

— Лорд Кайл предусмотрел бы отход.

— Не надо решать за меня его именем.

Слова вышли резче, чем я хотела. Феордан замолчал.

Я отвернулась к окну, но было поздно. Имя уже открыло очередную дверь.

Кайл сидел в памяти на краю стола в чужом убежище, раздражённый, огромный, живой. Серые глаза щурились, когда я спорила. Он всегда разговаривал так, будто любое проявление заботы надо сначала обругать, иначе оно потеряет боевую ценность. Я вспомнила его руку на моём плече. Его злость. Его нелепую ревность. Его жестокость к людям, которых считал врагами. То, как он всё равно укрыл собой отца. То, как погиб.

Феордан произнёс тихо:

— Он… спросил меня, есть ли путь вывести вас из столицы, если всё пойдёт совсем плохо.

Я закрыла глаза.

— Что?

— Не приказал, просто спросил. Как быстро можно вывезти вас, где сменить лошадей, какие заставы обойти. Я тогда решил, что это запасной маршрут для всей группы. Он уточнил: только для вас.

В груди стало больно физически.

— Почему ты мне раньше не говорил?

— А когда?

Просто и страшно. Снова лицо Кайла в памяти — уставшего, злого, уверенного, что сможет удержать всё силой, потому что иначе не умел. Возможно, он уже тогда, перед нашим проникновением в Склеп, допускал, что не вернётся. Возможно, просто составлял варианты, как хороший командир. Нельзя было превращать маленький факт в посмертное признание в любви. Он не оставлял мне письма. Он всего лишь спросил о дороге.

Но даже этого хватило. Глаза защипало. Я отвернулась ещё сильнее, будто вид из грязного окна мог спрятать лицо.

— Он всё время пытался решать за меня, — сказала я. — Кайл. Дамиэн. Все. Один хотел спрятать, второй — использовать. Иногда это выглядело как забота. Иногда как любовь. Иногда как приказ. Итог всё равно один: я становилась вещью, которую надо куда-то переместить.

— Я не хотел… — начал Феордан.

— Знаю. Именно поэтому говорю сейчас. Я не уеду, потому что Кайл когда-то хотел иметь такой путь. И не останусь назло ему. Это моё решение.

Здоровяк долго смотрел на меня.

До этого Феордану и Горсту я рассказала только о предательстве Дамиэна. Теперь скрывать найденное в узле от своей группы не имело смысла — но и выкладывать всю правду посреди чердака я не собиралась.

Можно было сказать вслух: я родилась не на Южных островах и даже не в другой стране. Я вообще из другого мира. Из Петербурга, с Земли, где нет магического потока, Домов Лунной империи и людей, способных читать след страха на чужой крови. Но что именно услышали бы остальные? Рокси — очередную дыру в и без того разваливающейся легенде. Феордан — историю, которая слишком удобно объясняет невозможное. Горст, возможно, потребовал бы разобрать меня на детали из научного интереса. Кто-то другой назвал бы это безумием, одержимостью или запрещённой магией. Правда без доказательства иногда отличалась от хорошей лжи только тем, что звучала ещё менее правдоподобно.

Некоторым из людей в этой комнате я уже доверила части настоящей истории. Но не всем одинаково и не всё сразу. Я не собиралась превращать Землю в общее знание только потому, что Дамиэн оставил моё имя в зеркале для шпионов.

Поэтому я дала только то, что могла доказать здесь: в узле было моё настоящее полное имя, старая запись «выбрана», «связь закреплена», «перенос завершён» и техническая пластина, где владельцем исходного ключа был назван Дамиэн Кровавый Цветок. Не объясняла того, чего сама не знала, и не называла место, откуда это имя пришло. Только факты.

Каллан слушал молча. На слове «выбрана» его пальцы сжались на краю подоконника, но он не перебил. Когда я закончила, он не предложил спрятать меня, не сказал, что мы обязаны уничтожить узел, не спросил, где Дамиэн, чтобы отправиться убивать его с двумя свежими швами в боку.

— Что ты хочешь делать? — спросил он.

Только это. Не «что мы должны», не «что я сделаю». Что хочешь ты.

Я посмотрела на него.

— Разделить линии. Дамиэн — отдельно. Капитул — отдельно. Если они финансируют друг друга, это ещё не значит, что у них одна цель. Сначала сохраним доказательство узла. Потом выясним, кто пользуется личной сетью здесь и знает ли она о моём доступе. По Капитулу — ищем новый маршрут Сейры и Олвина. Старый сгорел после заварушки во дворе.

— А уехать? — спросил Феордан.

— Нет.

— Но почему?

Я подумала о корабле. О дороге через Авалорию. О каждой точке, в которой я говорила себе, что надо просто дойти подальше. Подальше от Империи. Подальше от Дамиэна. Подальше от того места, где я была слабее.

И вот он всё равно оказался здесь — в бронзовом зеркале посреди Артории, в чужих деньгах, в свежих приказах.

— Потому что дальше бежать уже некуда, — сказала я. — И потому что я больше не хочу.

Рилет тихо присвистнула. Горст посмотрел на меня почти одобрительно. Феордан — совсем нет.

— Ненавижу, когда вы говорите как он.

— Кто?

— Кайл.

Это было нечестно. И я всё-таки улыбнулась сквозь боль.

— Он бы возмутился.

— Он всегда возмущался.

На несколько секунд в комнате стало легче.

Потом Рилет развернула расписание Турнира.

— Раз уж все закончили выяснять, кто кому напоминает мёртвого командира, у нас есть полезная проблема. У Феордана бой через два часа.

Я посмотрела на него.

— Ты участвуешь под своим именем?

— Феордан. Без Дома и звания.

— Уже прошёл сколько?

— Два круга.

— Повторные проверки были?

— Обычные.

— Подавление?

— Работает. Не полностью.

Вот теперь версия стала слишком удобной, чтобы её игнорировать.

Я посмотрела на Рилет.

Она уже поняла.

— Если Капитул всё ещё отбирает людей после того, что случилось во дворе…

— Бой даст нам окно, — закончила я. — И проверку.

Феордан скрестил руки.

— Меня собираются использовать как приманку?

Брут с матраса хмыкнул.

— Добро пожаловать.

— Нет, — сказала я. — Мы не подставляем тебя под похищение. После боя не уходи один: Горст держится рядом, Рилет и я смотрим на процедуру, Рокси — на выход. Если тебя уводят дальше обычной проверки, наблюдение заканчивается и мы вмешиваемся.